Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Образовательная языковая политика в современном мире

Том 1. Политическое и идеологическое измерения образовательной языковой политики
Покупка
Основная коллекция
Артикул: 684972.02.01
Доступ онлайн
от 500 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
2 769 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽

Собственные конкурсы:

  • АКАДЕМУС, 2022, Социальные науки, образование и педагогика, Победитель, I место
Монография посвящена анализу мирового опыта в сфере изучения и преподавания языков в тех странах, которые представляют собой «точки роста» неравномерно развивающейся глобальной системы. Изучение языков, первых, вторых и иностранных, занимает значительную часть учебных планов образовательных учреждений в любой стране и потребляет немалую часть материальных, интеллектуальных и кадровых ресурсов. Гораздо реже объектом изучения являются связи между изучением языков и такими понятиями, как национальная идентичность, национальное единство, нациостроение и территориальная целостность, которые приобретают особенную актуальность в эпоху глобализации, ставящей своей целью ослабление национальных государств и построение новых и перестройку существующих национальных, культурных и языковых идентичностей. В Российской Федерации эта сфера исследований мало известна, а накопленный в мире опыт практически не используется. Для специалистов, студентов и аспирантов, интересующихся проблемами образовательной языковой политики.

Образовательная языковая политика в современном мире: политические и идеологические измерения

Монография М.А. и Н.М. Марусенко "Образовательная языковая политика в современном мире" (Том 1. Политическое и идеологическое измерения) посвящена анализу мирового опыта в сфере изучения и преподавания языков в контексте глобализации. Авторы рассматривают образовательную языковую политику (ОЯП) как междисциплинарную область, лежащую на пересечении критической теории, наук об образовании, социологии и антропологии. В монографии анализируются политические и идеологические аспекты языкового строительства, а также три концептуальных подхода к изучению языков: язык как проблема, язык как право и язык как ресурс.

Глобализация и изучение языков

В монографии отмечается, что текущая фаза глобализации сопровождается радикальными изменениями границ социальной жизни, интенсификацией движения образов и смыслов через национальные границы и повышением значения глобальных понятий. Авторы подчеркивают, что в сфере изучения и преподавания языков многие связи между языком, местом проживания и этничностью ставятся под вопрос, оспариваются и изменяются. Влияние идеологии постмодерна на языковое образование выражается в радикальном изменении границ социальной жизни.

Подходы к образовательной языковой политике

В монографии рассматриваются три концептуальных подхода к изучению языков: язык как проблема, язык как право и язык как ресурс. Подход "язык как проблема" сформировался на раннем этапе развития и был вызван попытками разрешить языковые конфликты, возникавшие в многоязычных нациях. Подход "язык как право" оформился в 1990-х гг. на базе критики социального неравенства и подавления миноритарных групп и языков. Подход "язык как ресурс" нацелен на достижение языкового разнообразия и многоязычное обучение как ресурс для носителей мажоритарных и миноритарных языков.

Языковые права человека

Авторы подчеркивают, что языковые права являются важнейшим фактором политического и культурного выживания индивидов и языковых сообществ. В монографии рассматриваются основные компоненты ОЯП, такие как изучение языков как предмета и общие принципы, определяющие выбор языка обучения. Авторы анализируют примеры образовательной языковой политики в разных странах, в частности в Южно-Африканской Республике.

Изучение языков и формирование идентичности

В монографии рассматривается влияние изучения языков на формирование идентичности. Авторы отмечают, что в эпоху глобализации люди, изучающие языки, открывают для себя транснациональные идентичности. В монографии анализируются различные аспекты формирования идентичности, такие как этничность, национализм, культура и язык.

Моноязычие vs многоязычие

Авторы подчеркивают, что языковая политика должна учитывать как глобальные, так и локальные потребности. В монографии рассматриваются различные аспекты языковой политики, такие как выбор официальных языков, влияние на языковое большинство или меньшинство, поддержка одних языков и игнорирование других. Авторы подчеркивают, что поддержка миноритарных языков является обязанностью государства.

Заключение

В монографии делается вывод о том, что ОЯП является многоуровневой конструкцией, основными элементами которой являются акторы, уровни и процессы, взаимодействующие друг с другом разными способами и порождающие разные типы, подходы и цели ОЯП. Авторы подчеркивают, что все это находится под сильным влиянием идеологии, культуры и этничности.

