Непокорные
Покупка
Новинка
Основная коллекция
Тематика:
Современная российская литература
Издательство:
Альпина Паблишер
Автор:
Войцек Виктория
Год издания: 2026
Кол-во страниц: 384
Возрастное ограничение: 16+
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование
ISBN: 978-5-0063-1775-8
Артикул: 898326.01.99
Очнувшись среди песков после собственной гибели, стражница Иса обнаруживает, что ее раны исцелены, а память стерта. Она возвращается к привычной службе и любимым книжкам, пообещав себе впредь держаться подальше от неприятностей. Но все меняется, когда в городе начинают бесследно пропадать люди, лабиринт не справляется с натиском чудовищ, а в Исе просыпается опасная сила. Чтобы спасти Имирье, ей и двум ее спутникам придется дойти до самого Мирового древа. Только Иса еще не знает, что боги вернули ее к жизни не просто так — у них на нее свои, пугающие планы.
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Marshmallow Books Москва Непокорные Виктория Войцек
УДК 821.161.1-93 ББК 82(2рос=рус)6-44 В65 Редакторы: Екатерина Звонцова, Анастасия Маркелова Войцек, Виктория. В65 Непокорные / Виктория Войцек. — М. : Альпина Паблишер, 2026. — 384 с. ISBN 978-5-0063-1775-8 Очнувшись среди песков после собственной гибели, стражница Иса обнаруживает, что ее раны исцелены, а память стерта. Она возвращается к привычной службе и любимым книжкам, пообещав себе впредь держаться подальше от неприятностей. Но все меняется, когда в городе начинают бесследно пропадать люди, лабиринт не справляется с натиском чудовищ, а в Исе просыпается опасная сила. Чтобы спасти Имирье, ей и двум ее спутникам придется дойти до самого Мирового древа. Только Иса еще не знает, что боги вернули ее к жизни не просто так — у них на нее свои, пугающие планы. УДК 821.161.1-93 ББК 82(2рос=рус)6-44 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети интернет и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ, для частного или публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru © Виктория Войцек, 2026 © ООО «Альпина Паблишер», 2026
Пролог Она помнила, как искала сказку. Искала сказку, а нашла смерть. Она сломалась, точно брошенная с верхней ступеньки кукла с подвижным деревянным тельцем, но думала почему-то лишь о том, что кого-то очень сильно подвела. А вокруг горячо дышала земля, обжигая ободранную кожу. Она лежала в темноте и старалась удержать в памяти живой образ, но вскоре он оставил ее, звонко рассмеявшись напоследок. Она тоже хотела смеяться, но грудную клетку сдавило. Когда мир померк, она не удивилась, только пожалела о чем-то глупом. «Я не дочитала книгу». «Я не застелила кровать». А затем все ушло. Тихо и не оборачиваясь. * * * — Она очнулась. Голос звучал нечетко, как из-под воды, на веках отплясывали яркие блики, а тело ненавидело ее — яростно затапливало
волнами боли. Она радовалась каждому отливу — один вдох, второй — и смирялась с приливами, не в силах даже застонать. — Можете говорить? — спросил все тот же мягкий голос. Таким говорят лишь те, кто, искренне волнуясь, пытается укутать пуховым одеялом слов. — Вы… — пробормотала она, но не услышала себя. Разве что почувствовала, как склеившиеся губы теперь неохотно разлепляются и трескаются, точно почва под слепящим Зерцалом. — Замечательно. Голос унесли ноги, оставив ее одну. А она не понимала, как может так болеть тело, прежде выносившее и тренировки, и глупые детские переломы. Она ойкнула, горло засаднило — казалось, она зачем-то проглотила кактус. Наконец голова начала вспоминать, что вообще-то приделана к человеку. К человеку с именем, прошлым, множеством постыдных историй и целой судьбой — ее теперь и хотелось за тоненький хвостик вытащить наружу. Но та не поддавалась, упрямилась. Постепенно она вытянула хотя бы имя. Искра. Короткое и будто ненастоящее — ну кто вообще так называет людей? Она не помнила, как выглядит, чем увлекается, но почемуто думала: нет, совершенно точно это имя не