Конвенция, конвенциональность, конвенционализм. Том 3
Покупка
Многотомное издание:
Том 2 (2024), Том 3 (2024)
Тематика:
Общая философия
Издательство:
Директ-Медиа
Автор:
Коськов Сергей Николаевич
Год издания: 2024
Кол-во страниц: 121
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
Дополнительное профессиональное образование
ISBN: 978-5-4499-4635-5
Артикул: 874416.01.99
В данной монографии анализируются мировоззренческие и методологические программы, смена познавательных парадигм, когнитивных задач и ценностных установок. С расширением поля рациональности, признанием значимости социокультурного, антропологического и эволюционного подходов в научном познании на передний план теоретико-познавательных исследований выходят когнитивно-волевые аспекты теоретико-познавательных исследований на фоне формирования полинарности познавательных моделей. Автор раскрывает меру и степень человеческого присутствия в научном познании, без потери статуса научности, на фоне интерпретации феномена человекомерности постнеклассической науки. Анализируется включенность в когнитивные процессы ценностно-мировоззренческих компонентов, выполнение ими не только функций регулирующих принципов, но и
функций внутренних факторов развития науки. Автор представил конвенционализм как методологическую рефлексию попыток синтеза человекомерности процесса научного познания с требованиями научности к построению теоретических концепций. Именно данный подход наиболее адекватен положению дел в современном научном познании. Монография предназначена для бакалавров, магистров, аспирантов, научных работников, преподавателей вузов и всех, кто интересуется философскими проблемами научного познания.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 47.03.01: Философия
- ВО - Магистратура
- 47.04.01: Философия
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
С. Н. Коськов Конвенция, конвенциональность, конвенционализм Монография (в 3-х томах) Том III Москва 2024
УДК 001 ББК 87.22 К71 Рецензенты: Алексеев А. П., д-р филос. наук, заслуженный проф. МГУ имени М. В. Ломоносова; Лебедев С. А., д-р филос. наук, заслуженный проф. МГУ имени М. В. Ломоносова Коськов, С. Н. К71 Конвенция, конвенциональность, конвенционализм : монография. В 3 т. Т. 3 / С. Н. Коськов. — Москва : Директ-Медиа, 2024. — 120 с. ISBN 978-5-4499-4635-5 (т. 3) ISBN 978-5-4499-4204-3 В данной монографии анализируются мировоззренческие и методологические программы, смена познавательных парадигм, когнитивных задач и ценностных установок. С расширением поля рациональности, признанием значимости социокультурного, антропологического и эволюционного подходов в научном познании на передний план теоретикопознавательных исследований выходят когнитивно-волевые аспекты теоретико-познавательных исследований на фоне формирования полинарности познавательных моделей. Автор раскрывает меру и степень человеческого присутствия в научном познании, без потери статуса научности, на фоне интерпретации феномена человекомерности постнеклассической науки. Анализируется включенность в когнитивные процессы ценностно-мировоззренческих компонентов, выполнение ими не только функций регулирующих принципов, но и функций внутренних факторов развития науки. Автор представил конвенционализм как методологическую рефлексию попыток синтеза человекомерности процесса научного познания с требованиями научности к построению теоретических концепций. Именно данный подход наиболее адекватен положению дел в современном научном познании. Монография предназначена для бакалавров, магистров, аспирантов, научных работников, преподавателей вузов и всех, кто интересуется философскими проблемами научного познания. УДК 001 ББК 87.22 ISBN 978-5-4499-4635-5 (т. 3) ISBN 978-5-4499-4204-3 © Коськов С. Н., текст, 2024 © Издательство «Директ-Медиа», оформление, 2024
Введение Конвенция как средство научного творчества Существа, способные устанавливать конвенции, суть существа и добровольные духовные. Карл Дю-Прель Конвенции разъедают нас насквозь, но есть конвенциональные способы преодоления конвенции. Станислав Ежи Лец Нет никакой твердой почвы под ногами, есть лишь сопротивление глубины. Станислав Ежи Лец В последние десятилетия в результате широкого обсуждения проблемы взаимосвязи ценностного и когнитивного в познавательной деятельности все больше утверждается мысль о принципиальной включенности ценностных компонентов сознания, человеческого измерения познания не только в сам процесс осуществления любого вида познавательной деятельности (в том числе и научной), но и в его результаты, включая научное знание. В этой связи вполне резонно возникает вопрос о характере той методологической процедуры, с помощью которой реализуется синтез ценностной и когнитивной компоненты научного познания. Для конвенционалистской философии науки, истоки которой восходят к началу ХХ в. (П. Дюгем, А. Пуанкаре, Ле Руа и др.), такой базовой методологической процедурой считается конвенция, или условное соглашение обо всех принимаемых в науке значениях понятий, способах измерения различных величин, основных аксиомах и принципах научных теорий, средствах доказательства, обоснования и проверки высказываний и концепций науки и т. п. Очевидно, что конвенция — это одна из форм проявления свободы