Текст подготовлен языковой моделью и может содержать неточности.

Марусенко, М. А. Образовательная языковая политика в современном мире : монография : в 2 томах. Том 1. Политическое и идеологическое измерения образовательной языковой политики / М.А. Марусенко, Н.М. Марусенко. — Москва : ИНФРА-М, 2026. — 387 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/1946228. - ISBN 978-5-16-018263-6. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2249525 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ 
ЯЗЫКОВАЯ ПОЛИТИКА 
В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
В ДВУХ ТОМАХ
ТОМ 1. ПОЛИТИЧЕСКОЕ 
И ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЯ 
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ЯЗЫКОВОЙ 
ПОЛИТИКИ
М.А. МАРУСЕНКО
Н.М. МАРУСЕНКО
МОНОГРАФИЯ
Москва
ИНФРА-М
202


УДК  37.014.53(075.4)
ББК  74.0
	
М29
Марусенко М.А.
М29	 	
Образовательная языковая политика в  современном мире : монография : в 2 томах. Том 1. Политическое и идеологическое измерения 
образовательной языковой политики / М.А. Марусенко, Н.М. Марусенко. — Москва : ИНФРА-М, 2026. — 387 с. — (Научная мысль). — 
DOI 10.12737/1946228.
ISBN 978-5-16-019456-1 (общ.)
ISBN 978-5-16-018263-6 (том 1, print)
ISBN 978-5-16-111277-9 (том 1, online)
Монография посвящена анализу мирового опыта в  сфере изучения 
и преподавания языков в тех странах, которые представляют собой «точки 
роста» неравномерно развивающейся глобальной системы. Изучение языков, первых, вторых и иностранных, занимает значительную часть учебных 
планов образовательных учреждений в любой стране и потребляет немалую часть материальных, интеллектуальных и кадровых ресурсов. Гораздо 
реже объектом изучения являются связи между изучением языков и такими понятиями, как национальная идентичность, национальное единство, 
нациостроение и  территориальная целостность, которые приобретают 
особенную актуальность в  эпоху глобализации, ставящей своей целью 
ослабление национальных государств и построение новых и перестройку 
существующих национальных, культурных и  языковых идентичностей. 
В Российской Федерации эта сфера исследований мало известна, а накопленный в мире опыт практически не используется.
Для специалистов, студентов и  аспирантов, интересующихся проблемами образовательной языковой политики.
УДК  37.014.53(075.4)
ББК  74.0
Р е ц е н з е н т ы:
Пиотровская К.Р., доктор педагогических наук, профессор, профессор Российского государственного педагогического университета 
имени А.И. Герцена;
Пушкарева Н.В., доктор филологических наук, доцент, профессор 
Санкт-Петербургского государственного университета
ISBN 978-5-16-019456-1 (общ.)
ISBN 978-5-16-018263-6 (том 1, print)
ISBN 978-5-16-111277-9 (том 1, online)
©  Марусенко М.А., 
Марусенко Н.М., 2023


Предисловие
Предметом данной монографии является анализ мирового опыта 
в сфере изучения и преподавания языков, реализуемых в тех странах, 
которые представляют собой «точки роста» этой неравномерно развивающейся глобальной системы. Общепризнано, что изучение 
языков, первых, вторых и иностранных, занимает значительную часть 
учебных планов образовательных учреждений общего образования 
в любой стране и потребляет немалую часть материальных, интеллектуальных и кадровых ресурсов, что определяет большой интерес профессионалов образования, политиков и широкой публики, в первую 
очередь, родителей обучающихся, к этой проблематике.
Гораздо реже объектом исследований становятся связи между 
изучением языков и такими понятиями, как национальная идентичность, национальное единство, нациостроение и территориальная 
целостность, которые приобретают особенную актуальность в эпоху 
глобализации, ставящей своей целью ослабление национальных государств и построение новых и перестройку существующих национальных, культурных и языковых идентичностей.
Эта сфера исследований мало известна в Российской Федерации, 
а накопленный в мире опыт практически не используется. Основной 
причиной является, наверное, «головокружение от успехов» языкового строительства в советскую эпоху, особенно в ранний ее период, 
служившего моделью для новых независимых государств, образовавшихся в результате крушения мировых колониальных систем, 
в период после окончания Второй мировой войны и до 1980-х гг. 
В результате наша страна не смогла своевременно и адекватно отреагировать на смену парадигмы языковой политики и языкового 
строительства с этнокультурной на национально-функциональную, 
произошедшую в конце ХХ в.
Второй причиной стала переоценка уникальности многоязычия, 
исторически сложившегося в СССР и в Российской Федерации, создающая иллюзию необходимости самостоятельного решения всех 
проблем, без возможности учета мирового опыта. Однако в мире 
существует много стран с гораздо большим числом существующих 
языков и кратно превосходящих Россию по численности населения. 
Они раньше, чем Россия, столкнулись с вызовами новой эпохи и пытались решать проблемы, возникающие в новых условиях, накопив 
при этом как положительный, так и отрицательный опыт.
Большое значение имеют зарубежные исследования о связи 
языков и национальной идентичности, показавшие отличие научной 
языковой идеологии от народной, в которой между языком и национальной идентичностью признается одно-однозначное отношение. 


