Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Тайный лик

Покупка
Новинка
Основная коллекция
Артикул: 898227.01.99
Доступ онлайн
239 ₽
В корзину
Молодой иконописец Данилка приезжает в рудничную деревню на поиски пропавшего брата — старателя Степана, имя которого словно стерто: никто о нем не помнит. Почти столетие назад в этих местах родилась девочка манси, способная слышать голоса гор. Но старый шаман, ее дед, чарами зашивает девочке рот: по традициям их народа, женщинам запрещено говорить с духами. Две истории, разделенные временем, постепенно сходятся, открывая связь между утратой голоса, вытесненной яростью и насилием над памятью. Данилка сталкивается с собственной темной стороной и с древними силами, не прощающими вторжения.
Аникина, Е. Тайный лик : художественная литература / Е. Аникина. - Москва : Альпина нон-фикшн, 2026. - 400 с. - ISBN 978-5-00223-921-4. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2289289 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов



Москва, 
Роман


ISBN 978-5-00223-921-4
© Е. Аникина, 2026
© ООО «Альпина нон-фикшн», 2026
УДК 821.161.1-312.9
ББК 84(2=411.2)6-445
 
А67
 
Редактор А Ш
Аникина Е.
А67 Тайный лик : [роман] / Екатерина Аникина. — М.  : Альпина 
нон-фикшн, 2026. — 388 с.
ISBN 978-5-00223-921-4
Молодой иконописец Данилка приезжает в рудничную деревню на поиски пропавшего брата — старателя Степана, имя которого словно стерто: 
никто о нем не помнит.
Почти столетие назад в этих местах родилась девочка манси, способная слышать голоса гор. Но старый шаман, ее дед, чарами зашивает 
девочке рот: по традициям их народа, женщинам запрещено говорить 
с духами.
Две истории, разделенные временем, постепенно сходятся, открывая 
связь между утратой голоса, вытесненной яростью и насилием над памятью. Данилка сталкивается с собственной темной стороной и с древними 
силами, не прощающими вторжения.
УДК 821.161.1-312.9
ББК 84(2=411.2)6-445
Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена 
в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для 
частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца 
авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru


 

П
Д 
Вот она, значит, какая, Медной горы Хозяйка!
Худому с ней встретиться —  горе, и доброму —  радости мало.
П. П. Б. 
М 
С.  . Д П
— Смелый ты али заячья душа? Чего молчишь? Слышишь ли меня?
Степан и рад был ответить, да язык его точно в горле 
застрял, оттого и смог только закашляться и кивнуть.
— Так смелый?
И снова Степан кивнул и закрутил головой, силясь понять, откуда доносился голос. А он, голо с, —  доселе ласковый, девичий  —  вдруг сделался твердым и резки м, что боярский кнут:
 — Тогда иди к приказчику и скажи ему, Душно му Козлу, 
чтобы он пятую выработку от северной шахты закрывал 
и не смел дальше в глубь горы лезть! Там —  моя вотчина. 
А ослушается —  сама ход закрою!
Степан распахнул глаза и тут же осознал себя в постели. 
В полутемной избе стояла тишь, которую нарушало только 
дыхание спящей Дарёнки, а в голове всё звенели последние 


