Элеватор «Две башни»
Покупка
Новинка
Основная коллекция
Тематика:
Современная российская литература
Издательство:
Альпина нон-фикшн
Автор:
Шалашова Александра
Год издания: 2026
Кол-во страниц: 352
Возрастное ограничение: 18+
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование
ISBN: 978-5-00223-867-5
Артикул: 898261.01.99
Четыре года назад Слава погиб, упав с крыши заброшенного самарского элеватора. Но вчера его бывшая возлюбленная Аля получила от него короткое сообщение: «Увидимся?» Сбежав от мужа из Москвы, она возвращается в Самару и обнаруживает, что знакомый город превратился в зыбкую, пугающую антиутопию. Здесь по безлюдным улицам ездят белые маршрутки, в которых принято молчать, еду выдают по талонам, а по ночам бродят мародеры. Чтобы разгадать тайну послания из могилы, Але придется объединиться с друзьями из прошлой жизни и снова подняться на крышу зловещего элеватора — места, где когда-то оборвалась одна жизнь и чудом исцелилась другая .
«Элеватор "Две башни”» — психологический роман о травме, чувстве вины и болезненной попытке отпустить прошлое, где грань между реальностью и наваждением истончена до предела.
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Элеватор «Две башни»
Москва, Роман Элеватор «Две башни»
ISBN 978-5-00223-867-5 © А. Шалашова, 2026 © ООО «Альпина нон-фикшн», 2026 УДК 821.161.1-313.2 ББК 84(2=411)6-444 Ш18 Редактор М Г Шалашова А. Ш18 Элеватор «Две башни» : [роман] / Александра Шалашова. — М. : Альпина нон-фикш н, 2026. — 346 с. ISBN 978-5-00223-867-5 Четыре года назад Слава погиб, упав с крыши заброшенного самарского элеватора. Но вчера его бывшая возлюбленная Аля получила от него короткое сообщение: «Увидимся?» Сбежав от мужа из Москвы, она возвращается в Самару и обнаруживает, что знакомый город превратился в зыбкую, пугающую антиутопию. Здесь по безлюдным улицам ездят белые маршрутки, в которых принято молчать, еду выдают по талонам, а по ночам бродят мародеры. Чтобы разгадать тайну послания из могилы, Але придется объединиться с друзьями из прошлой жизни и снова подняться на крышу зловещего элеватора — места, где когда-то оборвалась одна жизнь и чудом исцелилась другая . «Элеватор “Две башни”» — психологический роман о травме, чувстве вины и болезненной попытке отпустить прошлое, где грань между реальностью и наваждением истончена до предела. УДК 821.161.1-313.2 ББК 84(2=411)6-444 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведен а в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было сред ствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru Книга создана в рамках писательской резиденции Дома творчества Переделкино
ƹǭǫǨǫǚ Он всё для не е делал, а она сучка. Они орут друг на друга посреди Казанского вокзала, и она, видимо, говорит что-то мерзкое и неправильное, поэтому он даже не дожидается, пока она зайд ет в вагон и найд ет сво е место. Он уходит по перрону обиженным шагом, не оборачивается, хотя раньше всегда дожидался проводницу, чтобы она обязательно сказала — провожающие, выходим. Без этих слов муж как будто не имел права оставлять е е одну. «Ты бы лучше к живым ревновал» — вот что сказала, сказала своему мужу Льву, который был с ней, вернул, спас. Волосы держал, когда от таблеток рвало, потом обнимал, когда знобило. И просто так обнимал. Всё делал, а она… Аля даже пыталась объяснить, что нарочно никому, кроме него, о поездке в Самару не рассказала, потому что это не так важно, просто надо кое-что проверить. Она ненадолго, на несколько дней, а потом верн ется, это Лев точно должен был понять. Проводница заглядывает, торопливо перечисляет правила поведения в поезде, потом смотрит с жалостью, приносит кофе, и Аля уже представляет, как ложечка будет всю ночь звенеть о стекло. — Скажите, я одна буду? — Аля спрашивает, с детства любила знать, радовалась, когда оказывалась одна в купе.
