Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

История русской литературы второй половины XIX века (1840-1890). Часть 2

Покупка
Новинка
Артикул: 849429.02.99
Доступ онлайн
400 ₽
В корзину
Учебное пособие содержит концептуальное изложение основных тенденций и закономерностей литературного процесса второй половины XIX столетия в контексте философских, исторических, социальных проблем эпохи, определивших развитие национального сознания. Предназначено для аспирантов, студентов-филологов, учителей литературы общеобразовательных и специализированных учреждений, а также для всех тех, кто интересуется творчеством И.А. Гончарова, И.С. Тургенева, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого и других участников литературного процесса 1840—1890-х годов.
Расторгуева, В. С. История русской литературы второй половины XIX века (1840-1890). Часть 2 : учебное пособие / В. С. Расторгуева. - 3-е изд., перераб. — Москва : ФЛИНТА ; Липецк : ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского, 2027. —208 с. — ISBN 978-5-9765-5704-8 (ФЛИНТА; общ.) ; 978-5-9765-5707-9 (ФЛИНТА; Ч. 2) ; ISBN 978-5-88526-782-3 (ЛГПУ; общ.) ; 978-5-88526-784-7 (ЛГПУ; Ч. 2). - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2287949 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
В.С. Расторгуева
ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ  
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА 
1840—1890
Часть 2
Учебное пособие
3-е издание, переработанное
Москва
Издательство «ФЛИНТА»
2027
Липецк
ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского 
2027


УДК 821.161.1ʺ18ʺ(075.8)
ББК  83.3(2=411.2)5я73
         Р24
Р е ц е н з е н т ы:
канд. филол. наук, зав. кафедрой гуманитарного и эстетического образования 
ГАУДПО ЛО «Институт развития образования» Н.В. Углова;
канд. филол. наук, доцент кафедры русского языка и литературы ЛГПУ  
Г.В. Ситникова
Р24 
Расторгуева В.С.
     История русской литературы второй половины XIX века (1840—1890). 
Часть 2 : учеб. пособие / В.С. Расторгуева. — 3-е изд., перераб. — Москва :   
ФЛИНТА ; Липецк : ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского, 2027. —   
208 с. — ISBN 978-5-9765-5704-8 (ФЛИНТА; общ.) ; 978-5-9765-5707-9 (ФЛИНТА; 
Ч. 2) ; ISBN 978-5-88526-782-3 (ЛГПУ; общ.) ; 978-5-88526-784-7 (ЛГПУ;   
Ч. 2). — Текст : электронный.
Учебное пособие содержит концептуальное изложение основных тенденций и закономерностей литературного процесса второй половины XIX столетия в контексте философских, исторических, социальных проблем эпохи, 
определивших развитие национального сознания.
Предназначено для аспирантов, студентов-филологов, учителей литературы общеобразовательных и специализированных учреждений, а также 
для всех тех, кто интересуется творчеством И.А. Гончарова, И.С. Тургенева, 
Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого и других участников литературного процесса 1840—1890-х годов.
УДК 821.161.1ʺ18ʺ(075.8)
ББК  83.3(2=411.2)5я73
ISBN 978-5-9765-5704-8 (ФЛИНТА; общ.)
ISBN 978-5-9765-5707-9 (ФЛИНТА; Ч. 2)
ISBN 978-5-88526-782-3 (ЛГПУ; общ.)
ISBN 978-5-88526-784-7 (ЛГПУ; Ч. 2)
© ФГБОУ ВО «Липецкий государственный педагогический университет имени П.П. Семенова-ТянШанского», 2027
© Расторгуева В.С., 2027