В СССР и в России переоценка роли языка в национальной идентичности имеет историко-идеологические основания: с одной стороны, 
это связано с умалением роли этничности и религии, с другой — 
с марксистско-ленинским представлением о том, что пролетариат 
не имеет национальности, и что при коммунизме будет существовать 
единая нация, говорящая на одном языке. Со времен Французской 
революции 1789 г. борьба с церковью привела к ослаблению религиозных идентичностей, которые были заменены на национальные 
и языковые. Влияние изучения вторых и иностранных языков на национальную идентичность обучающихся также представляет большой 
интерес.
Образовательная языковая политика (далее — ОЯП) — это междисциплинарная область деятельности и научных исследований, 
лежащая на пересечении критической теории, наук об образовании, 
социологии и антропологии, обладающая тем не менее собственным 
практическим и теоретическим аппаратом, направленным на объяснение связей между языковой политикой государств, строительством 
национальных систем обучения языкам и языковым поведением сообществ и отдельных людей. Она фокусируется на политическом и идеологическом измерениях языкового строительства, в большинстве 
случаев поощряющих построение языковых иерархий, действующих 
в интересах мажоритарных и колониальных языков1.
В ОЯП просматриваются три концептуальных подхода к изучению 
языков: язык как проблема, язык как право и язык как ресурс2.
Подход язык как проблема сформировался на раннем этапе развития и был вызван попытками разрешить языковые конфликты, 
возникавшие в многоязычных нациях, недавно получивших независимость в Азии, Африке и Латинской Америке. Составление 
словарей, написание грамматик и провозглашение национальных 
языков казались тогда абсолютно необходимыми мерами. Он касался, 
прежде всего, тех территорий, где западные державы установили 
произвольные политические и административные границы и где 
моноязычие было основано на колониальных языках (английском, 
французском, испанском и португальском). Эти языки получили 
статус национальных в новых независимых государствах, автохтонные языки плохо вписывались в проекты построения национальных государств и были обречены на угасание, а их носители стали 
рассматриваться как воображаемые сообщества. Только в ХХ в. права 
автохтонных народов на использование и сохранение своих языков, 
признанных частью культурного наследия наций, получили государ1	
Ricento T.  Historical and theoretical perspectives in language policy and 
planning // Journal of Sociolinguistics. 2000. Vol. 4. Issue 2. P. 196–213.
Ruiz R.  Orientations in language planning  // NABE Journal. 1984. Vol.  8. 
Issue 2. P. 2–4.


