Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Слово, равное судьбе. Избранные произведения: в 3 томах. Т. 1: Поэтическое лукошко

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 867391.01.99
Доступ онлайн
500 ₽
В корзину
Издание подготовлено к 95-летнему юбилею писателя Александра Александровича Романова (18.06.1930 - 05.05.1999). В первом томе представлены избранные стихотворные произведения из более чем полувекового творческого наследия автора. Вступительная статья принадлежит Золотцеву Ст. А., требовательному, строгому к слову и памяти, автору более 25 поэтических книг, единомышленнику Романова А. А. в творчестве. Завершают том размышления автора о сущности поэзии.
20
20
26
28
31
33
34
34
42
45
58
60
  Еня
63
64
66
75
79
82
84
103
107
108
108
113
116
117
120
125
126
136
Романов, А. А. Слово, равное судьбе. Избранные произведения: в 3 томах. Т. 1: Поэтическое лукошко : художественная литература / А. А. Романов ; сост. С. А. Романов. - Вологда : Родники, 2024. - 208 с. - ISBN 978-5-9729-5143-7. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2227146 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
95-ЛЕТИЮ  
СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А. А. РОМАНОВА 
ПОСВЯЩАЕТСЯ


АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ  
РОМАНОВ
18.06.1930 — 05.05.1999


Александр  
Романов
Том I
ПОЭТИЧЕСКОЕ 
ЛУКОШКО
СЛОВО, 
РАВНОЕ СУДЬБЕ
ИЗБРАННЫЕ 
ПРОИЗВЕДЕНИЯ
Вологда
«Родники»
2024


УДК
ББК
821.161.1-821
84(2Рос=Рус)6
Р88
Романов, Александр.
Слово, равное судьбе. Избранные произведения : в 3 томах / 
А. А. Романов ; сост. А. А. Романов-мл., С. А. Романов. — Вологда  : 
Родники, 2024. 
ISBN 978-5-9729-5142-0 (общ.)
Т. 1 : Поэтическое лукошко. — 2024. — 208 с.
ISBN 978-5-9729-5143-7
Издание подготовлено к 95-летнему юбилею писателя Александра 
Александровича Романова (18.06.1930 – 05.05.1999).
В первом томе представлены избранные стихотворные произведения из более чем полувекового творческого наследия автора. 
Вступительная статья принадлежит Золотцеву Ст. А., требовательному, строгому к слову и памяти, автору более 25 поэтических книг, 
единомышленнику Романова А. А. в творчестве.
Завершают том размышления автора о сущности поэзии.
Р88
УДК
ББК
821.161.1-821
84(2Рос=Рус)6
ISBN 978-5-9729-5142-0
ISBN 978-5-9729-5143-7
© Романов А. А., 2024
© Издательство «Родники», 2024
© Оформление. Издательство «Родники», 2024
Издание осуществлено благодаря государственному гранту  
Вологодской области в сфере культуры


РУССКИЙ ЯЗЫК
Русский язык! Звонких житниц запас 
Собран Владимиром Далем для нас. 
Только к его Словарю прикоснусь, 
В душу повеет могучая Русь. 
Буквы заглавные — что терема. 
Говор живой — что держава сама. 
Словно в зарницы, в страницы вглядись —
Даль развернётся, откроется высь. 
В гнёздах, что пчёлы, взроятся слова. 
Соты медовы. В них мудрость жива. 
В пашнях страниц всколыхнётся страда. 
Каждому слову — своя борозда. 
Слово за словом — и слышится речь:
Родину надо крепить и беречь! 
Голос за голосом — слышен народ:
Русь не согнётся, вовек не умрёт!..
В смутах ли страшных, в нужде ли какой 
Эту великую книгу открой...
1994