Содержание
Л.Н. Толстой
Художественные открытия Л.Н. Толстого в прозе 1850-х годов..............4
Проблемы самоопределения личности в романе-эпопее  
Л.Н. Толстого «Война и мир» и романе «Анна Каренина».....................23
Философско-религиозная доктрина Л.Н. Толстого и ее отражение  
в позднем творчестве писателя...................................................................58
М.Е. Салтыков-Щедрин
Автор и сатирический герой в творчестве  
М.Е. Салтыкова-Щедрина........................................................................... 91
Г.И. Успенский
Тема «разоренья» русской жизни в творчестве Г.И. Успенского.......... 112
Н.С. Лесков
Народное сознание и способы его художественного воплощения  
в прозе Н.С. Лескова...................................................................................124
А.А. Фет
Две Вселенные А.А. Фета......................................................................... 155
В.М. Гаршин, В.Г. Короленко
Трагизм бытия и поиски пути его преодоления  
в прозе В.М. Гаршина и В.Г. Короленко.................................................. 165
А.П. Чехов
Быт и бытие человека в прозе А.П. Чехова............................................. 176
Новая драма А.П. Чехова: традиции и новаторство...............................194


Лев Николаевич Толстой  
(1828—1910)
Художественные открытия Л.Н. Толстого  
в прозе 1850-х годов
Л.Н. Толстой входит в литературу стремительно. Его первые повести 
и рассказы, «Детство» (1852), «Отрочество» (1854), «Юность» (1857), 
«Севастополь в декабре месяце» и «Севастополь в мае» (1855), «Севастополь в августе» (1856), делают писателя знаменитым. Н.Г. Чернышевский, посвятивший ранним произведениям художника целую 
статью, ставит его в ряд с такими признанными мастерами слова, как 
А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, И.С. Тургенев.
Критическая мысль Н.Г. Чернышевского оказалась адекватной творческому мышлению Толстого. Именно Н.Г. Чернышевскому принадлежит открытие Л.Н. Толстого-художника, определение особенностей 
его письма, которые выдержали испытание временем и актуальны до 
сегодняшнего дня. Не отрывая писателя от существующей в литературном процессе XIX в. традиции психологического изображения 
характера, Н.Г. Чернышевский говорит о новаторстве Л.Н. Толстого 
в этой сфере.
В отличие от предшественников и современников, по мнению 
критика, Л.Н. Толстой создает и описывает не просто характеры и 
отношения, а «психологический процесс, его формы, его законы», 
то, что Н.Г. Чернышевский называет «диалектикой души». «Диалектика 
души» — это умение Л.Н. Толстого изобразить «полумечтательные, 
полурефлекторные сцепления понятий и чувств, которые растут, движутся, изменяются перед нашими глазами»*. Таким образом, уже в 
* Чернышевский Н.Г. Детство и отрочество. Сочинения графа Л.Н. Толстого. Военные рассказы графа Л.Н. Толстого // Чернышевский Н.Г. Собр. соч.: 
в 5 т. — М., 1974. — Т. 3. — С. 335.


