Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Артикуляция и функционирование знаков в культуре. Китай в знаках : в 2 частях. Часть 2. Китай в знаках

Покупка
Артикул: 873931.01.99
Доступ онлайн
375 ₽
В корзину
Что или кто является самым репрезентативным знаком Китая? Конфуций? Великая китайская стена? Кунг-фу? Рис? На самом деле знаков, олицетворяющих Китай, достаточно много, они менялись в зависимости от исторического и социального контекстов. Суй Янь рассматривает окружающую среду, современное общество потребления с позиции семиологии. Он приводит примеры успешных маркетинговых решений и неудачных попыток внедрения знаковых систем. Книга является продолжением монографии «Артикуляция и функционирование знаков в культуре». Для студентов и специалистов в области семиотики, социологии и всех, кто интересуется данной темой.
7
22
64
Суй Янь, Артикуляция и функционирование знаков в культуре. Китай в знаках : в 2 частях. Часть 2. Китай в знаках : монография / Суй Янь ; пер. с кит. Л. А. Ивлева. - 2-е изд. - Москва : Международная издательская компания «Шанс», 2025. - 164 с. - ISBN 978-5-907854-30-7. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2242499 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Суй Янь
暦㈏
часть 2
КИТАЙ
В ЗНАКАХ
অ՚ୌङИ֢
Москва
2025
2-е издание, электронное


УДК 007:316.77
ББК 71.0(5Кит)
С89
С89
Суй, Янь.
Артикуляция и функционирование знаков в культуре. Китай в знаках : 
в 2 частях. Часть 2. Китай в знаках / Суй Янь ; пер. с кит. Л. А. Ивлева. — 
2-е изд., эл. — 1 файл pdf : 164 с. — Москва : Международная издательская компания «Шанс», 2025. — Систем. требования: Adobe Reader XI 
либо Adobe Digital Editions 4.5 ; экран 10". — Текст : электронный.
ISBN 978-5-907854-29-1
ISBN 978-5-907854-30-7 (Ч. 2)
Что или кто является самым репрезентативным знаком Китая? Конфуций? Великая китайская стена? Кунг-фу? Рис? На самом деле знаков, олицетворяющих Китай, достаточно много, они менялись в зависимости от 
исторического и социального контекстов.
Суй Янь рассматривает окружающую среду, современное общество потребления с позиции семиологии. Он приводит примеры успешных маркетинговых решений и неудачных попыток внедрения знаковых систем. Книга является продолжением монографии «Артикуляция и функционирование 
знаков в культуре».
Для студентов и специалистов в области семиотики, социологии и всех, 
кто интересуется данной темой.
УДК 007:316.77 
ББК 71.0(5Кит)
Электронное издание на основе печатного издания: Артикуляция и функционирование знаков в культуре. Китай в знаках : в 2 частях. Часть 2. Китай в знаках / Суй Янь ; пер. с кит. Л. А. Ивлева. — Москва : Международная издательская компания «Шанс», 2022. — 162 с. — ISBN 978-5-907015-99-9. — Текст : непосредственный.
ISBN 978-5-907854-29-1
ISBN 978-5-907854-30-7 (Ч. 2)
© ООО «Международная издательская 
компания «Шанс», перевод, 
оформление 2022
© ООО «Издательство Китайского 
народного университета», 2022 
В соответствии со ст. 1299 и 1301 ГК РФ при устранении ограничений, установленных 
техническими средствами защиты авторских прав, правообладатель вправе требовать от 
нарушителя возмещения убытков или выплаты компенсации.
Оформление переплета Марии Тараканниковой
本书受到中华社会科学基金
(Chinese Fund for the Humanities and Social Sciences) 资助


