Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Научная конвенция и научный консенсус как категории методологии научного познания. Часть I

Покупка
Новинка
Артикул: 891190.01.99
Доступ онлайн
176 ₽
В корзину
В данной монографии анализируются мировоззренческие и методологические программы, смена познавательных парадигм, когнитивных задач и ценностных установок. С расширением поля рациональности, признанием значимости социокультурного, антропологического и эволюционного подходов в научном познании на передний план теоретико-познавательных исследований выходят когнитивно-волевые аспекты теоретико-познавательных исследований на фоне формирования полинарности познавательных моделей. Автор раскрывает меру и степень человеческого присутствия в научном познании, без потери статуса научности, на фоне интерпретации феномена человекомерности постнеклассической науки. Анализируется включенность в когнитивные процессы ценностно-мировоззренческих компонентов, выполнение ими не только функций регулирующих принципов, но и функций внутренних факторов развития науки. Данные процессы связаны с переосмыслением статуса субъекта научного познания и с формированием субъектно-объектной модели познания и субъектно-субъектной модели познания, что наиболее адекватно соответствует положению дел в современном научном познании. Необходимо подчеркнуть, что автором уровневой методологии и консенсуалистской философии науки является С. А. Лебедев, заслуженный профессор МГУ им. Ломоносова. Монография предназначена для бакалавров, магистров, аспирантов, научных работников, преподавателей вузов и всех, кто интересуется философскими проблемами научного познания.
Коськов, С. Н. Научная конвенция и научный консенсус как категории методологии научного познания. Часть I : монография / С. Н. Коськов. - Москва : Директ-Медиа, 2025. - 121 с. - ISBN 978-5-4499-5098-7. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2275859 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
С. Н. Коськов 
Научная конвенция 
и научный консенсус 
как категории методологии 
научного познания 
Монография 
(в 3-х частях) 
Часть I 
Москва 
2025 


УДК 165 
ББК 87.256 
К71 
Рецензенты: 
Алексеев А. П., д-р филос. наук, заслуженный проф. 
МГУ имени М. В. Ломоносова; 
Лебедев С. А., д-р филос. наук, заслуженный проф. 
МГУ имени М. В. Ломоносова 
Коськов, С. Н. 
К71  
Научная конвенция и научный консенсус как категории 
методологии научного познания : монография. В 3 ч. 
Ч. 1 / С. Н. Коськов. — Москва : Директ-Медиа, 2025. — 
120 с. 
ISBN 978-5-4499-5098-7 (ч. 1) 
ISBN 978-5-4499-5099-4 
В данной монографии анализируются мировоззренческие и методологические программы, смена познавательных парадигм, когнитивных задач и ценностных установок. 
С расширением поля рациональности, признанием значимости 
социокультурного, антропологического и эволюционного подходов 
в научном познании на передний план теоретико-познавательных 
исследований выходят когнитивно-волевые аспекты теоретикопознавательных исследований на фоне формирования полинарности 
познавательных моделей.  
Автор раскрывает меру и степень человеческого присутствия в научном познании, без потери статуса научности, на фоне интерпретации феномена человекомерности постнеклассической науки. Анализируется 
включенность в когнитивные процессы ценностно-мировоззренческих 
компонентов, выполнение ими не только функций регулирующих 
принципов, но и функций внутренних факторов развития науки. Данные процессы связаны с переосмыслением статуса субъекта научного 
познания и с формированием субъектно-объектной модели познания 
и субъектно-субъектной модели познания, что наиболее адекватно соответствует положению дел в современном научном познании. 
Необходимо подчеркнуть, что автором уровневой методологии и 
консенсуалистской философии науки является С. А. Лебедев, заслуженный профессор МГУ им. Ломоносова. 
Монография предназначена для бакалавров, магистров, аспирантов, научных работников, преподавателей вузов и всех, кто интересуется философскими проблемами научного познания. 
УДК 165 
ББК 87.256 
ISBN 978-5-4499-5098-7 (ч. 1) 
ISBN 978-5-4499-5099-4 
© Коськов С. Н., текст, 2025 
© Издательство «Директ-Медиа», оформление, 2025 