Проводница говорит, что узнает, но не возвращается. В купе быстро становится душно, и она снимает толстовку, оставшись в белой маечке на тонких бретельках, потом ложится и укрывается влажноватым пододеяльником. Болит что-то на скуле. Она трогает рукой, намеренно сильно прижимая пальцы, чтобы почувствовать. Синяк? «Это что, это кто меня?» — смазывается мысль, летит. Ч то-то стучит в сердце и ниже сердца, отда ется. Тук-тук, стук-стук. Это что? Она пробует не обращать внимания. Гладит синяк снова, не стирая, проявляя. Болит ещ е сильнее. «Так мне и надо, — она думает. — Так мне — ещ е и ещ е. Я заслужила. Стукстук. Тук-тук». Ведь это не муж, муж е е никогда не бил, только жалел. Даже смешно представлять — кто, Лёва, с его кудрявыми волосами, ласковыми руками с короткими пальцами? Он не мог, но всё явственнее в темноте под закрытыми веками представляется тот, кто мог. Извинился потом, конечно, в сущности, она была сама виновата, это она кричала, что раз у них никогда не будет детей, то нет смысла дальше жить вместе. Расстались они не из-за этого. Сон быстро приходит, сминает в голове все мысли. Аля открывает глаза в разбавленной неяркой лампочкой темноте. Ложечка лежит на столе рядом со стаканом, в котором вечером проводница принесла ей кофе. Когда успела вытащить, помнится же отч етливо звон, который стоял здесь всю ночь? Тук-тук. Проводница стучит в двери купе, приоткрывает — полоска света отсекает нижнюю полку Али, высвечивает
синие полоски на обнажившемся матрасе. Мелькают красные волосы проводницы, е е брови как будто нарисованные перманентным маркером с голубоватым отливом. Уж у не е-то точно никогда не размажется косметика, даже если проводница разрев ется, как Аля во сне. «Ну что же вы не вернулись, — думает Аля, — что же вы мне вчера не сказали?» — Уважаемые пассажиры, просыпайтесь, через полчаса Самара. Аля садится, трогает лицо — под глазами засохшие дорожки слёз, а веки опухли и покраснели. Проводница почему-то не уходит, жд ет. Ч то-то ещ е нужно? — А, вам же за кофе нужно деньги отдать, — вспоминает, — сколько там нужно? — Да тут уже что, — проводница отмахивается, — нисколько. Она сразу же уходит, но странно всё же — будто что-то сказать хотела, а не решилась. И почему — «тут уже что?». В туалете смотрится в зеркало — никаких синяков, нечего было даже и проверять. Это всего лишь сон, кошмар. Наверное, проснулась, всхлипывая, хорошо ещ е, что в купе никого не было. Да и сейчас возле туалета никого, как будто проводница говорила слишком тихо и никого не разбудила, кроме не е. Все в поезде будто под большой дозой кветиапина — не могут проснуться, тяжело чувствуют свои тела. У не е такое было, когда только принимать начала: тело привыкало, не могла проснуться до тр ех часов дня, никакая проводница не разбудила бы. Когда она ид ет обратно, по-прежнему никого не видно, а все двери в купе закрыты.
Когда она возвращается, за окном уже показывается большая Волга, очистившаяся ото льда, и привязанные лодочки — раньше, когда она просто ездила в гости к Славе, ей всё время хотелось ненадолго выйти из поезда здесь, посмотреть, как река может быть такой огромной, что за травы с узкими длинными стеблями и ж елтыми пушистыми головками растут на е е берегах, как спят лодочки, какими вер евками они привязаны к деревянным причалам. Какие ласточки- береговушки летят в сумерках над водой, охотясь на мошек и комаров. А в городе совсем другие ласточки. Она впивается ногтями в запястье, чтобы не думать о них. Ласточки вечно летали над их со Славой балконом по вечерам, когда солнце смотрело в Волгу, ловили насекомых, кричали. На балконе зачем-то был устроен большой металлический шкаф с отверстием вверху — почему-то ласточки всё время сбивались с пути и попадали в этот шкаф, так что ей приходилось каждый вечер проверять и выпускать тех, что попались. А однажды они со Славой куда-то уехали на несколько дней, а по возвращении нашли в шкафу м ертвую ласточку. Аля тогда плакала несколько дней. Вчера дн ем она зашла на сайт РЖД и купила билет — только туда, она всегда так делала, не хотела сразу думать о том, как станет возвращаться. Вчера же и мужу сказала, но он вначале как будто не понял зачем и даже вызвался проводить е е на Казанский. И уже там они не понимали, кричали друг на друга, хотя Лев плохо умеет кричать. Аля даже проверяет телефон — нет, ничего, ни словечка. Обиделся? Ладно, пусть. Через пару дней она верн ется, и они помирятся.
А позавчера Слава написал ей: «Увидимся?», и это радостно, и легко, и так в его стиле, без предисловий и всех этих здравствуй, ничего не значащих и не стоящих. Но только Слава е е м ертв уже четыре года.