первых произведениях Л.Н. Толстого обозначен предмет его художественного изображения: душа человека в ее постоянном движении. 
Человек Л.Н. Толстого текуч в каждом мгновении своего существования, люди как реки и жизнь — река. До Л.Н. Толстого внутренняя 
жизнь человека интересовала многих художников слова, но никто из 
них не рассматривал ее так пристально, словно под микроскопом, в 
самых мельчайших проявлениях, как это делал Л.Н. Толстой. «Диалектика души», открытая им в прозе 1850-х годов, становится определяющей тенденцией всего последующего творчества писателя, своего 
рода его визитной карточкой.
Наряду с «диалектикой души» Н.Г. Чернышевский называет еще 
две черты, характерные для ранней прозы Л.Н. Толстого и выделяющие его из круга писателей. Это «чистота нравственного чувства» 
и художественная целостность произведения, являющаяся результатом концентрации авторской мысли на главной сюжетообразующей 
идее. Под «чистотой нравственного чувства» Чернышевский понимает 
непосредственное юношеское восприятие жизни, «не восстановленное 
рефлексией или опытом», а сохраненное во всей своей первозданности. Именно это чувство и создает особую атмосферу произведений 
Л.Н. Толстого 1850-х годов, «трогательную грациозную очаровательность», как называет ее Чернышевский. Говоря о художественном единстве «Детства», Н.Г. Чернышевский подчеркивает, что в задачи автора 
не входило изображение всего того, что не имело места в жизни ребенка, 
а именно: общественные вопросы, политические, исторические.
Н.Г. Чернышевский наметил пути определения мировоззренческой 
и художественной позиции писателя. Можно сказать, что уже в своей 
первой повести «Детство» Л.Н. Толстой создает такую концепцию мира 
и человека, которая затем будет углубляться и дополняться, но не изменится кардинальным образом даже тогда, когда в 1880-е годы писатель 
заявит о своем духовном переломе.
Автобиографическая трилогия Л.Н. Толстого построена на воспоминаниях зрелого человека о трех фазах своего физического и духовного развития. Писатель впервые в русской литературе сопоставляет 
человека не с Историей и Цивилизацией, процессами, имеющими свою 
логику развития и не всегда управляемыми людьми (об этом писали 
современники Л.Н. Толстого: А.И. Герцен, И.А. Гончаров, И.С. Турге
нев), а с историей его собственного становления. Это создает принципиально иной подход к проблеме человека. Насколько его жизнь зависит от собственных усилий, насколько она подчинена общественному 
влиянию, какое место в ней занимает судьба — все эти вопросы сцеплены и нерасчленимы в едином потоке жизни, который захватывает 
человека с первых его шагов в мире.
«Детство» открывается почти символично. Николенька Иртеньев 
просыпается в семь часов утра оттого, что его учитель Карл Иванович убил над его постелью муху. Эта, казалось бы, ничего не значащая подробность в душе мальчика рождает целую гамму чувств 
и переживаний. Ему кажется, что Карл Иванович специально убил 
муху над его кроваткой, а не над кроватью брата Володи, потому что 
Володя старше. 
История человека начинается буквально с точки, с убитой мухи 
или, вернее, с того, что осталось от нее на стене, и разворачивается 
в жизнь спиралеобразно. С каждым новым витком своей биографии 
человек приобретает новое знание о себе и о жизни в целом, или, как 
говорит Иртеньев, «новый взгляд на жизнь». Мысль героя о том, что с 
ним поступили несправедливо, превращает любимого учителя в «противного» человека. Но следующий жест Карла Ивановича (он щекочет 
Николеньке пятки, чтобы разбудить) тотчас меняет внутреннее состояние мальчика. И он уже думает о том, какой Карл Иванович добрый, 
как он его любит.
Для ребенка целостность мира еще не диалектична, он существует 
в его восприятии как бесконечная смена состояний, сцепления между 
которыми ему еще не ясны. Обнаруживающееся уже в детстве зияние между светлым и темным в жизни требует своего заполнения. 
Но детское сознание не в состоянии это сделать. Детская душа еще 
не готова к таким резким перепадам собственного восприятия. Николенька Иртеньев плачет от непонимания самого себя, от того, как 
он мог плохо подумать о хорошем человеке. Это непонимание рождает обман. Чтобы как-то оправдать в глазах Карла Ивановича свои 
слезы, он солжет о том, что ему приснилась смерть матери. Но невинная ложь ребенка неожиданно в недалеком будущем материализуется в страшный факт его биографии. Оказывается, все происходящее 
в какое-то мгновение разворачивается в жизнь, как из семени рож
дается будущее дерево. Миг таит огромные перспективы будущего. 
В ребенке уже, как в зародыше, присутствуют все проблемы взрослого человека.
Жизнь существует не только в своей линейной перспективе, от рождения до смерти. Она являет собой такую субстанцию, где в каждой 
точке содержится все целое, в миге — вечность. Это усложняет отношения человека и с ней, и с самим собой как частью ее, требует от него 
особой гибкости, внутренней подвижности, позволяющих ему быть 
адекватным жизни. Но для достижения такой адекватности человек 
должен постоянно вести познавательную деятельность. И хотя ребенок еще не способен к аналитическому мышлению, истоки этого процесса именно в детстве.
Автобиографические повести написаны таким образом, что детское 
сознание и сознание взрослого человека постоянно дополняют друг 
друга. Детское в человеке — это вовсе не то, что уходит с возрастом, а 
то, что остается в нем навсегда и во многом определяет его дальнейшую 
жизнь. Например, в главе «Горе» воображение ребенка инстинктивно 
заслоняет его от ужаса действительности, смерти матери. Ребенок, как 
и в первой главе, не может выдержать борьбы этих двух противоречивых начал. И если в первом случае он плачет, то здесь на время теряет 
«сознание своего существования» и испытывает «какое-то высокое, 
неизъяснимо-приятное и грустное наслаждение». Взрослый Иртеньев 
комментирует происшедшее с ним маленьким следующим образом. 
«Вспоминая теперь свои впечатления, я нахожу, что только одна эта 
минута самозабвения была настоящим горем. Прежде и после погребения я не переставал плакать и был грустен, но мне совестно вспомнить эту грусть, потому что к ней примешивалось какое-нибудь самолюбивое чувство; то желание показать, что я огорчен больше всех, то 
заботы о действии, которое я произвожу на других, то бесцельное любопытство, которое заставляло делать наблюдения над чепцом Мими и 
лицами присутствующих» (гл. «Горе»).
Детское сознание не может постичь всего того, что случилось с ним, 
его матерью. Он специально плачет, чтобы его не приняли за бесчувственного мальчика, но при этом заботится о том, как бы не запачкать 
панталон на коленях. И только когда он услышит крик девочки, вызванный ужасом от того, что было его матерью, поймет «горькую истину». 