субъекта научного познания и его мышления при осуществлении познавательной деятельности и одновременно демонстрации человеческого, антропологического характера самого научного познания и всех его результатов. Существенно конвенциональный характер научных теорий был признан в ХХ в. не только многими выдающимися учеными (А. Пуанкаре, А. Эйнштейн, Г. Вейль, Р. Фейнман и др.), но и большинством философов науки как неопозитивистского ее направления (Р. Карнап, Б. Рассел, К. Айдукевич, А. Айер, К. Гемпель и др.), так и постпозитивистского (К. Поппер, И. Лакатос, С. Тулмин, П. Фейерабенд, Т. Кун и др.). Этому способствовала целая совокупность особенностей неклассической и постнеклассической науки: резкое возрастание абстрактности и степени общности естественно-научных теорий; использование учеными гипотезы в качестве необходимой и важнейшей формы развития научного знания; пересмотр многих понятий классической науки, казавшихся дотоле абсолютно незыблемыми; отказ от одних фундаментальных понятий, изменение содержания других; осознание конвенциальности языка и семантики научных терминов; открытие многозначного характера связи теории и эмпирического материала; резкое возрастание роли конкурирующих теорий в динамике науки и в этой связи проблемы выбора и значения внеэмпирических критериев при оценке теорий (простота, красота, удобство, изящество и т. д.). Конвенционалистское истолкование природы научного познания с самого начала было направлено на утверждение и признание того неоспоримого факта, что наука — это результат человеческого творчества, разнообразных и систематических попыток человека рационально смоделировать природу, а вовсе не однозначно детерминированное путем воздействия природы на сознание ученого знание и уж тем более не результат Божественного промысла и гарантированного ученым истинного познания природы. Не случайно впервые вопрос о конвенциональном характере научного знания был поднят в конце ХIХ в. отнюдь не в философии и методологии науки, а в рамках религиозного анализа науки и ее возможностей. И сделал это французский неотомист Эдуард Ле Руа, опираясь на средневековую тра
дицию различения и противопоставления двух родов истин: истин разума и истин веры. Согласно этой традиции, научные истины, в отличие от религиозных, являются плодом усилий человеческого разума, а потому не могут быть абсолютно истинными по самой своей природе. Конвенциональная и человеческая природа научного знания — это то, от чего отказался в начале ХХ в. Гуссерль, и то, к чему пришел поздний Гуссерль, выступая за гуманизацию европейской науки. Признание условно-истинного характера человеческого познания отчетливо просматривается также в экзистенциализме, прагматизме, герменевтике, впрочем, как и во многих других течениях философской мысли ХХ в. Конвенциональный характер научного знания был особенно ярко раскрыт в неопозитивистских и близких к ним течениях философии науки. Несмотря на достаточно жесткий эмпиризм, логицизм, сциентизм и традиционный рационализм и, в частности, на интерналистское понимание развития научного знания, они, тем не менее, были единодушны в признании наличия в структуре научного познания некоей в нелогической, внеэмпирической и вместе с тем гуманитарной компоненты. Такой компонентой и являются, с их точки зрения, научные конвенции. Правда, в зависимости от философских предпочтений, наибольшая значимость и вес конвенций утверждались ими либо на эмпирическом уровне научного познания (К. Поппер и др.), либо на теоретическом (А. Пуанкаре, И. Лакатос, Т. Кун и др.), либо на обоих уровнях знания (П. Фейерабенд, У. Матурана и др.). Признание как с циентистами, так и антисциентистами конвенционального характера научного познания было одновременно и причиной, и следствием утверждения ими гуманитарного, человеческого характера научного знания, его творчески-волевого и конструктивного происхождения. Вместе с этим происходил отказ от традиционной эпистемологической трактовки субъекта научного познания как трансцендентального субъекта, как некоего всеобщего и безличного ученого — своеобразного «познавательного автомата». На смену такой трактовке пришло понимание субъекта научного познания как реального ученого с его
