Всходы. Из жизни политических ссыльных (изд. Союза русских социал-демократов)
Бесплатно
Основная коллекция
Издательство:
Год издания: 1900
Кол-во страниц: 48
Дополнительно
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Российская Сощальдемократическая Рабочая Партия.
Пролетарии выъ.еъ странъ, соединяйтесь!
ВСХОДЫ
ПЗЪ ЖИЗНИ ПОЛИТИЧЕСКИХ'!, ссыльныхъ
(повгсть).
Пздаше Союза русскихъ сощальдемократовъ.
nil
Цпта 60 сант.
SSCHLHlii В А.
Типограф1я „Союза": Geneve, route de la Cluse, J6 7.
Сентябрь 1900.
ВСХОДЫ-)
ИЗЪ ЖИЗНИ ЛОЛИТИЧЕСКИХЪ ссыльныхъ.
У . I, ' Ленин i
J 1««ЮТ£МсиН
- < j ■• % .,v3 4^ *и
— Жбанъ, гости! "ЫЦ -Lfg
Группа молодыхъ людей столпилась передъ дверью дере-вяннаго амбара, совсймъ заслонивши входъ. Впрочемъ, не веб —-wwЛйлли одинаково молоды. Челов'Ькъ, окликавппй невидима-го Жбана, обладалъ такой блестящей лысиной, которая вовсе не говорила о юности.
Передъ входомъ былъ насыпанъ причудливой формы окопъ изъ комьевъ бурой глины, оставлявшей такъ мало свобод- щзж. пространства, что одному изъ посетителей не достало места, и онъ взобрался на верхушку окопа, где его длинная и плотная фигура возвышалась въ настоящую минуту, какъ статуя на пьедестале.
Внутри амбара, прямо передъ дверью з!яла огромная че-Чйырехугольная яма, отделенная отъ порога узкой- каемкой ■ земли и посылавшая на встречу жаркому летнему дню прохладное дыхаше мерзлой подпочвы. Изъ одного угла ямы тор
*) Въ предлагаемом! очерке, между прочимъ, описываются программные споры, происходивнпе въ Якутск'!; въ 1898 г. между встретившимися тамъ политическими ссыльными, представителями разныхъ перюдовъ русскаго революцюннаго двпжешя. Очеркъ написанъ былъ для легальной печати, но редакцш журналов!, которымъ онъ былъ носланъ, даже не решились представить его цензур!;. Мы сохранили ззоповсюй языкъ, которымъ наши писатели вынуждены писать, и лишь кое-где позволили себе поставить точки на i.
Редакция „Рабочаго Дела“.
чаль конец! бревна, зам'Ьнявшаго лестницу. Изъ другого угла высовывались концы жердей, соединенных! и упертыхъ въ верхнгй край ямы, где подъ ними выпятилась огромная глыба земли, угрожавшая обвалом!.
— Жбань, вылезай! Гости!..—повторил! сь отгЬнкомь нетерпешя тотъ же самый человек!, не дождавшись ответа.
НИСКОЛЬКО МОЛОДЫХ!... -безусых! ГОЛОВ! съ любопытством! потянулись через! пррргь,' стараясь заглянуть вь яму и увидать носителя >тавд'е„'«4'райнаго имени. Одна смелая нога сделала попытку- внутрь, но человек.!, окликав ши! Жбде,,хадллдайР.отдернул! смельчака назад!.
— fekQ'IW ойаалиимий»*- поясниль онь, предостерегая.
Действительно, закраина перед! порогом! дала трещину и чуть держалась, и несведущи! человек! могь сразу образовать надь головою невидимаго Жбана целый обваль.
— Сейчась!—глухо послышалось изь ямы вь ответь на окликь, но вместо человеческаго лица показались две крепкая, косматая руки, поднявшая на закраину большую лохань съ глиной. Молодые люди передъ порогомъ, пренебрегая опасностью, поспешно подхватили лохань и вытащили на дворъ. Это было темь более кстати, что руки, поднявппя лохань, исчезли какь-то особенно стремительно и вслед! за этимъ внутри послышался стукъ отъ иадешя и крепкое ругательство. Яма была глубока и, чтобы достать до закраины, Жбань подмостилъ обрубки дерева, которые теперь разъехались подъ его ногами. Впрочемъ, черезъ минуту руки опять показались изъ ямы, на этотъ разъ поднимая низкую, пузатую кадку.