ственное признание. До этого языковое разнообразие рассматривалось как препятствие на пути прогресса и эффективности государства, 
а носители миноритарных языков должны были ассимилироваться 
в сообщество мажоритарного языка. Такой подход квалифицируется 
современными лингвистами как неоклассический, технократический 
и позитивистский1. Он находился под влиянием структурализма 
и характеризовался утилитарным отношением к языковой политике, 
целью которой считалась ликвидация языковых конфликтов. Языки 
рассматривались без учета социальных и культурных условий их 
функционирования, а идеологический подтекст их использования 
вообще отрицался. Преимущества западной цивилизации казались 
неоспоримыми, а другие языки и культуры считались неспособными 
справиться с вызовами современного мира. Автохтонные языки назывались примитивными, дегенеративными и не имеющими ресурсов, 
необходимых для выживания в современном мире. В то же время, 
колониальные языки представлялись как нейтральные, общие и лишенные своего первоначального этнического характера.
Подход язык как право оформился в 1990-х гг. на базе критики социального неравенства и подавления миноритарных групп и языков. 
В нем объединились такие направления исследований по языковой 
политике, как историко-структурная парадигма, критическая языковая политика, языковые права человека и языковой империализм. 
ОЯП стала отходить от влияния теории Дарвина о естественном 
отборе и рассматривать многие языковые явления как следствие 
влияния экстралингвистических факторов, большинство из которых 
имеют социальную, политическую или экономическую природу. 
Языковое разнообразие стало рассматриваться как неотъемлемая 
характеристика современного общества, связывающая человека с его 
социальным окружением. За ним признается нерыночная стоимость, 
а защита и поддержка региональных языков и диалектов, находящихся под угрозой исчезновения, получили оправдание благодаря 
отношению к языку как символу идентичности и групповой принадлежности.
Это выявило неадекватность моделей ОЯП, основанных исключительно на изучении стандартных языков и культур и утверждении 
гегемонической роли западной цивилизации. В качестве модели ОЯП 
предлагалось субститутивное, субтрактивное и транзитивное двуязычие, ориентированное на изучение стандартного языка и распространение его среди обучающихся2.
1	
Ricento T.  Historical and theoretical perspectives in language policy and 
planning // Journal of Sociolinguistics. 2000. Vol. 4. Issue 2. P. 196–213.
Cerrón Palomino R. La Cuestión Lingüística en Perú // Cerrón Palomino R. (Ed). 
Aula Quechua. Lima: Signo, 1982. P. 112–115.


Ориентация на язык как право во многих случаях приводила 
к насаждению односторонней модели обучения и изучения языков, 
когда только носители миноритарных языков должны были изучать 
другой, доминирующий язык. В последние десятилетия движение 
за языковую и социальную справедливость привело к признанию 
реальности многоязычия и мультикультурности во многих странах, 
имеющих большие автохтонные сообщества, а для детей из этих сообществ было организовано начальное образование на материнском 
языке.
Подход язык как ресурс нацелен на достижение языкового разнообразия и многоязычное обучение как ресурс для носителей мажоритарных и миноритарных языков и реализуется через двустороннее 
аддитивное двуязычное обучение (двустороннее погружение), при 
котором носители мажоритарного языка от рождения и носители его 
как второго языка обучаются на обоих языках, которые рассматриваются как ресурсы для всех обучающихся (пример — английский 
и испанский в США). Появление этого подхода обусловлено переходом от изжившей себя этнокультурной парадигмы языковой политики к новой, национально-функциональной парадигме, основанной 
на теории человеческого капитала.
Конец ХХ в. и начало XXI в. характеризуются глубокими изменениями окружающего мира под влиянием нынешней фазы глобализации. Национальные системы образования испытывают влияние 
глобальных изменений, выражающееся в росте напряженности в использовании языков, отмирании локальных культур, изменении 
идентичности школьников и студентов. Национальные сообщества 
пытаются сбалансировать локальные потребности с глобальными 
реалиями. Школьные практики находятся в постоянном взаимодействии с глобальными идеями, несущими новые культурные практики, 
ценности и религии, и меняются сами. Так, в Катаре язык обучения 
в государственных школах трижды менялся в течение десяти лет, 
а учителя и школьная администрация оказались жертвами последствий влияния глобализации на местную культуру.
Влияние глобализации на использование языков, их изучение 
и отношение носителей к языкам привело к изменению ОЯП. Прежде 
всего, это касается гегемонии английского языка, ставшего международным lingua franca в социальной, политической, экономической, 
академической и профессиональной коммуникации, но наблюдается 
и беспрецедентный рост использования других языков, например, 
французского, испанского, китайского. С другой стороны, растет 
использование миноритарных языков и диалектов в разных сообществах, которые связывают с ними защиту своей идентичности 
в условиях глобальной деревни. Эти три подхода являются определяющими при формировании языковой политики и дискурса о языках 