конкретным познавательным интересом, индивидуальным когнитивным горизонтом, способностью к продуктивному воображению, развитой степенью воли и жизненного самоутверждения. Сторонники социокультурной динамики науки добавили к этому положение о детерминации реальных субъектов научного познания со стороны культуры, ценностно-мировоззренческих, социальных и практических требований и запросов эпохи. Повышенный интерес философов науки к проблеме роли конвенций в научном познании был обусловлен не только бурным развитием науки в ХХ в., усложнением структуры научного знания, возникновением множества конкурирующих исследовательских программ и теоретических концепций, созданием высоко абстрактных научных построений, но и настойчивым стремлением ученых осознать реальные гносеологические основания своей деятельности. Для них бесспорным стало то, что с углублением и расширением научного познания наблюдается повышение удельного веса и значения конвенционального элемента в науке. И это отнюдь не свидетельство произвола чистого мышления, а объективная необходимость и одна из закономерностей развития научного знания. То обстоятельство, что конвенции играют важную роль на всех этапах научного познания как в процессе научного поиска, так и при построении и обосновании научных теорий, приводит ряд исследователей к мысли о необходимости выделения научных конвенций в качестве особого общенаучного метода, понимаемого при этом к качестве сложной и многообразной познавательной процедуры, включающей в себя целую серию различных познавательных операций логического, эмпирического и практического характера, заканчивающуюся принятием ученым соответствующего решения — конвенции. Конвенция — это не только всеобщая, массовая, но и элементарная познавательная процедура в науке. Это особенно очевидно при рассмотрении научного познания как существенно вербальной, дискурсивной, когнитивной деятельности. Такая постановка вопроса находит свое отражение в ряде новых течений философии языка, например в трансцендентальном прагматизме К.-О. Апеля. В этой концепции язык рассматривается
как отношение к отношениям, что актуально для проблематики и тематизации субъектно-субъектной модели познания. Эти моменты, связанные с проблемой трансцендентального конституирования интерсубъективно значимого смысла вещей и явлений, усматриваются и в современной герменевтической феноменологии при объяснении «установления конвенций между учеными о тематизированных предметах в их исследовательских программах» и считаются ключом к проблеме обоснования истинности суждений. Таким образом, «теория познания перестает быть классической критикой познания в виде анализа познания и превращается в “критику смысла”, основанного на анализе знаков и их значений». Соответственно, это предполагает и иное рассмотрение соотношения познавательной и коммуникативной функции языка не как их сочетания или простого взаимодействия, а как единого процесса и в познавательных процедурах, и в общении, и в экзистенциальном разговоре, и в артикуляции мира и т. д. Основная трудность, с которой сталкивается философ при исследовании проблемы конвенций в науке, это механизм соединения объективных параметров научного знания и творческих возможностей познающего субъекта. Решение именно этой проблемы лежит в основе определения объективных границ конвенции и ее роли в научном познании. Условность — одно из проявлений активности субъекта познания. Эвристическая условность — это поисковая модель, функциональное средство достижения объективно верного знания о мире. Как известно, многие вопросы, связанные с исследованием структуры, функций и развития научных теорий, интенсивно разрабатываются и в современной отечественной методологической литературе. Здесь достигнуты значительные результаты, и высказано немало интересных и плодотворных идей. Что же касается проблемы конвенций, необходимо признать, что ее позитивная разработка в отечественной философии науки пока находится только на начальном этапе. До сих пор в понимании природы условных соглашений и их функций остается много неясностей,