Вместо предисловия. 
Изменение знаков Китая
Во второй половине 1990-х годов благодаря работе мне довелось побывать в нескольких десятках стран на всех пяти континентах. В то время я был молод, страстен, любопытен и энергичен. Вне зависимости от того, где я был — в самолете или поезде, 
ресторане, баре или у туристической достопримечательности, да 
пусть даже и просто на городской улице, — достаточно было только оказаться кому-нибудь подле меня, как я вступал с ним в диалог. Мне хотелось с гордостью сообщить собеседнику, что я родом 
из Китая, и задать встречный вопрос: «А что вы знаете о Китае?» 
Однако ответы разочаровывали меня, обычно их познания ограничивались «Великой китайской стеной», «шелком», «Председателем Мао», «премьером Чжоу Эньлаем», «Дэн Сяопином», «доктором Сунь Ятсеном», «Чан Кайши» и «Последним императором» 
(имея в виду фильм Бернардо Бертолуччи). Но больше всего меня 
расстраивало то, что многие люди просто отвечали «практически 
ничего». Я задавал этот вопрос десятки, сотни раз, и лишь один ответ заставил меня удивиться: «Чингисхан». Конечно, после каждого такого разочарования я мог взахлеб рассказывать собеседникам 
на своем ломаном английском о том, что я знаю, или мне казалось, 
что я знаю о пятитысячелетнем и занимающем 9,6 квадратных километра Китае. Хотя они слушали с изумлением и восторгом, меня 
пронизывала досада — почему же мы так много знаем об их литературе, искусстве, истории, революциях, известных людях, науке, 
технике и товарах, а они знают о нашем обществе и истории так 
мало, практически ничего.
Еще до того как я впервые выехал за рубеж, мне казалось, что 
из всех западных стран лучше всех Австралия — еще в студенческие годы мне довелось общаться с несколькими преподавателями из этой страны, и они оставили после себя прекрасное впечатление. Я был знаком не более чем с десятком австралийцев, и они 
не могли дать представление обо всем обществе в целом. Но почему эти несколько профессоров смогли заставить меня так хорошо думать об Австралии? Соприкоснувшись с семиотикой, я понял, что часть ничуть не тождественна целому, но она может дать 


представление о нем. Такого рода метаязыковой механизм познания человеком предмета — метонимия — это механизм генерализации, гештальтпсихология.
Во время моего первого полета самолетом компании “Singapore 
Airlines” у моего соседа оказались неисправны наушники. После 
того как у стюардессы не получилось устранить неполадку, она 
предложила пассажиру заполнить бланк претензии, сообщив, что 
он может получить в качестве компенсации пятьдесят долларов. 
Об этом стало известно всем пассажирам самолета. Получается, что 
эти небольшие расходы в пятьдесят долларов несомненно воспринимаются лучше и имеют больший эффект, чем рекламная кампания, в которую вложили огромные средства. С тех пор, каждый раз 
отправляясь за рубеж, я выбираю эту авиакомпании. Всего один 
рейс и всего одно пустячное происшествие заставили меня с доверием относиться к этой компании и даже к родной для нее стране 
и ее гражданам. Изучая семиотику, я понял, что один человек или 
мелкое событие может стать мощнейшим «большим» знаком предприятия, отрасли и даже целого государства или народа.
Прогуливаясь однажды по жилым районам Венеции, я забрел 
в глухой переулок и, уходя оттуда, решил еще раз оглядеться. Это 
был самый обычный тупик, но кроме отсутствия какого бы то ни 
было мусора, самым неожиданным и незабываемым для меня впечатлением оказалась повешенная на стене ваза с букетом свежесрезанных цветов! Глядя на эти цветы, я перестал крепко сжимать 
в обеих руках паспорт и кошелек — я впервые оказался в Европе, 
наша культура и идеология отличались, но сохранявшийся с самого детства страх перед неизведанным исчез. Из-за того букета цветов далекое стало близким и родным. Я смотрел на цветы и гадал: 
кто же этот человек, что за жизнь он ведет, какой у него характер, 
что каждый день он меняет букет цветов в глухом переулке, в котором даже люди встречаются очень редко? И вслед за тем, как мои 
догадки становились фантазиями, рождалось и символическое значение. Значимость этих свежесрезанных цветов на стене глухого 
переулка была больше, чем у цветов, специально высаженных на 
городских улицах. Разве это не культивация значения, которую 
ввел Джордж Гербнер, или «мягкая сила» Джозефа Наема? Конечно, прошедшую две мировые войны Европу не может представлять 


Предисловие
маленький переулок, но все зависит от нашего понимания. Знак 
получает распространение и признание в соответствии с простыми когнитивными привычками и стереотипами мышления людей, 
но здесь достаточно своих законов и хитростей.
Из-за драки двух китайских пассажиров за место в салоне самолет, следующий по маршруту Цюрих — Пекин 2 сентября 2012 года, 
был вынужден вернуться обратно. Это событие повлекло за собой 
множество споров о китайцах, обернувшись предубеждением, что 
«каждый китаец представляет собой Китай». Согласно опросу, проведенному “Perspectives Resources Inc” в 2008 году, 34% респондентов на вопрос «какой наиболее репрезентативный для американцев 
знак Китая» ответили: «рис». То, что «рис» стал наиболее репрезентативным знаком, конечно, смешно, как и убеждение о том, что те 
два подравшихся в самолете пассажира представляют весь китайский народ. Выше уже говорилось, что в процессе осознания человеку очень сложно объективно познать предмет «полностью». 
С таким стереотипным мышлением разве можем мы позволить 
говорить за всех китайцев и даже за весь Китай «рису» и двум развернувшим самолет хулиганам? Разве это справедливо, объективно и верно? Какие люди, предметы, события и товары из продолжительной китайской истории и в сложном китайском обществе 
могут стать наиболее репрезентативными знаками? Творить историю, конечно, важно, но так ли важно представлять ее? Какой из 
двух знаков — «Великая китайская стена» или «Яо Мин» — будет 
иметь больший эффект? Каким образом наиболее типичные знаки 
эволюционируют, проявляются, распространяются и принимаются? 
Изучая смысловые связи знаков и механизмы их распространения, 
я надеюсь, что сумею осмыслить эти вопросы и дать на них ответы.
В процессе написания данной книги я надеюсь добиться некоторых прорывов в классической лингвистике, семиотике и изучении коммуникативных исследований. Сложность интерпретации 
концепций Ф. де Соссюра ограничивает понимание предложенных им подлинных значений означающих, означаемых и прочих 
понятий в лингвистике и семиотике. Ролан Барт в своих работах 
лишь вскользь коснулся понятия «богатство означающих», его точка зрения не получила дальнейшего развития, однако, пренебрежение «богатством» и «обманчивостью» означающего еще больше 