Изъ наклоненнаго края кадки вылилась внизъ струя свет-лаго разсола и, конечно, попала горемычному Жбану на голову, такъ какъ вследь за этимъ послышалось новое ругательство.
— Да ну же, вылезай! — увещевалъ лысый, подвигаясь на край ямы и убирая кадку.
— Принимай! ■— послышалось снова изъ ямы. На закраине другъ за другомъ появились большая бутыль съ моло-комъ, нога коровьяго мяса, обернутая въ старое байковое одеяло, и огромная кастрюля, плотно прикрытая крышкой.
Все это были матер!алы для приготовления снеди, такъ какъ было очевидно, что гости проголодались, и Жбану предстояло произвести великое „кормлеше зверей¹¹, выражаясь на мФст-номъ жаргоне. . .
— А что, бабъ нетъ?—спросилъ голосъ изъ ямы, когда выгрузка припасовъ была окончена.
— Да ну, вылезай!—вастаивалъ лысый. — Никого нетъ! Вотъ сюда пришли, хотятъ знакомиться!.. .
— Ну, такъ подержи бревно! - сказалъ голосъ.
Самодельная лестница имела способность перевертываться въ самые неподходящее моменты и бсзъ посторонней поддержки часто оборачивала свои ступеньки къ стене при первой попытке занести на нее ногу.
Человекъ съ лысиной нагнулся и сталъ держать бревно. Черезъ несколько секундъ надъ ямой появилась громадная голова съ всклокоченной бурой гривой и совершенно необъят-• ной бородой несколько более светлаго цвёта. И грива, и борода были обильно пересыпаны большими и маленькими кусочками глины и черезъ все лицо тянулись следы запачканным. пальцевъ, вытиравшихъ потъ.
— Давай руку, Мармошка!—сказалъ Жбанъ человеку съ лысиной и съ помощью щнятеля выбрался-таки на светъ Бож!й.
Одежда его состояла изъ грубой холщевой рубахи и ва-ляныхъ отопковъ и отъ всего его крепкаго полуобнажевнаго, заросшаго волосами тела валилъ ларъ, какъ отъ убегавшейся лошади. Яма была погребомъ и онъ ревностно углублялъ ее, намереваясь запустить туда деревянный срубъ. Несмотря на мерзлую землю, окружавшую ею внизу со всехъ сторонъ, работа лопатой и кайлой развивала такое тепло, что одежда являлась только лишнимъ стеспешемъ.
Молодые люди у порога съ любопытствомъ смотрели на эту необычайную фигуру. Лохматый Жбанъ былъ съ ногъ до головы весь засыпанъ землей и смахивалъ на Bia.
— Ну, давайте знакомиться!—сказалъ онъ, въ свою очередь разематривая гостей.—Я—Жбановичъ ВалерШ.
— Въ просторечш Жбанъ!—докончилъ человекъ съ лы
синой, объясняя кличку. Его собственная фамшпя была Мар-мольсюй, а въ сокращенш его называли Мармошка.
— Ты бы оделся, Валь!—прибавилъ онъ.
— Какъ я оденусь? — возразилъ Жбанъ, разсматривая свои испачканныя ноги.—Выкупаться надо!
Но все-таки онъ привелъ свой туалетъ въ болышй поря-докъ и даже въ вид! окончательной уступки взялъ съ полки амбара большой кафтанъ ciparo сукна и накинулъ на свою мокрую спину.
— Ну, знакомь! — снова сказалъ онъ, обращаясь къ Мармольскому и указывая глазами на гостей.
— Безпаловъ, Носовъ, Зубцовъ, Сапоговъ, Припасовъ, Янесъ,—сталъ перечислять МармольшНй подрядъ.