Предисловие 
Конвенции и консенсус в контексте 
современной философии науки 
Одной из центральных проблем современной философии науки является переосмысление статуса субъекта 
научного познания в направлении признания: а) социального характера субъекта научной деятельности и б) активной роли субъекта в моделировании познаваемой им 
реальности, по существу, ее конструирования учеными. 
С точки зрения современной эпистемологии наука является 
многомерным системно-организованным объектом, познание которого невозможно вне учета взаимозависимости 
различных элементов, составляющих структуру науки. 
Большинство современных моделей науки опирается на 
принципиально социальную трактовку субъекта научного 
познания и научной деятельности. Многие современные 
философы науки подчеркивают фундаментальную роль 
научных коммуникаций в процессе создания научных концепций, указывают на первостепенное значение на всех 
этапах научного познания научных конвенций, которые 
принимаются или отвергаются в конечном счете на основе 
коллективного научного разума. 
При создании теории научной деятельности необходимо учитывать не только субъект-объектные отношения в 
науке, детерминируемые содержанием изучаемых объектов, 
но и межсубъектные когнитивные коммуникации при создании и оценке предлагаемых учеными моделей объектов 
и решений тех или иных научных проблем. Необходимыми 
элементами внутринаучных когнитивных коммуникаций 
являются многочисленные конвенции, предлагаемые и 
принимаемые (или не принимаемые) членами научного 
сообщества. Совокупность принятых в отдельной науке или 
конкретной научной дисциплине конвенций представляет 
собой достаточно консервативную систему знания, но при 
этом систему, принципиально открытую к введению новых 
конвенций, изменению старых или отказу от них. Механизмом, регулирующим этот процесс, и является научный консенсус. Выработка научного консенсуса занимает иногда 


длительное время. Так, достижение научного консенсуса 
относительно принятия гелиоцентрической системы астрономии потребовало около 300 лет, неевклидовых геометрий — 50 лет, частной теории относительности — 15 лет, 
квантовой механики — 15 лет, менделевской генетики — 
40 лет, конструктивной математики — 40 лет и т. д. На процесс и результаты научного консенсуса влияют не только 
логико-эмпирические факторы, но и социальные условия, 
а также философские взгляды, психологические установки 
(привычка к старым конвенциям) и наконец прагматические предпочтения ученых. Без фундаментальной философской рефлексии природы научных конвенций и научного 
консенсуса, понимания их особой роли в процессе научного 
познания невозможно построить адекватные модели структуры и механизма развития реальной науки. Тщательное 
изучение процесса современного научного познания и его 
рефлексии методологическим сознанием способно дать 
новые импульсы развитию философии науки как знанию 
о научно-познавательной деятельности. Фиксация изменений, происходящих в современной методологии науки, 
существование и конкуренция множества моделей научного 
познания требуют от современного методолога знания 
различных разделов философского знания: логики, теории 
познания, философской антропологии, этики и др. Только 
при соблюдении этого условия современная философия 
науки способна продуктивно реализовать свою интегрирующую функцию. Анализ природы научного знания и переосмысление статуса познающего субъекта — самые главные 
проблемы на этом пути. В эпоху, когда происходит смена 
типов научной рациональности, ориентация познавательного процесса в науке не только на истинность, но и на 
другие типы ценностей и в первую очередь на практическое 
применение научного знания, особое значение приобретают 
усилия, направленные на построение методологических 
концепций, соответствующих трендам современной, постнеклассической науки.  
Как известно, в отечественной философии и методологии науки интенсивное обсуждение вопроса о соотношении ценностного и познавательного в науке началось еще 


в 60-е гг. XX в. Результатом этого обсуждения стал вывод о 
принципиальной включенности ценностно-нормативных 
компонентов различного рода (методологических, мировоззренческих, прагматических и др.) не только в процесс 
научного познания, но и в значительной степени в его результат: научное знание. Это положение было достаточно 
четко зафиксировано в работах В. С. Степина, В. И. Купцова, 
П. П. Гайденко, 
М. К. Мамардашвили, 
В. А. Лекторского, 
В. С. Библера и других. Предметом методологического изучения в работах этих авторов стало не только взаимодействие субъекта научного познания с познаваемым им 
объектом, но также и те идеалы, нормы и представления, 
в соответствии с которыми субъект науки осуществляет 
«отнесение к ценностям» результатов своей научнопознавательной деятельности. Несмотря на то, что ценностный подход к научному познанию стал сегодня среди 
отечественных философов науки фактически общепризнанным, тем не менее и здесь получения «права гражданства» 
ждут еще многие нерешенные или спорные решения проблем научного познания. 
Среди этих проблем можно отметить следующие: 
соотношение в научной деятельности стремления к достижению объективной истины и другим целям и ценностям 
с точки зрения их веса и приоритетности; взаимосвязь 
субъективного и объективного в научном познании и его 
результате — научном знании; способы выдвижения и 
механизм принятия научных гипотез и теорий; роль и 
функции научных конвенций и научного консенсуса в динамике научного знания; адекватная оценка конвенционалистских и консенсуалистских концепций в философии и 
методологии науки (А. Пуанкаре, Р. Карнап, У. Куайн, Г. Гадамер, П. Вацлавик, Е. Глазерфельд, У. Матурана, Х. фон Ферстер и др.). 
Говоря о развитии научного познания и, в частности, 
о введении новых научных средств и методов, о неизбежном 
расширении в этой связи общего поля эпистемологии и 
философии науки, необходимо постоянно иметь в виду, что 
правильное понимание этих процессов предполагает трактовку самого научного познания как процесса, включенного 