и языковых проблемах и обусловливают рамки допустимых для данного социума действий в языковой сфере.
ОЯП связана с воздействием как на статус, так и на корпус языка, 
и рассматривает обучение языку и прочую образовательную деятельность с точки зрения увеличения использования языка или численности его носителей. Она обязательно должна учитывать социально-политические и идеологические последствия реализации языковых учебных планов и политик, особенно тех, которые направлены 
на маргинализацию миноритарных языков и их носителей, особенно 
в школах. ОЯП всегда идеологически ориентирована на поддержку 
существующей власти и урегулирование конфликтов языковых идеологий, которые часто коренятся в колониальном прошлом языков, 
статусе языков по отношению к власти и стремлении к социальной 
мобильности. В каждом речевом сообществе она должна строиться 
с учетом задач национального строительства, национальной идеологии и возможностей доступа разных социальных и этнических 
групп к экономическим и политическим ресурсам и власти1.
При этом нельзя недооценивать важную роль работников образования в реализации языковой политики: любое изменение языковой 
ситуации в стране может происходить только через школу.
Традиционная научная парадигма ОЯП базируется на анализе 
текстов (законов о языковой политике, правительственных постановлений, учебных планов и программ, публикаций в СМИ, исторических документов и т.д.). Этот тип анализа тяготеет к макроанализу в том смысле, что он фокусируется на масштабных социальнополитических процессах, исторических движениях и документах, 
создаваемых на региональном, национальном и наднациональном 
уровнях. На основе этих документов вырабатываются теоретические 
концепции и эвристические модели, объясняющие процессы и возможные результаты языковой политики.
Эти неоклассические модели ограничены тем, что они концентрируются на индивидуальном выборе субъектов языковой политики 
и игнорируют, насколько ОЯП является социально-политическим 
процессом, определяемым доминирующими экономическими интересами.
Альтернативой является историко-структурный подход, в центре 
которого находятся социально-исторические факторы, влияющие 
на ОЯП, и который опирается на критическую теорию, показывающую, как языковая политика порождает школьное и социальное 
1	
Johnson D.C., Pratt  K.L.  Educational Language Policy and Planning  // 
Chapelle  C.A. (Ed). The Encyclopedia of Applied Linguistics. JohnWiley 
& Sons, Ltd, 2014. P. 2.


неравенства1. Это направление исследований характеризуется повышенным интересом к ОЯП как политическому механизму, который 
ведет к маргинализации миноритарных и автохтонных языков и их 
носителей.
Повышение интереса к языковой политике «снизу вверх» (bottomup) на микроуровне — на уровне школы — породило интерес к анализу эмпирических данных о том, что происходит в образовательных 
учреждениях. Главной методологической проблемой является определение отношений между языковыми политиками на разных уровнях 
и школьными практиками2.
Довольно широко распространенная в России точка зрения, что 
языковые глобализационные процессы обходят ее стороной, опровергается при сопоставлении процессов, происходящих в ее ОЯП, 
с тем, как эволюционирует мировая система языков, но с учетом 
определенного временного лага. Наличие этого лага в данном случае 
является преимуществом, потому что позволяет, используя зарубежный опыт, корректировать негативные последствия для российской системы образования.
В данной работе авторы сознательно не затрагивают проблематику 
изучения и преподавания языков в российской системе общего образования, современное состояние которой достаточно полно и адекватно отражено в монографиях В.М. Алпатова3 и А.Л. Арефьева4.
1	
Tollefson J.  Language policy in a  time of crisis and transformation  // 
Tollefson J.W. (Ed). Language policies in education: Critical issues. 2nd ed. New 
York, NY: Routledge, 2013. Р. 11–34.
2	
Blommaert J. Policy, policing and the ecology of social norms: Ethnographic 
monitoring revisited // International Journal of the Sociology of Language. 
2013. No. 219. Р. 133.
3	
Алпатов В.М. 150 языков и политика. 1917–2000 гг. Социолингвистические 
проблемы СССР и постсоветского пространства. М.: Крафт+ИВ РАН, 2000.
Арефьев А.Л.  Социология языка. Национальные и  иностранные языки 
в системе образования / под ред. Г.В. Осипова. 2-е изд. М.: Юрайт, 2019. 