Это была группа молодыхъ, недавно только прибывшихъ нзъ Poccin, политических!, ссыльныхъ общаго покроя и довольно тожественнаго вида. ВсЬ они были въ болыпихъ сапогахъ и темныхъ рубахахъ—косовороткахъ, подпоясанныхъ узкими ремешками. Ихъ молодыя безбородыя лица были бл'Ьдны и носили сл4ды долговременнаго пребывания въ спертой атмосфера, но во вс4хъ глазахъ светились искры веселаго возбу-ждешя. Янесъ поверхъ косоворотки былъ одАтъ въ старый студенчесюй мундиръ и, въ отлшпе отъ товарищей, лицо его слегка обростало тонкими, черными волосами; но и въ его глазахъ мелькали гЬ же возбужденный искры. Можно было подумать, что эти молодые люди только-что удрали какую-то особенную, еще небывалую штуку и не могутъ опомниться отъ ощущешя внезапно прихлынувшей удали.
Жбановичъ улыбнулся.
— Носовъ, Припасовъ, Зубцовъ, Сапоговъ!.. — повторить онъ.
— А тамъ кто?—прибавилъ онъ, показывая на высокую фигуру, возвышавшуюся сзади на пьедестал!; изъ набросанной глины.
— Это Фокинъ!—сказалъ Носовъ, тоже улыбаясь въ от-в'Ьтъ.
— Вей они попались по одному дйлу!..
Жбанъ надблъ кафтанъ. въ рукава, запахнулъ его и подвязался веревкой.
— Сколько всехъ?—спросилъ онъ, что-то соображая.
— Дссятокъ!—отвйтилъ Мармошка.—Еще есть старики. ПолтавскШ возится съ лошадью, а Куляпка и Рязановъ си-дятъ съ Марылькой.
Жбанъ самодовольно улыбнулся. Мярылька была его маленькая дочка, родившаяся три месяца тому назадъ и составлявшая пастояпцй цептръ усадьбы Погор’Ьльцевъ, принадлежавшей ея отцу.
— А Маруся гд’к?
Этинъ именемъ, въ отлич1е отъ дочки, онъ пазывалъ свою жену.
— Ставить самовары, — сказалъ Мармошка — и разводить огонь...
— Ну, тащите!—сказалъ Жбановичъ, кивая головой гос-тямъ на припасы, разложенные по земле, и подхватывая кадку, — А потомъ пойдемъ во воду!
Изъ-за другой стороны амбара вышелъ еще одинъ чело-в'Ькъ, одетый въ синюю блузу и со штанами на выпускъ. Онъ былъ постарше другихъ, и его лицо на щекахъ было покрыто клочками жидкой бороды, похожей на прелую солому. Глаза у него были серые и злые; губы такъ плотно сжаты, какъ будто онъ опасался выпустить наружу какое-то слово, засевшее у веге во рту.
Онъ нехотя подошелъ къ Жбану и протянулъ ему руку.
— Это Спицынъ,—сказалъ МармольскШ, игравппй роль церемошймейстера.—Спица!—прибавилъ онъ—и очень острая.
Спицынъ презрительно улыбнулся и не сказалъ ни слова.
Погребъ находился среди большого двора, заросшаго травой и огороженнаго плетнемъ. На противоположномъ конце малорослый худощавый человекъ, одетый въ сбрую нанку, возился со старой белой лошадью, освобождая ее отъ узды.
Несмотря на свое долголетнее пребывание на лоне природы, ПолтавскШ не умелъ, какъ следуетъ, обращаться съ конской упряжью и поэтому на его долю роковымъ образомъ постоянно выпадало выпрягать и запрягать.
- 6 —
Жбановичъ и его гости прошли черезъ калитку на передай дворъ, простиравшейся передъ входомъ въ жилую избу. Сл'Ьва отъ избы былъ сд'Ьлаиъ густой нав'Ьсъ изъ сосепъ, об-тыканныхъ широкимъ полукругомъ, и въ тени его поставлен!, большой, грубо сколоченный столъ, окруженный такими же скамейками. Это было любимое летнее мёстечко Жбановича и его жены, такъ какъ солнце не проникало сквозь навесъ и отъ сосенъ струился здоровый смолистый аромата.
Погорельцы стояли на холме, откуда открывался красивый видъ на окружающее луговое пространство, перемежавшееся темпозелеными островками леса. Вдали темнела довольно крутая гряда холмовъ, замыкавшая горизонта. Но вся зта красота не искупала довольно чувствительнаго неудобства. Речка Горелая протекала по ближе, чемъ въ полутора верстахъ, и для каждаго ушата проточной воды нужно было совершить трехверстиое нутешоствёе, считая въ томъ числе обратную дорогу.