Вхождение в жизнь открывает герою бездну противоречий, которых ребенок не в силах разрешить. Почему он, Николенька, не переживает смерть матери так же горько, как его отец и брат? Почему рядом с 
горем соседствует и чувство самолюбования? Почему после похорон 
все пошло по-старому? И только взрослый Николай Иртеньев может 
дать ответы на вопросы, поставленные в детстве. «Только люди, способные сильно любить, могут испытывать сильные огорчения, но та 
же потребность любить служит для них противодействием горести и 
исцеляет их. От этого моральная природа человека еще живучее природы физической. Горе никогда не убивает».
В этом комментарии взрослого героя заключается основная мысль 
всего творчества Л.Н. Толстого: любовь противостоит смерти. Именно 
к утверждению любви как первоосновы бытия человека будут стремиться все толстовские герои. Но в автобиографической трилогии автор 
ставил перед собой другие задачи, а именно: изобразить сложнейший 
процесс формирования отношений человека с жизнью, показать его 
бесконечную текучесть. Герой в каждую минуту своего существования не ясен самому себе.
В любую из эпох становления человека мир открывается ему ровно 
настолько, насколько он может его в себя впустить, и за границей этого 
остается несоизмеримая по своей величине с доступной человеку часть 
его. Человек может приближаться и удаляться от истины в своем внут- 
реннем движении. Для Л.Н. Толстого 1850-х годов это не становится 
оценочной характеристикой героя. Смысл истории развития человека 
составляет само движение, даже если оно не упорядочено и не имеет 
своей конечной цели. 
Главная ошибка, трагическая по своей сути, которую может 
совершить человек, заключается в подмене объективного субъективным, в восприятии своего как общего. Истина оказывается спрятанной где-то посередине. Она не мистична, как для И.С. Тургенева и 
Ф.М. Достоевского, ибо Л.Н. Толстой никогда не упразднял роли личности в ее не столько познании, сколько в ее созидании. Именно поэтому 
в качестве формы повествования в трилогии выбраны воспоминания 
взрослого человека о своем развитии. Экскурс в прошлое необходим, 
чтобы понять настоящее, себя и свою жизнь. Истина выясняется не во 
вне истории развития человека, а рождается из нее, как «несообраз
ность между положением человека и его моральной деятельностью» 
(гл. «Отрочество»).
Детство, как утверждает взрослый Иртеньев, — самая счастливая пора в жизни человека, потому что «невинная веселость и беспредельная потребность любви были единственным побуждением в 
жизни» (гл. «Детство»). Классы, охота, игры, семья, слуги — все это 
воспринимается ребенком как бесконечный хоровод жизни, вращающийся около него. И даже его минутная нелюбовь к Карлу Ивановичу является проявлением детской привычки к любви. Минуты отчаяния (например, неудача во время мазурки) быстро сменяются успокоительными мечтами.
В мире детства все и все уравнены в особом человеческом смысле, 
даже при социальном неравенстве. Наталья Савишна могла ударить 
барчонка мокрой скатертью, а потом вместе с ним раскаиваться в случившемся.
Со смертью матери начинается новая эпоха в жизни ребенка, эпоха 
разъединения и разобщения, отрочество. В сознании уже взрослого 
героя отрочество ассоциируется с пустыней, оно лишено тепла и любви 
детства. В это время мир снова открывается герою с какой-то непривычной стороны. Если раньше он ограничивался семейным кругом, 
то теперь ребенок понимает, что кроме мира семьи есть и иной мир. 
«Мне в первый раз пришла в голову ясная мысль о том, что не мы 
одни <...> живем на свете, что не все интересы вертятся около нас, а 
что существует другая жизнь людей, ничего не имеющих с нами, не 
заботящихся о нас и даже не имеющих понятия о нашем существовании» (гл. «Новый взгляд»). И в этом новом мире жизнь организуется по 
другим законам. Мальчику кажется, что все распадается. Он чувствует 
отчужденность брата и отца, впервые ненавидит. Ненависть рождается 
к учителю, но не к Карлу Ивановичу, который с детства как бы вписан 
в круг семьи, а к другому, St.-Jerome. Николенька думает, что он специально унижает его. Подробно описывается один день из жизни героя, 
дающий представление о том состоянии «затмения» (так его называет уже взрослый Иртеньев), какое испытывал Николенька в период 
своего отрочества. «Из любопытства, из бессознательной потребности 
деятельности» мальчик совершает ряд нехороших поступков. Вспоминая об этом дне, Иртеньев понимает «возможность самого ужасного 