Глава 1. 
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ИЗУЧЕНИЕ ЯЗЫКОВ
Текущая фаза глобализации сопровождается радикальными изменениями границ социальной жизни, интенсификацией движения 
образов и смыслов через национальные границы и повышением значения глобальных понятий. Нужно иметь в виду, что постмодерн 
представляет собой просто последнюю фазу геополитической глобализации, которая непрерывно происходила в течение последних 
600 лет в форме современной миросистемы, возникшей после распада 
феодализма1. Нынешняя миросистема развивается под влиянием 
капитализма, и на всем протяжении ее развития некоторые страны 
получали большую выгоду от нее, благодаря эксплуатации других 
стран. Западная Европа и позднее колониальная Америка процветали 
от эксплуатации естественных и человеческих ресурсов автохтонных 
народов своих стран и народов африканских, азиатских и карибских 
государств в форме работорговли и развития глобальных производств 
чая, сахара и хлопка. Эти исторические различия в развитии и благосостоянии отражаются и в XXI в. в разделении мира на глобальный 
Север и глобальный Юг.
Исследователи культурных форм глобализации среди характеристик постмодерна выделяют рост мобильности, разнообразия, 
неопределенности и гибридности. Кроме того, постмодерн характеризуется повышенной рефлексией, потому что социальные практики 
постоянно анализируются и пересматриваются под влиянием новой 
информации об этих практиках, что существенно изменяет их характер. Если ранние формы модерна сопровождались промышленной 
революцией, производством товаров и наемным трудом, постмодерн 
отличается рефлексивной модернизацией и детрадиционализацией 
общества, требующих глубоких изменений социальных, политических 
и экономических институтов, сложившихся в эпоху модерна.
Вследствие детрадиционализации модерновые связи между 
языком, местом проживания, этничностью и культурой постоянно 
подвергаются пересмотру. В результате детрадиционализации институтов индивидуальный выбор больше не является необходимым 
для выполнения традиционных ролей, ориентированных на такие 
социальные структуры, как класс, религия, гендер и этничность.
Этничность часто перерастает в национализм. Перерастание этничности в национализм в определенной степени связано с прео1	
Wallerstein I. The rise and future demise of the world capitalist system: Concepts 
for comparative analysis // Comparative Studies in Society and History. 1974. 
No. 16. Р. 387–415.


бразованием культурных традиций повседневной жизни в более 
специфические исторические претензии. Такое преобразование стало 
возможным благодаря книжной «высокой культуре» и распространению ее влияния на повседневную культуру. «Печатный капитализм» не только сделал людей творцами истории, но и создал нацию 
как сообщество читающих людей, существующее в воображении каждого1. Таким образом, фольклор постепенно превратился в «научную 
историю» и национальный миф. Не только всеобщая грамотность, 
но и коммуникационные технологии, от книгопечатания до интернета, играют ключевую роль в объединении разрозненного населения 
и появлении возможностей для создания «народной памяти», выходящей за пределы индивидуального опыта и устных традиций.
Особенно важное место придавалось роли языка в Германии. 
И. Гердер и И. Фихте подчеркивали «оригинальность» немецкого 
языка и первичность германского характера. Фихте, например, провозгласил надысторический статус немецкой национальности, а исторически сформированные национальные характеры получили более 
низкий статус2.
Национализм имеет сложные отношения с историей. Производство исторических нарративов о нации имело большое значение 
для Германии и для западных стран. История как современная научная дисциплина имеет глубокую традицию создания национальных 
историй, предназначенных для формирования у читателей и обучающихся сознания коллективной идентичности. Как отмечал Э. Ренан, 
исторические ошибки являются ключевым фактором в создании 
нации, поэтому прогресс в исторических исследованиях представляет 
опасность для принципа национальности, потому что они свидетельствуют о насилии, которое лежит в основе любого политического 
образования, даже если его последствия оказались благотворными. 
Единство всегда достигается с помощью насилия3.
Особенно ярко связи национализма с этничностью проявились 
в XIX и XX вв., потому что претензии на существование некоторых 
наций противоречили интересам существующих государств. В этнических версиях национализма язык часто играл ключевую роль, 
причем акцент делался на его древнем происхождении, наследственном характере, использовании всеми членами нации и существовании до любой формы политического устройства. Но языком 
националистических движений часто является не наследственный 
1	
Anderson B. Imagined Communities: Reflections on the Origin and Spread of 
Nationalism. London, New York: Verso, 1991.
2	
Fichte J.G. Addresses to the German Nation. New York: Harper, 1968.
3	
Renan E. Qu’est-ce qu’une nation. Conférence en Sorbonne, le 11 mars 1882. 
URL: http://www.iheal.univ-paris3.fr/sites/www.iheal.univ-paris3.fr/files/
Renan_-_Qu_est-ce_qu_une_Nation.pdf (дата обращения: 23.01.2021).


Доступ онлайн
от 500 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
2 769 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