Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Люди мая: История одной семьи

Покупка
Новинка
Основная коллекция
Артикул: 898322.01.99
Доступ онлайн
239 ₽
В корзину
«Люди мая» — цикл камерных историй о времени и выборе, о памяти и любви. В рассказах и повестях сменяют друг друга разные жанры и эпохи: от полтавского предания XVIII века сквозь петроградские метели 1918-го — к напряженно гудящему миру наших дней и дальше, в технологическую утопию XXII столетия, где глобальный искусственный интеллект растит грядущее вместе с человечеством. Прошлое, настоящее, будущее разворачиваются в книге последовательным размышлением о Боге и о семье, о наших современниках и обитателях других времен — людях, которым выпало жить на стыках исторических плит: о священнике, потерявшем сына, об астроинженере, о молодой матери, в маленький мир которой пришла вой на. И о том, что жизнь может оборваться, но любовь и память остаются главным законом сохранения человеческой вселенной.
Кремчуков, Е. Люди мая: История одной семьи : художественная литература / Е. Кремчуков. – Москва : Альпина нон-фикшн, 2026. - 320 с. – ISBN 978-5-00223-965-8. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2289408 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Л ю  д   и  
м  а    я




Москва,  
История одной семьи
Евгений Кремчуков
Л ю  д   и  
м  а    я


ISBN 978-5-00223-965-8
© Е. Кремчуков, 2026
©  ООО «Альпина нон-фикшн», 2026
УДК 821.161.1-311.1
ББК 84(2=411.2)6-449
 
К79
Редактор  А Ш
 Кремчуков Е.
К79 Люди ма я: История одной семь и : [сборник ] / Евгений 
Кремчуков. — М. : Альпина нон-фикшн, 2026.  — 
304 с.
ISBN 978-5-00223-965-8
«Люди мая» — цикл камерных историй о времени и выборе, 
о памяти и любви. В рассказах и повестях сменяют друг друга 
разные жанры и эпохи: от полтавского предания XVIII века 
сквозь петроградские метели 1918-го — к напряженно гудящему миру наших дней и дальше, в технологическую утопию 
XXII столетия, где глобальный искусственный интеллект 
растит грядущее вместе с человечеством. Прошлое, настоящее, будущее разворачиваются в книге последовательным 
размышлением о Боге и о семье, о наших современниках 
и обитателях других времен — людях, которым выпало жить 
на стыках исторических плит: о священнике, потерявшем сына, 
об астроинженере, о молодой матери, в маленький мир которой пришла вой на. И о том, что жизнь может оборваться, но 
любовь и память остаются главным законом сохранения человеческой вселенной.
УДК 821.161.1-311.1
ББК 84(2=411.2)6-449 
Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было 
сред ствами, включая размещение в интернете и в корпоративных 
сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного 
использования, без письменного разрешения владельца авторских 
прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru



Открытка
Такую заводят пластинку
весь город плывет и цветет
сквозь вечер отрадный и тихий
прохожий как время идет
обратно где помнят и любят
с балкона из детства зовут
и юные майские люди
по птичьему праву живут




Поэма





Часть первая

Его попутчик сойдет глубокой ночью в Арзамасе. 
Простятся коротким рукопожатием, через две 
минуты поезд тронется. В одиночестве Петр наконец развернет на полке матрас и неторопливо, 
по-бурсацки аккуратно расстелет постельное белье. Он снимет подрясник и повесит его на плечики у двери. Припадая на правую ногу от покачивания, подрагивания несущегося сквозь ночь 
спального вагона, и всего длинного состава, и насыпи под ним, да и самой сырой земли, по которой проложен его железнодорожный путь, Петр 
выйдет в коридор и похромает в уборную. По возвращении мягко захлопнет дверь купе, опустит 
защелку. Устроившись на полке, заведет, как всякий раз перед отходом ко сну, наручные часы. Наружные — так вот оговоришься однажды и навсегда запомнишь. Нельзя, пока его самого не будет, 
нельзя, чтобы кончилось время здесь, снаружи — 
на границе двух сред, над поверхностью воображения. Нельзя, иначе распадутся в прах, иначе 
исчезнут скрепленные потоком минут образы 
и формы — и тогда очнешься утром в гулкой пустоте. Как в доме под снос, из которого все съехали 
и всё свезли.
Тебя одного забыли.


 

Подтверждая напоследок существование мира, 
отец Петр окинет взглядом тесное купе. Тусклый свет лампочки в изголовье, висящее у двери 
одеяние, большое зеркало, начищенные туфли 
на полу, чуть съехавшая вышитая салфетка на столике, телефон, две початые пластиковые бутылки 
с водой. На этих сваях ему воссоздавать купе утром. Он вспомнит недавний разговор с молодым 
соседом. Юность резка и категорична в своем 
требовании ответов, для нее равно неприемлемы 
что софистика, что диалектика. Он и сам был 
таким же — тридцать лет тому назад. Или, как 
в фильме- сказке, триста. Коротая вечерние часы 
в купе вдвоем с батюшкой, о чем еще пассажиру 
потолковать с ним, как не о смысле и предназначении?
Да вот, читаю, скажет юноша, подняв глаза от телефона. Книгу жизни — новости в каналах. Осуждаете? Он усмехнется. Ну так это о нашей жизни, 
о нашем времени хотя бы, а не об ископаемых ваших ценностях. С чего мне интересоваться написанным сто, двести, тысячу лет назад — другими 
людьми, в других вообще реалиях. Смысл? Книги 
мертвых — макулатура, я хочу читать книгу живого.
Как он задорно пылок, этот мальчик.
Либо смысл есть во всем, либо ни в чем нет. 
Разве не так?


Доступ онлайн
239 ₽
В корзину