в исторически конкретные формы предметно-практической 
деятельности и коммуникаций. Соответственно, и возникновение новых методологических концепций в философии 
науки необходимо понимать прежде всего как закономерный ответ на вызовы времени. В частности, именно так 
появились конвенционалистская и консенсуалистская концепции природы научного знания. Конвенциональное истолкование процесса построения научной теории, особенно 
ее оснований и принципов, впервые четко сформулированное и обоснованное А. Пуанкаре в начале XX в., впоследствии, как известно, было признано многими ведущими 
учеными и методологами науки XX в., начиная от М. Планка, 
А. Грюнбаума, Г. Вейля, Р. Фейнмана, Р. Карнапа, К. Поппера, 
И. Лакатоса, М. Малкея и заканчивая представителями современного постструктурализма. Этому способствовал целый 
ряд особенностей современной науки: резкое возрастание 
степени абстрактности и общности ее математических и 
естественно-научных 
теорий; 
использование 
учеными 
гипотезы в качестве необходимой и важнейшей формы 
научного знания; ломка и пересмотр понятий классической 
науки, казавшихся дотоле абсолютно незыблемыми; отказ 
от классических фундаментальных понятий, изменение 
содержания других; очевидная конвенциональность языка 
и семантики научных терминов; осознание многозначного 
характера связи теории и эмпирического материала; резкое 
возрастание числа конкурирующих теорий и в этой связи 
значения проблемы выбора теории и роли внеэмпирических критериев оценки теории (простота, красота, удобство, 
полезность и др.). 
Конвенциональное понимание природы научного знания явилось четким признанием и демонстрацией того 
факта, что наука — это творение рук человеческих. Этот, 
казалось бы, простой, даже банальный, факт требовал, тем 
не менее, своего обоснования с позиций эпистемологии. 
Этот вопрос впервые был поднят еще в рамках религиозной философии неотомистом Эдуардом Ле Руа в конце 
XIX в. Да и сам конвенционализм фактически уходит своими 
корнями в еще более давние времена, в споры средневековых философов о двух родах истин: истин разума, являю
щихся продуктом человеческого творчества по познанию 
объективной действительности с помощью опыта и мышления, и религиозных абсолютных истин, имеющих божественный источник. Признание конвенциональной, то есть 
чисто человеческой природы научного знания, — это то, от 
чего отказался ранний Гуссерль (феноменолог), и то, к чему 
пришел поздний Гуссерль, выступая за гуманизацию европейской науки. Признание конвенционалистской природы 
научного знания просматривается даже в теоретических 
версиях экзистенциализма, впрочем, как и у представителей 
других крупных направлений эпистемологии (герменевтика, конструктивизм, логический позитивизм, лингвистический анализ, постпозитивизм и др.). Наиболее четко 
конвенционалистские идеи просматриваются в логическом 
позитивизме и постпозитивизме. В частности, именно эти 
идеи играют роль опорных конструкций в методологических концепциях не только Р. Карнапа или У. Куайна, но и 
их решительных оппонентов из стана постпозитивистов 
К. Поппера, И. Лакатоса, П. Фейерабенда и др. Интерес к 
конвенционалистской теоретико-познавательной проблематике вызван прежде всего тем, что с углублением научного познания все более отчетливо наблюдается рост 
удельного веса в нем конвенционального компонента. 
Необходимо со всей силой подчеркнуть, что обращение 
ученых к конвенциям — это отнюдь не свидетельство какоголибо субъективизма или произвола мышления ученого, 
а объективная необходимость, вызванная главной целью 
процесса научного познания — его стремлением к получению однозначного и доказанного знания. И конвенция на 
этом пути оказалась абсолютно необходимой и вместе с тем 
минимальной процедурой и структурой познавательного 
акта, хотя последний, конечно, не сводится к чисто вербальному акту. 
Но особенно очевидна роль конвенций в деятельности 
теоретического разума как мышления рефлексивного типа, 
опосредованного языком и связанного с ним. И наиболее 
ярко это проявляется в развитии математики и теоретического естествознания, особенно математической физики. 
Подобное видение проблемы роли конвенций в научном 