отдаляет современных исследователей от изучения означающих 
в обществе новых медиа.
Джон Фиск и Лорен Хоукс всего лишь оперировали уже существующими теориями. В данной же книге применяются определенные базовые концепции и принципы классической лингвистики 
и семиотики к коммуникативной практике, соединяются семиотика и социальные коммуникации и выводится множество новаторских положений для данной области науки, которые заслуживают 
дальнейшего изучения: «взаимная и объединенная символизация», 
«селективное распространение», «совместное распространение», 
«передача целого через часть», «преобладающее распространение» 
и другие. Здесь предпринимается попытка обосновать вышеперечисленные положения и тем самым внести небольшой вклад в развитие семиотики и науки о коммуникациях.
Суй Янь


Глава 1  
Полисемия означаемого: 
процесс изменения 
классических знаков Китая 
в ходе истории
Какие персонажи, вещи, события и даже концепции, существовавшие на протяжении долгой китайской истории, могут стать 
наиболее репрезентативными знаками? Почему они могут представлять Китай? Какой образ Китая они могут представлять? Как 
эти знаки формировались, развивались, распространялись и были 
приняты? В этой главе мы затронем множество широко известных примеров и постараемся объяснить механизм передачи знаков Китая.
Уровни неявного значения означающего всегда формируются в определенном историческом контексте. Генерируя знак 
в определенном культурном пространстве, создается следующий 
уровень его интерпретации над плоскостью прямого значения, 
то есть формируется исторический контекст знака. Процесс конструирования неявного значения — это процесс искусственного 
отбора и различных интерпретаций, но этот процесс совершенно 
незаметен, и кажется, что он происходит сам по себе. Множество 
знаков Китая, обладающих сильным символическим смыслом, 


появилось в сложном и противоречивом историческом контексте, тем самым отражая изменчивость исторического развития.
1.1. Анализ факторов, влияющих 
на постепенное изменение неявного 
значения означаемого
Неявные значения означаемых множества исторических знаков формируются в конкретном историческом контексте, который 
отражает различные этапы истории Китая, а вместе с тем эволюцию развития китайского общества на этих исторических этапах.
Эпоха, местность, культура и другие факторы, 
создающие ограничения исторического контекста
Неявное значение одного и того же знака, исходя из контекста эпохи и социокультурной ситуации, может образовывать кардинально различные означаемые. Например, плетение косички во 
времена династии Цин1 — это знак существовавшей у маньчжуров 
традиции, косичка олицетворяла политическую власть династии 
Цин. Вместе с закатом этой династии люди отказались носить на 
голове так называемые «поросячьи хвосты», а сама косичка стала 
символом насмешки над низложенной династией и отсталостью. 
Другим плотно вошедшим в сознание китайского народа знаком является образ Конфуция. Поскольку Конфуций обладал колоссальной 
силой общественного влияния, его образ использовался правящим 
классом на протяжении многих сменяющих друг друга династий, 
наполняясь при этом самыми разными трактовками. В условиях 
изменяющегося исторического и социального контекста неявное 
значение Конфуция как знака также множество раз подвергалось 
изменению. Стоит отметить, что распространение знаков, символизирующих образ государства, имеет очевидный эффект Матфея: 
когда национальная мощь возрастает, позитивность знака непрерывно накапливается, но в ситуации, когда государство ослаблено, 
а экономика находится на спаде, растет восприимчивость людей 
1 Династия Цин (1644–1911) — последняя китайская императорская династия, 
во время которой у власти были маньчжуры из Северного Китая. — Примеч. пер.