подходит ей. Подобно платью не по размеру или очень маленьким ботин - кам. С огромным трудом Искра все-таки разлепила глаза — вернее, сперва один, второй послушался не сразу. Она лежала на узкой, но удобной кровати у самого окна, из которого лился яркий свет. В первые же мгновения она словно ослепла: мир заполнился хищной белизной, пожирающей покрывало, и стулья, и высокий деревянный шкаф. Только привыкнув, Искра поняла, что комната морковно- рыжая, а у двери двумя низенькими стражниками стоят густые круглые кусты. Захотелось запустить в них пальцы: почувствует ли она приятную щекотку дрожащей
мелкой листвы или вены-прожилки? Рука дрогнула, но больше не пошевелилась. Искра, страдальчески выдохнув, вернулась к пустым закуткам собственной памяти. — Хвала богине! — послышалось от двери. Искра не повернула голову — не смогла, — но окинула вошедшего взглядом, о чем тут же пожалела. Боль старательно вбивала гвозди в череп, отвлекаясь лишь иногда и ненадолго. Человек в дверях был ей незнаком. Смуглый, замотанный в белое, точно в простыню, со множеством браслетов, которые позвякивали на запястьях при каждом движении. Звяк — и очередной гвоздь вре зался в череп. Звяк — снаружи осталась лишь плоская шляпка, вокруг которой заплясали трещины. — Я… — прошелестела Искра, но голос утонул в хлопающих на ветру занавесках, задевавших ее макушку. — Жива? Человек скрылся за стеной, а его белая улыбка, ослепительная, как само Зерцало, долго еще висела в темном прямоугольнике двери. Он вернулся вскоре с кривоватой глиняной кружкой, на боку которой были нацарапаны то ли буквы, то ли заклинания. Присел рядом и стал медленно поить холодной водой. Она сбегала из уголков рта, текла по лицу, пропадая затем в волосах. Как же Искре было хорошо, как же мало. — Еще, — попросила она, а глазам стало мокро и так солено, что она почти разозлилась на свою беспомощность. Но добрый человек достал платок прямиком из широкого рукава и утер безжалостные слезы. Спустя несколько кружек, спустя бесконечное множество улыбок, когда тело наконец чуть ожило, добрый человек произнес невозможное: — Вы живы. — И добавил тише, почти неверяще: — Мне, конечно, о таком рассказывали, но видеть воочию… Чудо. Какое чудо!
Он поведал все. Как Искру нашли у входа в старый город, как принесли на отрезе ткани перекрученную, словно половая тряпка, истерзанную, но дышащую. С должным старанием добрый человек возвращал на место каждую косточку. Со своими помощниками он общался руб леными фразами, много пил, но почти не ел: боялся, что волшебство, помогавшее Искре держаться за хрупкую жизнь, истлеет, оставив его наедине с пустым, посеревшим телом. Но чудо только расцветало, подобно пышному кусту: к концу дня затянулись раны, выровнялось дыхание, вернулся здоровый румянец. Добрый человек осматривал Искру, помня каждый из бесчисленных переломов. Но все срослись. И только нос с горбинкой — травма старая, родная — остался прежним. — Все болит, — сказала Искра, опустив ресницы и из-под них глядя на ладонь доброго человека, заботливо ощупывающую ее запястье. Собрала остатки сил — сгребла в кучу растрепавшимся веником — и подняла руку. Так славно, когда тело пусть неохотно, но слушается беззвучных приказов. — Осторожнее! — Добрый человек встревоженно дернулся. Искра в ответ лишь растопырила пальцы и попыталась улыбнуться. Вслед за ярким именем в памяти ожили работа, дом, полный детей, ласковый морской ветер и белые камни мостовой. Чернота зияла лишь в недалеком прошлом: Искра, как ни силилась, не могла вспомнить, куда шла и почему вдруг сломалась. Вот она стоит у ворот, за которыми простерся до горизонта зеленый луг, кое-где обрамленный деревьями. А вот уже лежит здесь, на мятых, мокрых от пота и пролитой воды простынях, стыдясь того, что где-то копятся дела, дожидаются своего человека. Если, конечно, ее, так внезапно пропавшую, не отстранили насовсем, отдав освободившееся место кому получше. — Скажите хоть, где я.
