Научная конвенция и научный консенсус как категории методологии научного познания. Часть I
Покупка
Новинка
Многотомное издание:
Том 1 (2025), Том 2 (2026)
Издательство:
Директ-Медиа
Автор:
Коськов Сергей Николаевич
Год издания: 2025
Кол-во страниц: 121
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
Профессиональное образование
ISBN: 978-5-4499-5098-7
Артикул: 891190.01.99
В данной монографии анализируются мировоззренческие и методологические программы, смена познавательных парадигм, когнитивных задач и ценностных установок.
С расширением поля рациональности, признанием значимости социокультурного, антропологического и эволюционного подходов в научном познании на передний план теоретико-познавательных исследований выходят когнитивно-волевые аспекты теоретико-познавательных исследований на фоне формирования полинарности познавательных моделей.
Автор раскрывает меру и степень человеческого присутствия в научном познании, без потери статуса научности, на фоне интерпретации феномена человекомерности постнеклассической науки. Анализируется включенность в когнитивные процессы ценностно-мировоззренческих компонентов, выполнение ими не только функций регулирующих принципов, но и функций внутренних факторов развития науки. Данные процессы связаны с переосмыслением статуса субъекта научного познания и с формированием субъектно-объектной модели познания и субъектно-субъектной модели познания, что наиболее адекватно соответствует положению дел в современном научном познании.
Необходимо подчеркнуть, что автором уровневой методологии и консенсуалистской философии науки является С. А. Лебедев, заслуженный профессор МГУ им. Ломоносова.
Монография предназначена для бакалавров, магистров, аспирантов, научных работников, преподавателей вузов и всех, кто интересуется философскими проблемами научного познания.
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
С. Н. Коськов Научная конвенция и научный консенсус как категории методологии научного познания Монография (в 3-х частях) Часть I Москва 2025
УДК 165 ББК 87.256 К71 Рецензенты: Алексеев А. П., д-р филос. наук, заслуженный проф. МГУ имени М. В. Ломоносова; Лебедев С. А., д-р филос. наук, заслуженный проф. МГУ имени М. В. Ломоносова Коськов, С. Н. К71 Научная конвенция и научный консенсус как категории методологии научного познания : монография. В 3 ч. Ч. 1 / С. Н. Коськов. — Москва : Директ-Медиа, 2025. — 120 с. ISBN 978-5-4499-5098-7 (ч. 1) ISBN 978-5-4499-5099-4 В данной монографии анализируются мировоззренческие и методологические программы, смена познавательных парадигм, когнитивных задач и ценностных установок. С расширением поля рациональности, признанием значимости социокультурного, антропологического и эволюционного подходов в научном познании на передний план теоретико-познавательных исследований выходят когнитивно-волевые аспекты теоретикопознавательных исследований на фоне формирования полинарности познавательных моделей. Автор раскрывает меру и степень человеческого присутствия в научном познании, без потери статуса научности, на фоне интерпретации феномена человекомерности постнеклассической науки. Анализируется включенность в когнитивные процессы ценностно-мировоззренческих компонентов, выполнение ими не только функций регулирующих принципов, но и функций внутренних факторов развития науки. Данные процессы связаны с переосмыслением статуса субъекта научного познания и с формированием субъектно-объектной модели познания и субъектно-субъектной модели познания, что наиболее адекватно соответствует положению дел в современном научном познании. Необходимо подчеркнуть, что автором уровневой методологии и консенсуалистской философии науки является С. А. Лебедев, заслуженный профессор МГУ им. Ломоносова. Монография предназначена для бакалавров, магистров, аспирантов, научных работников, преподавателей вузов и всех, кто интересуется философскими проблемами научного познания. УДК 165 ББК 87.256 ISBN 978-5-4499-5098-7 (ч. 1) ISBN 978-5-4499-5099-4 © Коськов С. Н., текст, 2025 © Издательство «Директ-Медиа», оформление, 2025