Глава 1. Полисемия означаемого: процесс изменения 
классических знаков Китая в ходе истории
к негативным знакам. К примеру, «Опиумные войны»2, «багувэнь»3 
и другие знаки стали в глазах людей символами заката династии 
Цин, а о периоде расцвета династии Тан (618–907) в памяти народа 
отложились такие знаки, как «У Цзэтянь»4, «посланные в Китай»5, 
«Ли Бо»6 и другие.
Если считать, что фон исторического периода устанавливает 
вертикальные контекстуальные ограничения, то территориальный 
и культурный фон ограничивают значение в горизонтальной плоскости. Территориальные и культурные ограничения приводят к тому, 
что между субъектами должно существовать некое сходство и, более 
того, взаимное притяжение, в противном случае значение знака будет сложно согласовать, и двусторонний диалог не сможет состояться7. Люди из разных регионов, культур, обладающие разными политическими взглядами по-разному воспринимают один и тот же знак, 
и их интерпретации неявного значения также будут различаться.
Различия означаемых плоскости неявных значений знака продиктованы разницей культур, которые особенно проявляются в процессе межкультурной коммуникации. Возьмем, например, такой положительный китайский знак, как «дракон». В Китае дракон всегда 
воспринимался как символ правящей династии, воплощал собой 
счастливое предзнаменование и исполнение желаний, а древние 
2 Опиумные войны — две войны в XIX веке: Первая (1840–1842), Вторая (1856–
1860), по результатам которых Китаю западными державами были навязаны неравноправные договоры, низводившие его статус до полуколониального. — Примеч. ред.
3 Багувэнь — классическое сочинение из восьми частей, входило в состав экзаменационной системы кэцзюй в императорском Китае. — Примеч. пер. 
4 У Цзэтянь (624–705) — императрица династии Тан, правившая Китаем сорок 
лет. После смерти мужа, императора Гао-цзуна, была регентом своих сыновей, 
а в 690 году заняла трон самолично. Во время ее правления бурно развивалась 
культура, а религии буддизм и даосизм перешли под покровительство государства. — Примеч. ред.
5 «Посланные в Китай» — японские посланники, приехавшие в Китай с целью усвоения китайской культуры и ее дальнейшего распространения в Японии. — Примеч. пер.
6 Ли Бо (701–762) — поэт эпохи Тан, его характеризуют как «одного из бессмертных гениев поэзии», крупный культурный деятель, стоящий в одном ряду с такими 
поэтами и писателями, как Пушкин, Данте и Шекспир. — Примеч. ред.
7 См.: Линь Яли. Связь между знаком и контекстом // Гуйчжоу шифань дасюэ сюэбао (шэхуйкэсюэ бань). 2010. № 3.


китайцы считали себя потомками дракона. Однако в процессе историко-культурного развития «дракон» в странах Запада стал символизировать злое чудовище. Препятствие в коммуникации, вызванное 
различиями в культурном происхождении, в конечном итоге заключается в том, что в разных культурных контекстах один и тот же 
знак устанавливает разные неявные смысловые отношения и порождает разные означаемые. Чтобы избежать этого противоречия, 
в процессе коммуникации необходимо использовать те знаки, неявное значение которых совпадает для всех задействованных сторон.
Например, проблема выбора символа для факела Олимпийских игр в Пекине: принимая во внимание, что в контексте западных культур неявное значение дракона — это чудовище, для предотвращения превратного толкования Китай отказался от знака 
дракона в качестве символа и остановился на фениксе, имеющем 
положительное значение счастливой и долгой жизни как в Китае, 
так и на Западе. Такой консенсус устранил существующие барьеры 
межкультурной коммуникации, а на фундаменте благопожелания 
был успешно достигнут баланс между культурами Китая и Запада8.
Одним из препятствий в процессе международной коммуникации является отличие исторического контекста. Осуществление 
качественной международной коммуникации есть результат создания фундамента для понимания и овладения контекстом и Востока, и Запада, вследствие чего становится возможным и твердо 
придерживаться традиций национальной культуры, и представлять 
Китай на международной арене, используя универсальные знаки 
общечеловеческих ценностей.
Историзм знака: память о разных эпохах
В китайской истории могут быть найдены тысячи представляющих Китай знаков. Наиболее увлекательно то, что при смене династий, в разные периоды эти знаки могли наделяться совершенно 
противоположными неявными значениями. Изменения неявных 
значений означаемого в разные исторические периоды крайне насыщены, а отличия и противоречия в значениях некоторых, испытывавших глубокое историческое влияние знаков весьма очевидны. 
8 См.: Пэн Хуаньпин, Ван Чжихуа. Счастливые предзнаменования китайской культуры с точки зрения знаков Олимпийских игр // Циннянь цзичжэ. 2008. № 7.


Доступ онлайн
375 ₽
В корзину