История русской литературы второй половины XIX века (1840-1890). Часть 2
Покупка
Новинка
Тематика:
История литературы
Издательство:
ФЛИНТА
Автор:
Расторгуева Вера Сергеевна
Год издания: 2027
Кол-во страниц: 208
Дополнительно
Вид издания:
Учебное пособие
Уровень образования:
ВО - Бакалавриат
ISBN: 978-5-9765-5707-9
Артикул: 849429.02.99
Учебное пособие содержит концептуальное изложение основных тенденций и закономерностей литературного процесса второй половины XIX столетия в контексте философских, исторических, социальных проблем эпохи,
определивших развитие национального сознания. Предназначено для аспирантов, студентов-филологов, учителей литературы общеобразовательных и специализированных учреждений, а также для всех тех, кто интересуется творчеством И.А. Гончарова, И.С. Тургенева, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого и других участников литературного процесса 1840—1890-х годов.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 44.03.01: Педагогическое образование
- ВО - Магистратура
- 44.04.01: Педагогическое образование
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
В.С. Расторгуева ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА 1840—1890 Часть 2 Учебное пособие 3-е издание, переработанное Москва Издательство «ФЛИНТА» 2027 Липецк ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского 2027
УДК 821.161.1ʺ18ʺ(075.8)
ББК 83.3(2=411.2)5я73
Р24
Р е ц е н з е н т ы:
канд. филол. наук, зав. кафедрой гуманитарного и эстетического образования
ГАУДПО ЛО «Институт развития образования» Н.В. Углова;
канд. филол. наук, доцент кафедры русского языка и литературы ЛГПУ
Г.В. Ситникова
Р24
Расторгуева В.С.
История русской литературы второй половины XIX века (1840—1890).
Часть 2 : учеб. пособие / В.С. Расторгуева. — 3-е изд., перераб. — Москва :
ФЛИНТА ; Липецк : ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского, 2027. —
208 с. — ISBN 978-5-9765-5704-8 (ФЛИНТА; общ.) ; 978-5-9765-5707-9 (ФЛИНТА;
Ч. 2) ; ISBN 978-5-88526-782-3 (ЛГПУ; общ.) ; 978-5-88526-784-7 (ЛГПУ;
Ч. 2). — Текст : электронный.
Учебное пособие содержит концептуальное изложение основных тенденций и закономерностей литературного процесса второй половины XIX столетия в контексте философских, исторических, социальных проблем эпохи,
определивших развитие национального сознания.
Предназначено для аспирантов, студентов-филологов, учителей литературы общеобразовательных и специализированных учреждений, а также
для всех тех, кто интересуется творчеством И.А. Гончарова, И.С. Тургенева,
Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого и других участников литературного процесса 1840—1890-х годов.
УДК 821.161.1ʺ18ʺ(075.8)
ББК 83.3(2=411.2)5я73
ISBN 978-5-9765-5704-8 (ФЛИНТА; общ.)
ISBN 978-5-9765-5707-9 (ФЛИНТА; Ч. 2)
ISBN 978-5-88526-782-3 (ЛГПУ; общ.)
ISBN 978-5-88526-784-7 (ЛГПУ; Ч. 2)
© ФГБОУ ВО «Липецкий государственный педагогический университет имени П.П. Семенова-ТянШанского», 2027
© Расторгуева В.С., 2027
Содержание Л.Н. Толстой Художественные открытия Л.Н. Толстого в прозе 1850-х годов..............4 Проблемы самоопределения личности в романе-эпопее Л.Н. Толстого «Война и мир» и романе «Анна Каренина».....................23 Философско-религиозная доктрина Л.Н. Толстого и ее отражение в позднем творчестве писателя...................................................................58 М.Е. Салтыков-Щедрин Автор и сатирический герой в творчестве М.Е. Салтыкова-Щедрина........................................................................... 91 Г.И. Успенский Тема «разоренья» русской жизни в творчестве Г.И. Успенского.......... 112 Н.С. Лесков Народное сознание и способы его художественного воплощения в прозе Н.С. Лескова...................................................................................124 А.А. Фет Две Вселенные А.А. Фета......................................................................... 155 В.М. Гаршин, В.Г. Короленко Трагизм бытия и поиски пути его преодоления в прозе В.М. Гаршина и В.Г. Короленко.................................................. 165 А.П. Чехов Быт и бытие человека в прозе А.П. Чехова............................................. 176 Новая драма А.П. Чехова: традиции и новаторство...............................194
Лев Николаевич Толстой (1828—1910) Художественные открытия Л.Н. Толстого в прозе 1850-х годов Л.Н. Толстой входит в литературу стремительно. Его первые повести и рассказы, «Детство» (1852), «Отрочество» (1854), «Юность» (1857), «Севастополь в декабре месяце» и «Севастополь в мае» (1855), «Севастополь в августе» (1856), делают писателя знаменитым. Н.Г. Чернышевский, посвятивший ранним произведениям художника целую статью, ставит его в ряд с такими признанными мастерами слова, как А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, И.С. Тургенев. Критическая мысль Н.Г. Чернышевского оказалась адекватной творческому мышлению Толстого. Именно Н.Г. Чернышевскому принадлежит открытие Л.Н. Толстого-художника, определение особенностей его письма, которые выдержали испытание временем и актуальны до сегодняшнего дня. Не отрывая писателя от существующей в литературном процессе XIX в. традиции психологического изображения характера, Н.Г. Чернышевский говорит о новаторстве Л.Н. Толстого в этой сфере. В отличие от предшественников и современников, по мнению критика, Л.Н. Толстой создает и описывает не просто характеры и отношения, а «психологический процесс, его формы, его законы», то, что Н.Г. Чернышевский называет «диалектикой души». «Диалектика души» — это умение Л.Н. Толстого изобразить «полумечтательные, полурефлекторные сцепления понятий и чувств, которые растут, движутся, изменяются перед нашими глазами»*. Таким образом, уже в * Чернышевский Н.Г. Детство и отрочество. Сочинения графа Л.Н. Толстого. Военные рассказы графа Л.Н. Толстого // Чернышевский Н.Г. Собр. соч.: в 5 т. — М., 1974. — Т. 3. — С. 335.