преступления, без цели, без желания вредить, — но так». «Так» — это 
значит не задумываясь, не размышляя над тем, что с тобой происходит, идя на поводу странных, темных движений души. Это отдаляет 
героя от других, замыкает внутри себя. Он ощущает себя уродливым 
и нелюбимым, что порождает, с одной стороны, мнительность, с другой — мечтательность, уводящую в мир иллюзий. 
Уединение отрочества способствует моделированию субъективных представлений о жизни, опасных в силу их односторонности. Но 
только в том случае, если человек надолго остается во власти своих 
умозаключений. По сути, это путь к подпольному сознанию. «Отвлеченные мысли образуются вследствие способности человека уловить 
сознанием в известный момент состояние души и перенести его в воспоминание. Склонность моя к отвлеченным размышлениям до такой 
степени развила во мне сознание, что, часто начиная думать о самой 
простой вещи, я впадал в безысходный круг анализа своих мыслей, я 
не думал уже о вопросе, занимавшем меня, а думал о том, о чем думал» 
(гл. «Отрочество»).
Пора отрочества лишена движения. Герой как бы стоит на месте, 
ибо вся его внутренняя жизнь превратилась в бесконечную рефлексию. Сознание Николеньки направлено не на освоение действительности, а на анализ своих состояний, которые имели место быть. По 
сути, герой перестает жить настоящим, он погружается в вымышленный мир. Но жизнь не позволяет Николеньке замкнуться, она предлагает ему новые пути познания ее. И один из них это диалог, т.е. выход 
из своего замкнутого мирка, приобщение к другой точке зрения, сопоставление себя с другим «я». Первый опыт таких отношений с ми- 
ром — дружба с Дмитрием Нехлюдовым. Рефлексия отроческого мышления преодолевается естественной силой жизни, заключенной в каждом человеке, устремляющей его к соединению с другими людьми. 
Общение с Нехлюдовым дает герою возможность реализовать себя в 
слове, преодолеть свою замкнутость.
Дружба с Нехлюдовым открывает мальчику еще один «новый 
взгляд на жизнь, ее цели и отношения». Из бесед «с чудесным 
Митей» Николенька вывел, «что назначение человека есть стремление к нравственному усовершенствованию и что усовершенствование 
это легко, возможно и вечно» (гл. «Что я считаю началом юности»). 


Доступ онлайн
400 ₽
В корзину