 
слова из видения: «Там —  моя вотчина. А ослушается —  сама 
ход закрою!» Казалось,  они-то его и разбудили, но в доме 
все было мирно: ни духов, ни русалок, ни пришлых девок, 
только Дарёнка посапывала, прижавшись к его боку.
Но уж больно яркий сон! И голос все дребезжал в ушах, 
будто кто за спиной у Степана стоял и слова злобно наговаривал: «Там —  моя вотчина…» Чья же вотчина в  горе-то? Никак Сама к нему явилась. Жарко сделалось от спящей рядом 
Дарёнки. Отстранившись, Степан приподнялся, вглядываясь 
в девичье лицо: в лунном свете, с глазами чуть раскосыми, 
словно подведенными углем, оно казалось безмятежным. 
Но миг —  и, почуяв его движение, Дарёнка проснулась. Без 
всякой стыдливости выскользнула из-под укрывавших ее 
шкур, потягиваясь и чаруя наготой.
— Ты чего?
— Дарён, мне идти нужно.
— Посреди ночи? Далеко ли?
— До приказчика сбегаю, как раз к рассвету и явлюсь.
Мягкая спросонья Дарёнка откинулась на постели, простонав в ответ  что-то невразумительное, и Степану подумалось, что она неверно истолкует его внезапный уход.
— Ты не бойся, я вернусь, Дарён. Я женюсь на тебе, как 
с дедом твоим сговоримся.
— Это еще к чему? —  Голос Дарёнки стал таким удивленным, что и сам Степан засомневался в здравости своей 
мысли.
— Ну как к чему? После нынешней ночи —  как по-ином у- 
то?
Дарёнка перевернулась на живот.
— Оставь. Что с того?
— Как оставь, Дарён? А  если у  тебя дите будет? 
Не могу я… Я ведь не от похоти к тебе хожу, люблю я…
— Тщ-щ.
Девичьи пальцы пробежались по его груди и прикоснулись к губам.



— Таинство слышишь в ночи? Не спугни его словом. — 
Привстав на локти, она поцеловала Степана. —  Ступай, милый друг, куда нужно, а после и поговорим.
Он вылетел во двор, на ходу завязывая пояс на полушубке. Бросил прощальный взгляд на сонную избу, притихшую в снегах, и поспешил прочь.
Кровь шумела в ушах, от бега становилось все жарче, 
и полушубок  пришлось-таки развязать, но еще за два часа 
до начала смены он забарабанил кулаком в ворота Душного 
Козла. Холопы приоткрыли двери и уставились на Степана, 
как на блаженного: мол, чего явился до зари?
— Пропустите к приказчику, дело есть! —  взмолился он.
— Они не вставали еще, поди прочь. —  Щель между 
створками начала исчезать.
— К полудню приходи, глядишь, примет, —  уже чуть 
более мирно донеслось из-за закрытых дверей.
Степан в отчаянии ударил по воротам и крикнул: 
— Сама Она ко мне явилась! Наказала из пятой выработки, 
что от северной шахты тянется, убираться, а не то худо будет.
Звякнула щеколда —  и между створками вновь появилась щель, из которой на Степана вылупился серый глаз 
холопа.
— Ее видал? Где?
— Не видал, да слыхал! —  Степан прислонился к щели 
и заговорил горячо и тихо: —  Сказала убираться из штольни, 
ее там вотчина.
— Да где ж  слыхал-то?
— Во сне явилась!
Проем захлопнулся, послышался лязг щеколды, 
но больше из-за ворот не донеслось ни звука. Степан постоял, комкая шапку в руках и надеясь услышать, что с той 
стороны хотя бы посмеются над ним, но холопы будто померли оба, да так и легли за забором.
«Верно, решили, что я сдурел совсем!» —  подумал Степан, вдруг ощутив, как холод облизнул его разгоряченную 


 
грудь под распахнутым полушубком. Но сейчас это было 
к лучшему —  остыть да поразмыслить. Штурмом брать ворота приказчика глупо, да и не послушают Степана: сон, 
видишь ли, ему дурной приснился —  взрослому мужику, 
а он с испуга и жаловаться побежал…
Но если бы то обычный сон был… И так захотелось Степану, чтобы впрямь лишь грезы к нему явились, лишь морок. Тогда мог бы он досыпать в объятиях Дарёнки, целовать ее худые плечи, вишневые губы, но… В досаде Степан 
ударил шапкой о снег и, отмахнувшись от ворот, холопов 
и Душного Козла, поспешил к Гумёшкам *. Нельзя было терять времени: если Козлу и прочим нет дела до Горы и ее 
духа, то старатели, у которых ночная смена в выработке, 
должны прислушаться к Ее воле. Лишь бы успеть до них 
эту волю донести, пока не стало поздно.
Сам Степан работал в другой шахте, в той, что к югу, 
и потому изрядно заплутал, явившись к незнакомому входу 
и впотьмах разыскивая нужную выработку. Наконец навстречу ему распахнулся выдолбленный туннель высотой 
в человеческий рост; обдал привычный жар печей, донесся 
лязг тележек. Степан скользнул мимо рудничного надзирателя и окликнул старшого —  Бориса, с которым знавался 
через два рукопожатия.
— Мне Хозяйка во сне пришла. —  Без вступления Степан наклонился к уху старшого. —  Приказала убираться 
из этой выработки.
Борис выпрямился и, обернувшись на товарищей, буркнул:
— Худо…
Звон кирок притих, и рудокопы насторожились, вслушиваясь в разговор.
— Не посмеяться ли решил над нами? —  Старшой посмотрел в лицо Степана, но тот выдержал его взгляд и покачал головой.
Гумёшевский медный рудник.