первых произведениях Л.Н. Толстого обозначен предмет его художественного изображения: душа человека в ее постоянном движении. Человек Л.Н. Толстого текуч в каждом мгновении своего существования, люди как реки и жизнь — река. До Л.Н. Толстого внутренняя жизнь человека интересовала многих художников слова, но никто из них не рассматривал ее так пристально, словно под микроскопом, в самых мельчайших проявлениях, как это делал Л.Н. Толстой. «Диалектика души», открытая им в прозе 1850-х годов, становится определяющей тенденцией всего последующего творчества писателя, своего рода его визитной карточкой. Наряду с «диалектикой души» Н.Г. Чернышевский называет еще две черты, характерные для ранней прозы Л.Н. Толстого и выделяющие его из круга писателей. Это «чистота нравственного чувства» и художественная целостность произведения, являющаяся результатом концентрации авторской мысли на главной сюжетообразующей идее. Под «чистотой нравственного чувства» Чернышевский понимает непосредственное юношеское восприятие жизни, «не восстановленное рефлексией или опытом», а сохраненное во всей своей первозданности. Именно это чувство и создает особую атмосферу произведений Л.Н. Толстого 1850-х годов, «трогательную грациозную очаровательность», как называет ее Чернышевский. Говоря о художественном единстве «Детства», Н.Г. Чернышевский подчеркивает, что в задачи автора не входило изображение всего того, что не имело места в жизни ребенка, а именно: общественные вопросы, политические, исторические. Н.Г. Чернышевский наметил пути определения мировоззренческой и художественной позиции писателя. Можно сказать, что уже в своей первой повести «Детство» Л.Н. Толстой создает такую концепцию мира и человека, которая затем будет углубляться и дополняться, но не изменится кардинальным образом даже тогда, когда в 1880-е годы писатель заявит о своем духовном переломе. Автобиографическая трилогия Л.Н. Толстого построена на воспоминаниях зрелого человека о трех фазах своего физического и духовного развития. Писатель впервые в русской литературе сопоставляет человека не с Историей и Цивилизацией, процессами, имеющими свою логику развития и не всегда управляемыми людьми (об этом писали современники Л.Н. Толстого: А.И. Герцен, И.А. Гончаров, И.С. Турге
нев), а с историей его собственного становления. Это создает принципиально иной подход к проблеме человека. Насколько его жизнь зависит от собственных усилий, насколько она подчинена общественному влиянию, какое место в ней занимает судьба — все эти вопросы сцеплены и нерасчленимы в едином потоке жизни, который захватывает человека с первых его шагов в мире. «Детство» открывается почти символично. Николенька Иртеньев просыпается в семь часов утра оттого, что его учитель Карл Иванович убил над его постелью муху. Эта, казалось бы, ничего не значащая подробность в душе мальчика рождает целую гамму чувств и переживаний. Ему кажется, что Карл Иванович специально убил муху над его кроваткой, а не над кроватью брата Володи, потому что Володя старше. История человека начинается буквально с точки, с убитой мухи или, вернее, с того, что осталось от нее на стене, и разворачивается в жизнь спиралеобразно. С каждым новым витком своей биографии человек приобретает новое знание о себе и о жизни в целом, или, как говорит Иртеньев, «новый взгляд на жизнь». Мысль героя о том, что с ним поступили несправедливо, превращает любимого учителя в «противного» человека. Но следующий жест Карла Ивановича (он щекочет Николеньке пятки, чтобы разбудить) тотчас меняет внутреннее состояние мальчика. И он уже думает о том, какой Карл Иванович добрый, как он его любит. Для ребенка целостность мира еще не диалектична, он существует в его восприятии как бесконечная смена состояний, сцепления между которыми ему еще не ясны. Обнаруживающееся уже в детстве зияние между светлым и темным в жизни требует своего заполнения. Но детское сознание не в состоянии это сделать. Детская душа еще не готова к таким резким перепадам собственного восприятия. Николенька Иртеньев плачет от непонимания самого себя, от того, как он мог плохо подумать о хорошем человеке. Это непонимание рождает обман. Чтобы как-то оправдать в глазах Карла Ивановича свои слезы, он солжет о том, что ему приснилась смерть матери. Но невинная ложь ребенка неожиданно в недалеком будущем материализуется в страшный факт его биографии. Оказывается, все происходящее в какое-то мгновение разворачивается в жизнь, как из семени рож