Она приподнялась — добрый человек поддержал под спину, — села, голова безвольно рухнула на грудь. Искра даже испуганно обхватила ее ладонями: вдруг отвалится, спружинит о колени, укатится в один из углов комнаты? — Рамих, — односложно ответил добрый человек, добавив ноты улыбки в голос. Искра посмотрела на него из-за упавших на лицо свалявшихся волос. Она давно мечтала побывать здесь, увидеть воочию, как посреди пустыни зеленеет обнесенный высокими стенами город. Как выгибаются над каналами деревянные спины мостов и белеют купола дворца, как шумят базары и сидят на цветастых коврах люди, разложив вокруг себя товары. Все это отпечаталось в памяти буквами с книжных страниц, хрупкими образами, быть может и далекими от действительности. Искре бы хотелось убедиться — или разувериться — лично. Но сейчас она думала лишь о том, как бы встать поскорее с кровати, как бы уйти — и не умереть по дороге повторно. Как странно: помнить мелочи из босоногого детства и такой же босоногой, до сих пор не закончившейся юности, но почти забыть, что случилось пару дней назад. Будто кто-то взял Искру огромной рукой, сжал в кулаке да и переложил на кровать в далеком Рамихе. Искра суетливо заерзала, запуталась в покрывале под сдержанные смешки доброго человека, но не смогла даже спустить с кровати ноги. Тело снова отяжелело — даже голова вскоре рухнула камнем на подушку. Искра вся была болью, терпимой, но от этого не менее неприятной. Тревожные слезы запутались в ресницах, размыли рыжину вокруг. — Вы, наверное, проголодались? — спросил расплывшийся добрый человек, мягко поправляя покрывало. — Да, — только и смогла ответить она, прежде чем расплакаться.
Как глупо было дотянуться до согревающих лучей мечты — и отступить в привычную прохладу тени, не прикупив даже ничего бесполезного, но радующего — вроде лампы, для которой у Искры точно не было ни масла, ни огня. Все-таки смерть не считается уважительной причиной не выйти на работу. * * * Силы возвращались так же быстро, как уходила боль. Искра, по праву считавшая себя если не самым невезучим человеком на свете, то уж точно отчаянно борющимся за это звание, даже ткнула себя вилкой — удостовериться, что ее не окурили ничем, не опоили. Но зубцы больно куснули бок, и Искра негодующе фыркнула, будто не сама пыталась проделать в себе четыре дырки. Добрый человек старательно сдерживал смех, но тот сам сбегал с губ, рассыпался сотней стеклянных шариков. Искре становилось неловко — за себя, за вилку, за белое хлопковое платье, в котором она выглядела как беспокойный дух. Ее одежда была безнадежно испорчена — и это описание не передавало того ужаса, который пережила бедная ткань, изорванная в лоскуты. Но Искре хватит и платья, чтобы добраться до дома-без-дома — точнее, до крохотной, почти пустой комнатки, которую ей когда-то выделили. Беспокоило иное: деньги. Путь из Рамиха до Альруна лежал неблизкий, за это время Искру точно похоронят — минимум дважды — и несколько раз уволят. Верхом дорога значительно укорачивалась, но и оплата возрастала вдвое. Считать Искра умела, но при попытке удвоить ноль — а именно столько денег при ней было — неизбежно грустила. Оставался еще маяк-портал. Мастера порталов возводили такие в каждом из крупных городов и время от времени