Гнездо кабана: Истории из заповедника
Покупка
Новинка
Основная коллекция
Издательство:
Альпина нон-фикшн
Автор:
Панкова Надежда
Год издания: 2026
Кол-во страниц: 480
Возрастное ограничение: 12+
Дополнительно
Вид издания:
Научно-популярная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование
ISBN: 978-5-00223-894-1
Артикул: 898159.01.99
Книга написана зоологом, для которой кабан — не просто объект исследования. Надежда Панкова много лет работает в Окском заповеднике, ходит по кабаньим тропам, «читает» жизнь вепрей по следам на снегу и видео
с лесных фотоловушек. А еще у нее есть собственное маленькое стадо — три ручных кабана, чья повседневная жизнь открывает то, что в дикой природе увидеть почти невозможно. На страницах этой книги полевые наблюдения и научные факты соединяются с живыми историями о заповеднике и людях, которые в нем работают. Вместе с автором читатель познакомится с заповедными кабанами — Лосеногим, Черной и другими. Узнает, как устроено кабанье
сообщество, как эти животные общаются, растят поросят, делят пространство и еду, как проявляются их характеры и социальные роли внутри стада. Это увлекательное, т еплое и очень личное повествование о диких кабанах, заповеднике и привязанности ученого к «своему» виду. Книга адресована широкому кругу читателей: любителям природы и заповедных историй, всем, кто интересуется поведением животных и современной полевой биологией.
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
М, Надежда Панкова ГНЕЗДО КАБАНА И С Т О Р И И И З З А П О В Е Д Н И К А С иллюстрациями автора
ISBN 978-5-00223-894-1 © Панкова Надежда, 2026 © ООО «Альпина нон-фикшн», 2026 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru УДК 591.5:599.731.11 ББК 28.693.36 П16 Редактор А Щ Панкова Н. П16 Гнездо кабана: Истории из заповедника / Надежда Панкова. — М. : Альпина нон-фикшн, 2026. — 478 с. : ил. ISBN 978-5-00223-894-1 Книга написана зоологом, для которой кабан — не просто объект исследования. Надежда Панкова много лет работает в Окском заповеднике, ходит по кабаньим тропам, «читает» жизнь вепрей по следам на снегу и видео с лесных фотоловушек. А еще у нее есть собственное маленькое стадо — три ручных кабана, чья повседневная жизнь открывает то, что в дикой природе увидеть почти невозможно. На страницах этой книги полевые наблюдения и научные факты соединяются с живыми историями о заповеднике и людях, которые в н ем работают. Вместе с автором читатель познакомится с заповедными кабанами — Лосеногим, Черной и другими. Узнает, как устроено кабанье сообщество, как эти животные общаются, растят поросят, делят пространство и еду, как проявляются их характеры и социальные роли внутри стада. Это увлекательное, т еплое и очень личное повествование о диких кабанах, заповеднике и привязанности ученого к «своему» виду. Книга адресована широкому кругу читателей: любителям природы и заповедных историй, всем, кто интересуется поведением животных и современной полевой биологией. УДК 591.5:599.731.11 ББК 28.693.36
Содержание
Кабан и его зоолог Вместо предисловия 6
Заповедная прописка
36
Инженер, агроном и авантюрист 57
Вепревы дети: кабаны крупным планом 88
Кабан организует пространство 113
Как посчитать кабанов
140
Фотоловушка на кабана 159
Кабаны и их информация
187
По следам секача Лосеногого
219
Фекалии, ловушки или фотоловушки?