дается будущее дерево. Миг таит огромные перспективы будущего. В ребенке уже, как в зародыше, присутствуют все проблемы взрослого человека. Жизнь существует не только в своей линейной перспективе, от рождения до смерти. Она являет собой такую субстанцию, где в каждой точке содержится все целое, в миге — вечность. Это усложняет отношения человека и с ней, и с самим собой как частью ее, требует от него особой гибкости, внутренней подвижности, позволяющих ему быть адекватным жизни. Но для достижения такой адекватности человек должен постоянно вести познавательную деятельность. И хотя ребенок еще не способен к аналитическому мышлению, истоки этого процесса именно в детстве. Автобиографические повести написаны таким образом, что детское сознание и сознание взрослого человека постоянно дополняют друг друга. Детское в человеке — это вовсе не то, что уходит с возрастом, а то, что остается в нем навсегда и во многом определяет его дальнейшую жизнь. Например, в главе «Горе» воображение ребенка инстинктивно заслоняет его от ужаса действительности, смерти матери. Ребенок, как и в первой главе, не может выдержать борьбы этих двух противоречивых начал. И если в первом случае он плачет, то здесь на время теряет «сознание своего существования» и испытывает «какое-то высокое, неизъяснимо-приятное и грустное наслаждение». Взрослый Иртеньев комментирует происшедшее с ним маленьким следующим образом. «Вспоминая теперь свои впечатления, я нахожу, что только одна эта минута самозабвения была настоящим горем. Прежде и после погребения я не переставал плакать и был грустен, но мне совестно вспомнить эту грусть, потому что к ней примешивалось какое-нибудь самолюбивое чувство; то желание показать, что я огорчен больше всех, то заботы о действии, которое я произвожу на других, то бесцельное любопытство, которое заставляло делать наблюдения над чепцом Мими и лицами присутствующих» (гл. «Горе»). Детское сознание не может постичь всего того, что случилось с ним, его матерью. Он специально плачет, чтобы его не приняли за бесчувственного мальчика, но при этом заботится о том, как бы не запачкать панталон на коленях. И только когда он услышит крик девочки, вызванный ужасом от того, что было его матерью, поймет «горькую истину».
Вхождение в жизнь открывает герою бездну противоречий, которых ребенок не в силах разрешить. Почему он, Николенька, не переживает смерть матери так же горько, как его отец и брат? Почему рядом с горем соседствует и чувство самолюбования? Почему после похорон все пошло по-старому? И только взрослый Николай Иртеньев может дать ответы на вопросы, поставленные в детстве. «Только люди, способные сильно любить, могут испытывать сильные огорчения, но та же потребность любить служит для них противодействием горести и исцеляет их. От этого моральная природа человека еще живучее природы физической. Горе никогда не убивает». В этом комментарии взрослого героя заключается основная мысль всего творчества Л.Н. Толстого: любовь противостоит смерти. Именно к утверждению любви как первоосновы бытия человека будут стремиться все толстовские герои. Но в автобиографической трилогии автор ставил перед собой другие задачи, а именно: изобразить сложнейший процесс формирования отношений человека с жизнью, показать его бесконечную текучесть. Герой в каждую минуту своего существования не ясен самому себе. В любую из эпох становления человека мир открывается ему ровно настолько, насколько он может его в себя впустить, и за границей этого остается несоизмеримая по своей величине с доступной человеку часть его. Человек может приближаться и удаляться от истины в своем внут- реннем движении. Для Л.Н. Толстого 1850-х годов это не становится оценочной характеристикой героя. Смысл истории развития человека составляет само движение, даже если оно не упорядочено и не имеет своей конечной цели. Главная ошибка, трагическая по своей сути, которую может совершить человек, заключается в подмене объективного субъективным, в восприятии своего как общего. Истина оказывается спрятанной где-то посередине. Она не мистична, как для И.С. Тургенева и Ф.М. Достоевского, ибо Л.Н. Толстой никогда не упразднял роли личности в ее не столько познании, сколько в ее созидании. Именно поэтому в качестве формы повествования в трилогии выбраны воспоминания взрослого человека о своем развитии. Экскурс в прошлое необходим, чтобы понять настоящее, себя и свою жизнь. Истина выясняется не во вне истории развития человека, а рождается из нее, как «несообраз