трудностей и нерешенных вопросов. Некоторые авторы порой даже не различают понятия «конвенция», «конвенционализм» и употребляют их как синонимы. За редким исключением и в мировой, и в отечественной литературе отсутствуют даже попытки дать четкое определение понятию «конвенция». Обычно авторы пользуются такими синонимичными выражениями как «конвенция», «конвенциональность», «конвенциональный элемент», «условность», «условное соглашение», полагаясь на интуицию читателя и контекст работы. По сути дела, все эти выражения являются не более чем буквальным переводом с латинского языка термина «конвенция», введенного в философскую методологию Э. Ле Руа и А. Пуанкаре. В качестве одного из рабочих определений «научной конвенции» можно было бы предложить следующее. Научная конвенция — это методологическая процедура, характеризующая принятие субъектом научного познания когнитивного решения в ситуации выбора с целью устранения неопределенности при описании объекта или применения научного знания в практической деятельности. Проблематика исследования функций конвенций в научном познании тесно связана с задачей раскрытия меры человеческого присутствия в научном познании и в его результатах без потери при этом статуса объективности научного знания. Особенно актуальной эта задача выглядит по отношению к, очевидно, человекомерному характеру современной постнеклассической науки. Здесь требуется такое рассмотрение включенности ценностно-мировоззренческих и антропологических факторов в научное познание, при котором они выполняли бы функции не только внешних регуляторов процесса научной деятельности, но и существенных внутренних факторов, определяющих ее функционирование и развитие. Стремление современной философии науки преодолеть традиционное противопоставление методологических и мировоззренческих, объектных и антропологических компонент при описании структуры и динамики науки приводит к возможности создания множества вариантов осуществления их синтеза. Одним их таких вариантов и является конвенционализм. Его преимущество перед
другими попытками синтеза состоит, на наш взгляд, в стремлении наиболее простым образом соединить объективность и рациональность научного знания с наличием в познании ценностно-психологических и практических установок ученых. Решение этой проблемы конвенционалисты видят в признании конвенционального характера научного познания, а использование научных конвенций рассматривают как одно из средств достижения гармонии научного знания, его целостности, рациональной регулируемости «человеческого лица» и вместе с тем объективности и определенности. Безусловно, процесс научного познания не сводится к конвенциям и «хитрости» человеческого разума с его конструктивной свободой, ибо главная задача науки — адекватное, точное и эффективное описание объективной реальности. Однако без использования научных конвенций эта задача не может быть решена в принципе. Без признания и понимания фундаментальной роли конвенций в научном способе постижения реальности невозможно создание адекватных современной науке моделей ее структуры и динамики. Заслуга конвенционализма состоит в четкой фиксации этого фундаментального обстоятельства. Более того, в рамках конвенционализма удалось эффективно соединить существенно противоположные характеристики научного познания, а именно человеческий характер научного познания с его объективностью и рациональностью. В этом отношении конвенционализм вполне может быть рассмотрен как логико-методологический вариант антропологического понимания науки.
Глава I. Познание как когнитивное конструирование. Конвенциональное конструирование Эйнштейном специальной теории относительности Сплотив воедино понятия пространства и времени, массы и энергии, тяготения и инерции, это теория наравне с другими теориями классической физики подчинилась той унифицирующей тенденции, которая, как мы отмечали ранее, воодушевляла физику XIX века. Марио Льоцци Введение В 1905 году Эйнштейн, создавая свою специальную теорию относительности, исповедовал пропозитивистский принцип наблюдаемости. Согласно которому, физическое понятие, которое не имеет своего физического референта не имеет право на существование. В отношении к понятию эфира — это означает: раз его нельзя обнаружить, никакими физическими методами, экспериментами, то его попросту не существует. Следовательно, нужно отказаться от этого эфемерного понятия эфира. Приговор жесткий и однозначный, обжалованию не подлежит. На тот момент это спасительное решение для нового становления неклассической физики, как и отказ от абсолютных понятий классической физики, как и отказ от всего абсолютного в области познания. Методологическая проблематика связана с проблемой выбора теории и вообще с проблемой выбора в научном познании, с проблемой плюрализма в понимании научной истины, в эту эпоху только начали проявляться. Осознание этих проблем, как нормативных, методологических проблем, началось в 60–70-х годах прошлого столетия. Как связаны уровень наблюдения и теоретический уровень