Правда, подъ холмомъ сзади усадьбы тянулась цепь лужъ, но вода изъ пихъ не годилась даже для белья. Зимою Горелая обсыхала и вымерзала, п Погорельцы превращались въ настоящую безводную пустыню, такъ какъ за водой приходилось ездить уже за пять верста. Впрочемъ, Жбановичу ездить было не на чемч.: летомъ онъ отправлялся по воду съ ведрами и коромысломъ, а на зиму старался запасать ледъ и съ января просто еобиралъ со своихъ обширныхъ дворовъ света, заменявши ему воду. Нельзя было удивляться, однако, что друпе зкители Погорельцсвъ съ пастуилешемъ холодовъ выселялись, оставляя своп летчпя поля со всемъ снегомъ въ нераздельное пользование Жбановича.
Усадьба Жбановича состояла изъ трехъ низкихъ бревен-чатыхъ связей различной величины, который.онъ срубплъ въ разное время собственными руками. Вместо крыши торчалъ конекъ, и только одна сторона была забрана двумя-тремя тонкими дранками. Это было тоже затеей Жбана, но затеей, которой никогда не суждено было осуществиться, такъ какъ
теперь онъ утверждалъ, что его потолки не протекаютъ и ни въ какой крыше не нуждаются.
Тощая белая сука, лежавшая у стола, увид'Ьвъ Жбана, вскочила и радостно бросилась ему подъ ноги.
— Веста!—громко крпкнулъ хозяипъ.—На место!
Собака описала большой кругъ по двору и сд'Ьлала-было попытку опять подскочить къ хозяину, но одумалась и остановилась у скамьи, безпокойно посматривая въ его сторону.
Возле навеса высокая, худощавая женщина возилась надъ старымъ, иочсрн'Ьвшимъ отъ времени самоваромъ, усердно раздувая .его длипнымъ саиогомъ, голенище котораго было надето на трубку. МаленькШ, светлый, пузатый самоварчикъ бойко попыхивалъ рядомъ, по временамъ выпуская изъ своей трубы целые снопы огня, такъ какъ вместо углей она была наполнена сухими щепками. Но съ болынимъ самоваромъ дело шло плохо: у него была въ труб'Ь небольшая, но очень зловредная дырочка, куда то—и—Д'Ьло попадала вода и тушила раз-горавппйся огонь. .
На встречу Жбану женщина подняла лицо и улыбнулась. При св’Ьт’Ь этой короткой улыбки, блеснувшей какъ молшя, лицо ея вдругъ показалось молодымъ и прекраснымъ, какъ будто ей опять стало 18 л’Ьтъ, вместо 35-ти. .
— Возьми, Пошехонка! — сказалъ Жбанъ, проходя мимо самоваровъ и направляясь къ избе.
Настоящее имя его супруги было Mapin Петровна, но она имела привилепю быть родомъ изъ Пошеховья, и это областное имя привилось къ ней такъ прочно, что иные изъ знакомыхъ забывали даже ея настоящее имя.
Это была совсЬмъ новая супружская чета. Оба они прожили лучшую половину своей жизни на холостомъ положеши въ полномъ одиночестве и располагали въ такомъ же виде дойти до конца.
Жбанъ- былъ действительно близокъ къ концу, такъ какъ его съедала глубокая и мучительная меланхол!я, оставшаяся въ его душе, какъ осадокъ отъ долгаго мытарства по тюрь-мамъ и въ ссылке, и онъ уже насилу волочилъ ноги; но природа разеудила иначе и въ одну решительную минуту пустила
въ ходъ самое простое и могущественное изъ своихъ средствъ. Теперь Жбанъ опять обладалъ медвежьей силой и добросовестно старался вложить ее въ свою землю, раскапывая ее въ самыхъ разнообразныхъ направлентяхъ и выводя огородныя гряды изъ земли, которую вынималъ изъ погреба, — а Марья Петровна молодела съ каждымъ днемъ.