ность между положением человека и его моральной деятельностью» (гл. «Отрочество»). Детство, как утверждает взрослый Иртеньев, — самая счастливая пора в жизни человека, потому что «невинная веселость и беспредельная потребность любви были единственным побуждением в жизни» (гл. «Детство»). Классы, охота, игры, семья, слуги — все это воспринимается ребенком как бесконечный хоровод жизни, вращающийся около него. И даже его минутная нелюбовь к Карлу Ивановичу является проявлением детской привычки к любви. Минуты отчаяния (например, неудача во время мазурки) быстро сменяются успокоительными мечтами. В мире детства все и все уравнены в особом человеческом смысле, даже при социальном неравенстве. Наталья Савишна могла ударить барчонка мокрой скатертью, а потом вместе с ним раскаиваться в случившемся. Со смертью матери начинается новая эпоха в жизни ребенка, эпоха разъединения и разобщения, отрочество. В сознании уже взрослого героя отрочество ассоциируется с пустыней, оно лишено тепла и любви детства. В это время мир снова открывается герою с какой-то непривычной стороны. Если раньше он ограничивался семейным кругом, то теперь ребенок понимает, что кроме мира семьи есть и иной мир. «Мне в первый раз пришла в голову ясная мысль о том, что не мы одни <...> живем на свете, что не все интересы вертятся около нас, а что существует другая жизнь людей, ничего не имеющих с нами, не заботящихся о нас и даже не имеющих понятия о нашем существовании» (гл. «Новый взгляд»). И в этом новом мире жизнь организуется по другим законам. Мальчику кажется, что все распадается. Он чувствует отчужденность брата и отца, впервые ненавидит. Ненависть рождается к учителю, но не к Карлу Ивановичу, который с детства как бы вписан в круг семьи, а к другому, St.-Jerome. Николенька думает, что он специально унижает его. Подробно описывается один день из жизни героя, дающий представление о том состоянии «затмения» (так его называет уже взрослый Иртеньев), какое испытывал Николенька в период своего отрочества. «Из любопытства, из бессознательной потребности деятельности» мальчик совершает ряд нехороших поступков. Вспоминая об этом дне, Иртеньев понимает «возможность самого ужасного
преступления, без цели, без желания вредить, — но так». «Так» — это значит не задумываясь, не размышляя над тем, что с тобой происходит, идя на поводу странных, темных движений души. Это отдаляет героя от других, замыкает внутри себя. Он ощущает себя уродливым и нелюбимым, что порождает, с одной стороны, мнительность, с другой — мечтательность, уводящую в мир иллюзий. Уединение отрочества способствует моделированию субъективных представлений о жизни, опасных в силу их односторонности. Но только в том случае, если человек надолго остается во власти своих умозаключений. По сути, это путь к подпольному сознанию. «Отвлеченные мысли образуются вследствие способности человека уловить сознанием в известный момент состояние души и перенести его в воспоминание. Склонность моя к отвлеченным размышлениям до такой степени развила во мне сознание, что, часто начиная думать о самой простой вещи, я впадал в безысходный круг анализа своих мыслей, я не думал уже о вопросе, занимавшем меня, а думал о том, о чем думал» (гл. «Отрочество»). Пора отрочества лишена движения. Герой как бы стоит на месте, ибо вся его внутренняя жизнь превратилась в бесконечную рефлексию. Сознание Николеньки направлено не на освоение действительности, а на анализ своих состояний, которые имели место быть. По сути, герой перестает жить настоящим, он погружается в вымышленный мир. Но жизнь не позволяет Николеньке замкнуться, она предлагает ему новые пути познания ее. И один из них это диалог, т.е. выход из своего замкнутого мирка, приобщение к другой точке зрения, сопоставление себя с другим «я». Первый опыт таких отношений с ми- ром — дружба с Дмитрием Нехлюдовым. Рефлексия отроческого мышления преодолевается естественной силой жизни, заключенной в каждом человеке, устремляющей его к соединению с другими людьми. Общение с Нехлюдовым дает герою возможность реализовать себя в слове, преодолеть свою замкнутость. Дружба с Нехлюдовым открывает мальчику еще один «новый взгляд на жизнь, ее цели и отношения». Из бесед «с чудесным Митей» Николенька вывел, «что назначение человека есть стремление к нравственному усовершенствованию и что усовершенствование это легко, возможно и вечно» (гл. «Что я считаю началом юности»).