Предисловие Конвенции и консенсус в контексте современной философии науки Одной из центральных проблем современной философии науки является переосмысление статуса субъекта научного познания в направлении признания: а) социального характера субъекта научной деятельности и б) активной роли субъекта в моделировании познаваемой им реальности, по существу, ее конструирования учеными. С точки зрения современной эпистемологии наука является многомерным системно-организованным объектом, познание которого невозможно вне учета взаимозависимости различных элементов, составляющих структуру науки. Большинство современных моделей науки опирается на принципиально социальную трактовку субъекта научного познания и научной деятельности. Многие современные философы науки подчеркивают фундаментальную роль научных коммуникаций в процессе создания научных концепций, указывают на первостепенное значение на всех этапах научного познания научных конвенций, которые принимаются или отвергаются в конечном счете на основе коллективного научного разума. При создании теории научной деятельности необходимо учитывать не только субъект-объектные отношения в науке, детерминируемые содержанием изучаемых объектов, но и межсубъектные когнитивные коммуникации при создании и оценке предлагаемых учеными моделей объектов и решений тех или иных научных проблем. Необходимыми элементами внутринаучных когнитивных коммуникаций являются многочисленные конвенции, предлагаемые и принимаемые (или не принимаемые) членами научного сообщества. Совокупность принятых в отдельной науке или конкретной научной дисциплине конвенций представляет собой достаточно консервативную систему знания, но при этом систему, принципиально открытую к введению новых конвенций, изменению старых или отказу от них. Механизмом, регулирующим этот процесс, и является научный консенсус. Выработка научного консенсуса занимает иногда
длительное время. Так, достижение научного консенсуса относительно принятия гелиоцентрической системы астрономии потребовало около 300 лет, неевклидовых геометрий — 50 лет, частной теории относительности — 15 лет, квантовой механики — 15 лет, менделевской генетики — 40 лет, конструктивной математики — 40 лет и т. д. На процесс и результаты научного консенсуса влияют не только логико-эмпирические факторы, но и социальные условия, а также философские взгляды, психологические установки (привычка к старым конвенциям) и наконец прагматические предпочтения ученых. Без фундаментальной философской рефлексии природы научных конвенций и научного консенсуса, понимания их особой роли в процессе научного познания невозможно построить адекватные модели структуры и механизма развития реальной науки. Тщательное изучение процесса современного научного познания и его рефлексии методологическим сознанием способно дать новые импульсы развитию философии науки как знанию о научно-познавательной деятельности. Фиксация изменений, происходящих в современной методологии науки, существование и конкуренция множества моделей научного познания требуют от современного методолога знания различных разделов философского знания: логики, теории познания, философской антропологии, этики и др. Только при соблюдении этого условия современная философия науки способна продуктивно реализовать свою интегрирующую функцию. Анализ природы научного знания и переосмысление статуса познающего субъекта — самые главные проблемы на этом пути. В эпоху, когда происходит смена типов научной рациональности, ориентация познавательного процесса в науке не только на истинность, но и на другие типы ценностей и в первую очередь на практическое применение научного знания, особое значение приобретают усилия, направленные на построение методологических концепций, соответствующих трендам современной, постнеклассической науки. Как известно, в отечественной философии и методологии науки интенсивное обсуждение вопроса о соотношении ценностного и познавательного в науке началось еще
в 60-е гг. XX в. Результатом этого обсуждения стал вывод о принципиальной включенности ценностно-нормативных компонентов различного рода (методологических, мировоззренческих, прагматических и др.) не только в процесс научного познания, но и в значительной степени в его результат: научное знание. Это положение было достаточно четко зафиксировано в работах В. С. Степина, В. И. Купцова, П. П. Гайденко, М. К. Мамардашвили, В. А. Лекторского, В. С. Библера и других. Предметом методологического изучения в работах этих авторов стало не только взаимодействие субъекта научного познания с познаваемым им объектом, но также и те идеалы, нормы и представления, в соответствии с которыми субъект науки осуществляет «отнесение к ценностям» результатов своей научнопознавательной деятельности. Несмотря на то, что ценностный подход к научному познанию стал сегодня среди отечественных философов науки фактически общепризнанным, тем не менее и здесь получения «права гражданства» ждут еще многие нерешенные или спорные решения проблем научного познания. Среди этих проблем можно отметить следующие: соотношение в научной деятельности стремления к достижению объективной истины и другим целям и ценностям с точки зрения их веса и приоритетности; взаимосвязь субъективного и объективного в научном познании и его результате — научном знании; способы выдвижения и механизм принятия научных гипотез и теорий; роль и функции научных конвенций и научного консенсуса в динамике научного знания; адекватная оценка конвенционалистских и консенсуалистских концепций в философии и методологии науки (А. Пуанкаре, Р. Карнап, У. Куайн, Г. Гадамер, П. Вацлавик, Е. Глазерфельд, У. Матурана, Х. фон Ферстер и др.). Говоря о развитии научного познания и, в частности, о введении новых научных средств и методов, о неизбежном расширении в этой связи общего поля эпистемологии и философии науки, необходимо постоянно иметь в виду, что правильное понимание этих процессов предполагает трактовку самого научного познания как процесса, включенного