Оба они до сихъ поръ еще не могли опомниться отъ своего неожиданнаго союза. Жбанъ въ сущности чувствовалъ себя неловко, но Марья Петровна въ своемъ повомъ положеш'и была, какъ рыба въ воде, особенно после того, какъ у нея родился ребеиокъ. Ей было только смешно и наедине она часто дразнила Жбана, напоминая ему различный подробности его первоначальнаго ухаживашя.
— А Марылька что д-Ьлаетъ?—спроснлъ Жбанъ, входя на низкое крылечко и собираясь открыть дверь.
— Балуетъ Машутка!—ответила Пошехонка пр!ятнымъ и тягучимъ говоромъ, делая особое ударсн!е па имени. Каждый изъ супруговъ сгаралъ своимъ племепнымъ иатрютизмомъ, и споры изъ-за него были единственной легкой дымкой, омрачавшей ихъ брачный горизонтъ. Они вели жестом пренья относительно того, къ какой нацюнальности принадлежптъ Марылька. Въ последнее время, впрочемъ, въ виде компромисса за ней стало устанавливаться имя „Славянки".
Колыбель Марыльки стояла въ задней комнате. Здесь было довольно темно, такъ какъ окна отъ света были завешены темными дабяными занавесками, но очень чисто. Жбанъ еще недавно обилъ все степы ивовыми прутиками и оштукатурилъ ихъ самымъ добросовестнымъ образомъ, а лотомъ оклеилъ блестящей новой бумагой. Марья Петровна въ свою очередь почти каждый день мыла полъ. Чистота вообще была ея слабостью, и она доводила ее до педантизма, несмотря на то, что о прислуге не было речи, и убирать за ребенкомъ и содержать въ порядке хозяйство приходилось ей самой.
Марылька лежала въ колыбели, но не спала. Занавеси колыбели были на половину отдернуты, и двое гостей усердно занимались молчаливымъ созерцашемъ этой маленькой человеческой куколки въ беломъ иолотняномъ коконе, откуда вы
глядывало сморщенное красное личико. Куляпка, ‘впрочемъ, больше разсматривалъ колыбель, такъ какъ она была дДломъ его рукъ. Онъ былъ столяръ по профессш и принялъ на себя добровольную обязанность поставлять по м'брй надобности для всЪхъ товарищей по ссылка д’Ьтсшя кроватки. Въ иные годы ему приходилось Д'Ьлать до шести кроватокъ.
Это былъ маленький, почти мишатюрный челов’Ьчекъ лЪтъ пятидесяти, съ бритымъ лицомъ и волосами жел’Ьзнаго цв’Ьта. Онъ былъ од'Ьтъ очень чисто; глаза его нмйли такой утомленный видъ, какъ будто ему весь свой в’йкъ пришлось возиться съ книгами, а не съ деревянными стружками.
Зато Рязановъ напряженно созерцалъ малютку, что-то сосредоточенно соображая. Онъ былъ статистикъ по ппофес-cin и призван™, и обыкновенно таюя челов’Ьчесшя единицы,. какъ Марылька, представлялись ему только какъ предикатъ къ граф’Ь, надъ которою было надписано: возрастъ до 1-го года,—но крошечное существо, бывшее передъ нимъ въ настоящую минуту, какъ-то не хотело уложиться въ соотв^тсвен-ную графу и совсЬмъ заслоняло и цифры, и выводы. Въ его душ'Ь упрямо шевелилось какое-то безпокойное чувство, и онъ все думалъ, даже съ некоторой тревогой, что вотъ Марылька сейчасъ пискнетъ и вс'Ь въ дом'Ь засуетятся; прибйжитъ мать, возьметъ ее на руки, выгонитъ ихъ изъ комнаты и будетъ ее
кормить.
Но, вместо матери, въ комнату вошелъ шумно и быстро отецъ.
— Марылька, гугу!—громко окликнулъ онъ дочку, заглядывая въ колыбель.
Девочка перевела къ нему свой смутный, но ничего не выражавппй взглядъ.
Glupia jest6s, Марылько! — сказалъ Жбанъ и протянулъ было ей палецъ, но во время спохватился, зам'Ьтивъ, какъ онъ
грязенъ.
Девочка сморщила личико и пискнула. Ей надоело лежать въ полномъ безд'Ьйствш и молчаши.
— Ребенко плачець. Тша накор1|й^—сказал 'Кумпка, отрываясь отъ созерцашя колыбели. „ '