— Уносить ноги надо поскорее, пока не явилась, —  пробормотали из темноты.
— Да бог с тобой —  сон дурной мальцу приснился, а мы 
сразу бежать? Что  начальству-то скажем?
— Она просто так во снах не приходит, —  прошептали 
в ответ.
— В чем дело? —  К притихшим работникам подоспел 
рудничный надзиратель.
Сам тощий, бородка жидкая, да с весомой силой — 
двумя охранниками за спиной.
— Ты откуда явился? —  Он ткнул пальцем в Степана. — 
Не из нашей штольни точно. Иди давай подобру- поздорову, 
нечего мне народ отвлекать.
Не успел Степан испугаться надзирателя и плетей в руках охраны, как старшой Борис закрыл его спиной.
— Хозяйка к нему явилась, сказала убираться отсель.
Один из  охранников вздрогнул при упоминании Ее 
имени, едва заметно вжал голову в плечи и отступил на шаг, 
но надзиратель только затряс бороденкой.
— А мне что с того? Покуда сама во плоти не явится, 
приказчик выработку не закроет, так что не выйдем отсюда, 
пока не вынесут.
— Не уважаешь ты… —  рыкнул Борис, но плеть второго 
охранника разрезала воздух, обрывая фразу.
— Будь по-твоему! —  Женский смешок зазвенел, эхом 
отражаясь от стен.
Все взоры устремились ко входу в выработку, где в свете 
печного огня скрестила на груди руки незнакомая девка… 
Нет, не девка то явилась —  царевна. Степан таких в жизни 
не видал: высокая, тонкая, в платье чудном, малахитовом. 
Застыли с раззявленными ртами мужики- трудяги, и старшой Борис, и надзиратель с охраной, и сомнений не было 
ни у одного, кто стоит перед ними. Забыл Степан, как дышать, глядя на нее, на дивную, с бровями- дугами и косами 
черными, до земли, с лицом нездешним, обрамленным 


нитями каменного бисера, и глазами- изумрудами, что светились ярко, точно у кошки. И вся царевна была как кошка. 
И вдруг изогнулась, оскалилась —  вот-вот когти выпустит 
да вопьется.
Почудилось Степану, что стены зашевелились, точно 
ожили, —  это ящерицы тенями помчались по туннелю, 
а Хозяйка ножкой топнула и запела на языке неведомом, 
древнем, и такой силой полнилась эта песнь, что сами камни 
зарокотали с нею голосами подземных богов. А царевна повела плечами, словно танцуя, и вслед за ударами ее пяток 
задрожала земля, закачалась Гора Медная.
Захрустело, загромыхало, точно гром с небес покатился. 
Бросился Степан вперед, почуяв, как двигается скала. К выходу из норы, к основной шахте, к девице, что плясала. 
И мужики рванули, толкаясь локтями, спотыкаясь, топча 
друг друга, а потолок оседал перед ними и за ними, и пыль 
заполняла рты и глаза. Ударило  что-то Степана по уху, сбило 
с ног. Повалился он наземь, перекатился через  кого-то и пополз к свету, к Хозяйке, хрипя и глотая кровь, невесть откуда 
залившую рот. А она в глаза ему глянула и кивнула. Бережно 
каменная порода опустилась на спину Степана, как шуба 
меховая, прижала, и сдвинуться он больше не смог. Только 
смотрел вверх, на Хозяйку, завершающую страшный напев, 
а свет печи на входе в выработку становился все тусклее 
и гас, лишенный воздуха, покуда не потух вовсе.


Доступ онлайн
239 ₽
В корзину