в исторически конкретные формы предметно-практической деятельности и коммуникаций. Соответственно, и возникновение новых методологических концепций в философии науки необходимо понимать прежде всего как закономерный ответ на вызовы времени. В частности, именно так появились конвенционалистская и консенсуалистская концепции природы научного знания. Конвенциональное истолкование процесса построения научной теории, особенно ее оснований и принципов, впервые четко сформулированное и обоснованное А. Пуанкаре в начале XX в., впоследствии, как известно, было признано многими ведущими учеными и методологами науки XX в., начиная от М. Планка, А. Грюнбаума, Г. Вейля, Р. Фейнмана, Р. Карнапа, К. Поппера, И. Лакатоса, М. Малкея и заканчивая представителями современного постструктурализма. Этому способствовал целый ряд особенностей современной науки: резкое возрастание степени абстрактности и общности ее математических и естественно-научных теорий; использование учеными гипотезы в качестве необходимой и важнейшей формы научного знания; ломка и пересмотр понятий классической науки, казавшихся дотоле абсолютно незыблемыми; отказ от классических фундаментальных понятий, изменение содержания других; очевидная конвенциональность языка и семантики научных терминов; осознание многозначного характера связи теории и эмпирического материала; резкое возрастание числа конкурирующих теорий и в этой связи значения проблемы выбора теории и роли внеэмпирических критериев оценки теории (простота, красота, удобство, полезность и др.). Конвенциональное понимание природы научного знания явилось четким признанием и демонстрацией того факта, что наука — это творение рук человеческих. Этот, казалось бы, простой, даже банальный, факт требовал, тем не менее, своего обоснования с позиций эпистемологии. Этот вопрос впервые был поднят еще в рамках религиозной философии неотомистом Эдуардом Ле Руа в конце XIX в. Да и сам конвенционализм фактически уходит своими корнями в еще более давние времена, в споры средневековых философов о двух родах истин: истин разума, являю
щихся продуктом человеческого творчества по познанию объективной действительности с помощью опыта и мышления, и религиозных абсолютных истин, имеющих божественный источник. Признание конвенциональной, то есть чисто человеческой природы научного знания, — это то, от чего отказался ранний Гуссерль (феноменолог), и то, к чему пришел поздний Гуссерль, выступая за гуманизацию европейской науки. Признание конвенционалистской природы научного знания просматривается даже в теоретических версиях экзистенциализма, впрочем, как и у представителей других крупных направлений эпистемологии (герменевтика, конструктивизм, логический позитивизм, лингвистический анализ, постпозитивизм и др.). Наиболее четко конвенционалистские идеи просматриваются в логическом позитивизме и постпозитивизме. В частности, именно эти идеи играют роль опорных конструкций в методологических концепциях не только Р. Карнапа или У. Куайна, но и их решительных оппонентов из стана постпозитивистов К. Поппера, И. Лакатоса, П. Фейерабенда и др. Интерес к конвенционалистской теоретико-познавательной проблематике вызван прежде всего тем, что с углублением научного познания все более отчетливо наблюдается рост удельного веса в нем конвенционального компонента. Необходимо со всей силой подчеркнуть, что обращение ученых к конвенциям — это отнюдь не свидетельство какоголибо субъективизма или произвола мышления ученого, а объективная необходимость, вызванная главной целью процесса научного познания — его стремлением к получению однозначного и доказанного знания. И конвенция на этом пути оказалась абсолютно необходимой и вместе с тем минимальной процедурой и структурой познавательного акта, хотя последний, конечно, не сводится к чисто вербальному акту. Но особенно очевидна роль конвенций в деятельности теоретического разума как мышления рефлексивного типа, опосредованного языком и связанного с ним. И наиболее ярко это проявляется в развитии математики и теоретического естествознания, особенно математической физики. Подобное видение проблемы роли конвенций в научном