Анастасия Александровна, учитель русского языка и литературы, тонкий ценитель поэзии, музыки, требовательная к искренности таланта и в жизни, и в искусстве, сама сочинявшая стихи, 
познакомившись с Сашей и его творчеством, оставила свои «пробы пера» 
и посвятила себя школе, семье, творчеству мужа. 
Лучшие стихи, поэмы, очерки 
писателя обязаны появлением и посвящены ей — Северяновне-невесте 
и музе-жене. Благодаря ей возник 
один из самых нежных образов автора — «Вологда моя светловолосая, / 
С искоркой-снежинкой на щеке»… 
После тяжёлой потери мама не 
опустила руки, с помощью сыновей 
привела в порядок архив мужа, подготовила и выпустила в свет восемь 
прекрасных книг его произведений. 
В 2000 г. предложила организовать 
Романовские чтения, ставшие ежегодными, и творчески участвовала во 
всех памятных мероприятиях, посвящённых самому дорогому человеку.
...Я — искатель своих родословий,
И туда сквозь века проберусь,
Где на пашне Микула весёлый 
Обнимал краснощёкую Русь.
Я в пути с тех времён и доселе.
Тыщи лет моя память жива.
И в лукошке моём для посева
Золотого отбора слова.
Книга посвящается нашим родителям — 
Александру и Анастасии Романовым
Образ «лукошка» не раскрывает всю полноту творчества А. А. Романова, однако сам писатель, «крестьянский росток», точно, скромно 
и мудро обозначил свой вклад в развитие великого русского языка. 
Так мы и назвали первый, стихотворный том юбилейного издания.
Анастасия Александровна 
с сыновьями Сергеем и Александром
у портрета А. А. Романова


«СВОЕЙ ДУШИ НЕ ОБМАНУТЬ ВОВЕКИ…»
Книга А. Романова «Русь уходит в нас»1 встала на полку «Библиотеки поэзии России», пополнив её ещё одним заслуженным в 
словесной традиции нашего Отечества именем. Кажется, что этот 
строгий, изящный синевато-голубой томик существует в читательском сознании давно — во всяком случае, с именем А. Романова 
связаны вполне конкретные этапы развития русской послевоенной 
поэзии: весомое вхождение в неё поколения детей военных лет со 
своей историко-культурной темой, своей художественной задачей, 
возникновение и громкая известность вологодской литературной 
школы, поразившая современников как своей творческой «монолитностью», так и свежестью красочного слова русского Севера. Поэзию Романова, как известно, из песни не выкинешь.
С вполне понятным интересом и волнующим чувством ответственности вчитывался я в этот томик избранного. Впервые поэт 
предстаёт в такой цельной поэтической самостоятельности, является 
читателю всей своей жизнью в литературе. И видишь — да, он именно такой, каким его узнавали и запоминали по ранним книгам, по 
наиболее значительным его произведениям (к сожалению, в состав 
избранного почему-то не вошла лучшая поэма А. Романова «Чёрный 
хлеб»): возросшим от тысячелетних российских корней, мужской 
закваски, с душой, открытой добру и красоте, в некрикливом мужестве, крепкой исторической памяти, с остро-болевой, наступательной жизненной позицией, со стремлением оставить на земле своё 
«отчество» («Имена становятся отчеством — / Это наши уже имена!»).
Преклонение перед словом «отчество» само говорит о нерушимом в душе поэта чувстве наследственного своего существования на 
земле, «чувстве корня», живом присутствии в его творческом мире 
неушедшего прошлого. Тема «отчества» предстаёт у А. Романова, 
можно сказать, в ликах — в обликах предков такой нетленной отчётливости, что кажется: они не воображением поэта созданы, а въявь 
существуют в нашем сегодня.
И есть чему дивиться — 
Как из былых веков
Возникли смутно лица
Солдат и мужиков.
Суровы, бородаты,
Ни знаков, ни наград,
1  Романов А. Русь уходит в нас. Стихи и поэмы. — М.: Современник, 1987.