познании нашло свое отражение, в частности, в таком течении 
философии языка, как, например, концепция трансцендентального прагматизма К.-О. Апеля. Моменты познавательной 
деятельности, связанные с конструированием интерсубъективного (трансцендентального) смысла вещей и явлений, 
присутствуют также в современной герменевтической 
феноменологии при объяснении «установления конвенций 
между учеными о тематизированных предметах и их исследовательских программах». В результате «теория познания 
перестает быть классической критикой познания в виде 
анализа познания и превращается в “критику смысла”, 
основанного на анализе знаков и их значений». Все отмеченное выше предполагает рассмотрение соотношения 
познавательной и коммуникативной функции языка не как 
их сочетания или простого взаимодействия, а как единого 
процесса в познавательных процедурах, в общении, в экзистенциальном разговоре, в артикуляции мира и т. д. Возникает 
вопрос: каковы возможности и границы конвенционалистского истолкования природы научного знания? На наш 
взгляд, конвенционалисты, безусловно, правы, считая, что 
решение вопроса об истинности любой научной гипотезы 
или теории, помимо их соответствия определенному набору 
эмпирических, теоретических и логических критериев, 
требует от ученого принятия соответствующего когнитивного решения. Однако с ними трудно согласиться в том, что 
субъектом такого решения выступает отдельный ученый, 
а не соответствующее профессиональное научное сообщество. Дело в том, что, как показали исследования в области 
социологии научного познания, реальным субъектом научного познания выступает именно научный коллектив, состоящий из множества отдельных ученых, которые хотя и 
объединены единым предметом исследования, но, тем не 
менее, с экзистенциональной точки зрения являются свободными и независимыми личностями. И именно поэтому 
между ними требуется достижение консенсуса в выработке 
интерсубъективного и общезначимого знания, как абсолютно необходимых (хотя и недостаточных) условий признания некоторого фрагмента научного знания в качестве 
объективного, а тем более объективно истинного научного 


знания. И единственно рациональное и вместе с тем четко 
контролируемое средство для достижения этой цели — 
научная конвенция. Более того, как хорошо известно, 
в современной мировой науке положение таково, что члены 
одного и того же дисциплинарного сообщества существенно 
распределены в пространстве и часто вообще незнакомы 
друг с другом. Что же их связывает друг с другом и делает 
единым коллективным субъектом научного познания? 
Ответ прост: густая сеть информационных каналов и когнитивных связей между отдельными учеными, причем часто 
неформальных и социально анонимных, то есть специально 
не фиксируемых и не регулируемых из какого-то центра. 
Результатом этих коммуникаций внутри коллективного 
субъекта науки оказывается достижение среди его членов 
определенного консенсуса в отношении истинности, доказанности, однозначности и эффективности той или иной 
концепции или гипотезы. В отличие от научных конвенций, 
являющихся результатом сознательно-договорного и рационально-контролируемого поведения ученых относительно 
истинности некоторого высказывания или теории, научный 
консенсус является итогом длительных переговоров, дискуссий, а нередко и столкновения позиций ученых во время 
этого во многом стихийного и социального по своей сути 
познавательного процесса. 
Существенную роль в достижении научного консенсуса, 
несомненно, играет позиция ведущих ученых в соответствующей области научного знания как ее наиболее авторитетных экспертов. Если научная конвенция — дело личной 
ответственности отдельного ученого, то научный консенсус — коллективное действие дисциплинарного научного 
сообщества и его коллективная ответственность за признание некоторой теории как истинной, научной, так и ненаучной или даже лженаучной. 
Таким образом, основания и механизм принятия когнитивных решений при конструировании научных конвенций и 
достижении среди членов научного сообщества определенного консенсуса по отношению к результатам научного познания во многом различны в обоих случаях. Соответственно 
этим различиям научная истина при конвенционалистской 


трактовке механизма ее принятия имеет явно субъективистский налет, тогда как при консенсуалистском подходе 
она получает объективно-общезначимый статус в силу 
самой природы консенсуса. Хотя в обоих случаях научная 
истина признается имеющей условный и относительный 
характер, но только во втором случае она приобретает еще и 
такие свойства как объективность, социальность и историчность, что полностью соответствует реальному процессу 
научного познания и его развития. 


Доступ онлайн
176 ₽
В корзину