познании нашло свое отражение, в частности, в таком течении философии языка, как, например, концепция трансцендентального прагматизма К.-О. Апеля. Моменты познавательной деятельности, связанные с конструированием интерсубъективного (трансцендентального) смысла вещей и явлений, присутствуют также в современной герменевтической феноменологии при объяснении «установления конвенций между учеными о тематизированных предметах и их исследовательских программах». В результате «теория познания перестает быть классической критикой познания в виде анализа познания и превращается в “критику смысла”, основанного на анализе знаков и их значений». Все отмеченное выше предполагает рассмотрение соотношения познавательной и коммуникативной функции языка не как их сочетания или простого взаимодействия, а как единого процесса в познавательных процедурах, в общении, в экзистенциальном разговоре, в артикуляции мира и т. д. Возникает вопрос: каковы возможности и границы конвенционалистского истолкования природы научного знания? На наш взгляд, конвенционалисты, безусловно, правы, считая, что решение вопроса об истинности любой научной гипотезы или теории, помимо их соответствия определенному набору эмпирических, теоретических и логических критериев, требует от ученого принятия соответствующего когнитивного решения. Однако с ними трудно согласиться в том, что субъектом такого решения выступает отдельный ученый, а не соответствующее профессиональное научное сообщество. Дело в том, что, как показали исследования в области социологии научного познания, реальным субъектом научного познания выступает именно научный коллектив, состоящий из множества отдельных ученых, которые хотя и объединены единым предметом исследования, но, тем не менее, с экзистенциональной точки зрения являются свободными и независимыми личностями. И именно поэтому между ними требуется достижение консенсуса в выработке интерсубъективного и общезначимого знания, как абсолютно необходимых (хотя и недостаточных) условий признания некоторого фрагмента научного знания в качестве объективного, а тем более объективно истинного научного
знания. И единственно рациональное и вместе с тем четко контролируемое средство для достижения этой цели — научная конвенция. Более того, как хорошо известно, в современной мировой науке положение таково, что члены одного и того же дисциплинарного сообщества существенно распределены в пространстве и часто вообще незнакомы друг с другом. Что же их связывает друг с другом и делает единым коллективным субъектом научного познания? Ответ прост: густая сеть информационных каналов и когнитивных связей между отдельными учеными, причем часто неформальных и социально анонимных, то есть специально не фиксируемых и не регулируемых из какого-то центра. Результатом этих коммуникаций внутри коллективного субъекта науки оказывается достижение среди его членов определенного консенсуса в отношении истинности, доказанности, однозначности и эффективности той или иной концепции или гипотезы. В отличие от научных конвенций, являющихся результатом сознательно-договорного и рационально-контролируемого поведения ученых относительно истинности некоторого высказывания или теории, научный консенсус является итогом длительных переговоров, дискуссий, а нередко и столкновения позиций ученых во время этого во многом стихийного и социального по своей сути познавательного процесса. Существенную роль в достижении научного консенсуса, несомненно, играет позиция ведущих ученых в соответствующей области научного знания как ее наиболее авторитетных экспертов. Если научная конвенция — дело личной ответственности отдельного ученого, то научный консенсус — коллективное действие дисциплинарного научного сообщества и его коллективная ответственность за признание некоторой теории как истинной, научной, так и ненаучной или даже лженаучной. Таким образом, основания и механизм принятия когнитивных решений при конструировании научных конвенций и достижении среди членов научного сообщества определенного консенсуса по отношению к результатам научного познания во многом различны в обоих случаях. Соответственно этим различиям научная истина при конвенционалистской
трактовке механизма ее принятия имеет явно субъективистский налет, тогда как при консенсуалистском подходе она получает объективно-общезначимый статус в силу самой природы консенсуса. Хотя в обоих случаях научная истина признается имеющей условный и относительный характер, но только во втором случае она приобретает еще и такие свойства как объективность, социальность и историчность, что полностью соответствует реальному процессу научного познания и его развития.