Ни имени, ни даты — 
Как вечные глядят.  
Мужицкая святость могуча, размашиста делами, велика упорством. Прадеды — это те, кто при Петре прокладывал рукотворные 
речные русла: «…шли, как на Руси обычно, / За мастерами мастера. / 
Их  безымянное величье / Великим делало Петра». Предков-устюжан 
въявь видит поэт на Енисее: «В глазах сверкало изумленье, / Кипели ветры в бородах, / И стрелы в диком оперенье / Свистели около рубах».
И высоким делало пространство
Личное достоинство моё.
Живые предки поэта — это творимые им остановленные мгновенья, напряжение души, крутое и необходимое дело искусства. 
Именно так настроен глаз поэта-художника, именно такова его 
осознанная творческая программа. Что проявляется даже в таком 
штрихе: «берёзы… / Белеют всюду, словно письмена / Далёких предков, / 
Свёрнутые в трубки». 
Запечатление ликов у А. Романова — это труд по сохранению несомой ими духовности, национальных нравственных устоев, русской 
души, которая для поэта вовсе не потёмки — а свет. Влечёт поэта сказочный образ Ивана-дурака своей неизмеримостью, неразложимой 
логикой доброты, необъяснимостью возникновения и множественности его. Запечатлённое мгновенье — стихи о былых деревенских 
дураках:
То топорик, то пастуший кнут,
То сума, а то, бывало, дудка,
Одежонка рваная, обутка — 
А они пророками идут.
В чём их пророчество? В силу безоглядной душевной открытости: «Сдуру лезут на рожон без страху, / Отдадут последнюю рубаху…». 
Да, перевелись такие… — вдруг вздыхает поэт. 
Тут не могу с ним согласиться. Сказка русской души живуча, 
продолжена в бесконечность грядущего. Если поэт о ней помнит, 
если делится ею с читателем, то, значит, есть основа для такого нравственного общения и в современной жизни. Здесь вдруг понимаешь 
реальную для поэта опасность ограничения самого себя, своих горизонтов. Некое превращение остановленного мгновения не в вечность 
искусства, а в частный случай. На этой грани колеблются многие образы поэта. Так, в стихотворении «Трое» в удивительной духовной 
отчётливости явлен образ павшего фронтовика Великой Отечественной — он и снимок на стене в доме его жены, вышедшей за друго
го, и  вполне реальный «третий» в супружеской жизни: «Так живёт 
незримо с вами третий, / Ваша память, верность, чистота». Бережно, 
чистыми руками прикасается поэт к бытийной теме любви, смерти, 
дома, верности, памяти. Но, к сожалению, не выводит её на орбиту 
вечного в искусстве. Опять даёт себя знать «частный случай»:
Он хороший, но его невольно
Сравниваешь с первым, с тем, порой,
И тебе всегда бывает больно,
Если в чём-то не похож второй.
Снижение, как видим, слишком резкое, упрощённость подхода 
срабатывает отрицательно. Таково и «насильственное омоложение» 
поэтом ровесниц: «Чуть что — и огорчённо / Вспыхнут, вскипят. / 
Глядишь — опять девчонки, / Девчонки опять!» Тут же поэт прилагает 
рецепты омоложения в виде назидательной морали: «Чтоб молодым 
остаться, / Надо любить», «Будьте вы, девчонки, / Девчонками всегда!» 
Намерения у поэта хорошие, а вот поэзии маловато.
И начинаешь бояться за поэта, а вдруг он, незаметно для себя, 
своё художественное призвание превращает в приём, всего-навсего в 
надёжный и испытанный способ самовыражения… Во всяком случае, 
такая опасность существует. И хочется предостеречь от неё поэта, потому что в нём заложена подлинная способность к поэтическому воскрешению памяти, способность радостно-самобытная, дающая ему 
право на собственный неповторимый творческий почерк. Такой, как в 
стихотворении «Память». Здесь подлинный Александр Романов.
Я знаю, что это не ново.
Но сердце болит оттого,
Что липы густеют медово,
А в доме и нет никого.
Не пчёлы, как прежде, а овод
Гудит у плеча моего.
Хозяйка не выйдет навстречу.
Хозяин, как свой человек,
Не хлопнет меня по заплечью.
Мол, вспомнил, прибрёл на ночлег.
Их чистой окатистой речью
Душе не омыться вовек…
Что минет — воротится в душу…
Как мелко я жил и дружил,
Как мало я слушался, слушал,
Как редко гостинцы возил…
Сжигает полынною сушью
Меня у родимых могил.


Доступ онлайн
500 ₽
В корзину