245
Знать кабана в лицо
253
Блеск и нищета кабанихи Черной
Между хищником и жертвой
Пегая — царица болот
324
Голодная зима
339
Хрюня: спасательная операция
349
Хрюня: укрощение дикого подсвинка
369
Хрюня: дневник кабаньего санатория 392
Борьба кабанихи Элеоноры
417
Тяготы лета
430
Кабан как личность
445
Кабаны и мы
463
Примечания
474
Самое строгое объективное описание либо изображение животного или растения все-таки отступает от истины в одном решающем отношении, если оно не делает очевидной красоту этого живого организма. <…> Мы не должны допускать ни малейшего отступления от реальности только потому, что нас на это толкает эстетическое чувство. Но, с другой стороны, наше изображение не будет совершенно точно соответствовать реальности, если оно одновременно не выразит красоты, присущей оригиналу . К. Л. Г
Кабан и его зоолог Вместо предисловия
По кабан ьим следам Я иду по кабаньим следам на снегу. Страшно подумать, сколько я уже тропила * этих копытных за то время, что их изучаю. Я ходила за ними в сограх и кедрачах Западной Сибири, но больше всего — в дубравах, сосняках, тростниках и ивняках юго-восточной части Мещёры. Именно здесь расположен Окский заповедник, в котором я работаю уже много лет. Следы уводят меня в густой ивняк, где легко и удобно идти кабану, но не человеку. Ветки хлещут меня по лицу, потому что оно расположено на их уровне и к тому же плоское и голое. И глаза у меня беззащитные — того и гляди веткой выколет. Не то что у кабанов: впереди длинное коническое рыло, а маленькие глазки расположены так, что в них ничего не попадет. А если и попадет — не велика беда, потому что глазное яблоко втягивается, соприкоснувшись с посторонними предметами. Такое специальное приспособление для жизни в густых зарослях. Кабан в ивняке, тростнике или березовой чапыге — как рыба в воде. Недаром А. А. Слудский писал, что форма тела у кабана «лещеватая» — то есть уплощенная с боков, как у леща. Мохнатыми ловкими рыбами лавируют кабаны в зарослях. А я — за ними. Так я ходила по Окскому заповеднику за секачом, которого назвала Лосеногий за широкий, почти лосиный шаг. Он милостиво разрешал мне идти по его следам. Это был взрослый, клыкастый и необычайно статный самец, бегав* Тропи ть — здесь: идти по следам животных, чтобы наблюдать за ними, изучать их поведение и ставить фотоловушки.
ший по всему заповеднику по своим секачиным делам. Пока не закончился гон, в день он мог пройти километров , чтобы пометить деревья на своей территории и пообщаться с живущими далеко друг от друга знакомыми самками. Например, с кабанихой, которую я назвала Черной за темную, по сравнению с ее детьми, окраску. Я ходила за Лосеногим, пока он занимался своими амурными делами, потому что изучала маркировочное поведение кабанов. Кабан просто жил свою жизнь, а я документировала каждый его шаг, каждое действие. Конечно, не за одним только Лосеногим я ходила. В базе данных у меня есть тропления секачей Горбатого, Чемодана, юного самца (подсвинка) Катыша, Натуралиста, самок Черной, Пегой и Элеоноры и других моих кабанов. А также многих и многих безымянных вепрей, неизвестно откуда появляющихся в заповеднике, а потом исчезающих за его пределами. Предчувствую вопрос: как я узнаю и различаю своих кабанов? Для этого у меня есть развешанные в лесу фотоловушки — камеры с датчиками движения, работающие в режиме «фото» и «видео». Фотоловушки распределены по лесу не как попало. Я устанавливаю их возле кабаньих деревьевчесалок, или, как их еще называют, сигнальных (маркировочных) деревьев. Зайдя почесаться о дерево, кабан попадает в поле зрения фотоловушки. Камера делает снимок и отсылает его через интернет мне, а затем записывает минутный ролик, который я просмотрю позже и узнаю подробности посещения кабаном дерева-чесалки. Изучение поведения кабанов — моя страсть. Основная же моя обязанность в заповеднике как териолога — мониторинг популяции кабанов (а также и некоторых прочих крупных млекопитающих). Но сейчас речь пойдет именно о кабанах. Идеально, если я буду знать в лицо (рыло) каждого секача и подсвинка из всех кабаньих стад. От меня требуется ежегодно определять численность кабанов в заповеднике, их распределение по территории, возрастной и половой состав по
пуляции, стадность (среднее число особей в группе), размер выводков, общую смертность и сохранность молодняка — те параметры, по которым можно судить о благополучии кабанов. Для этого я использую метод зимних троплений и анализ данных с фотоловушек. В Окском заповеднике популяция кабанов находится под контролем исследователей более лет, с момента возвращения этих копытных в юго-восточную часть Мещёры, где они были истреблены людьми еще в XVIII в. Изучали кабанов разными методами. Это и классические тропления по снегу, и отлов и мечение ушными метками, и научный отстрел. А сейчас пришло время максимально щадящих методов — таких как, например, фотоловушки, позволяющие получить много интересного материала без серьезного вмешательства в жизнь зверей. Интересно и даже почетно принять свою научную тему из рук предшественника, встроиться в ряд «кабанологов» Окского заповедника. Секач Лосеногий идет чесаться о толстенную сосну, кора которой снизу ободрана, а луб отполирован кабаньими боками. Вот она — преемственность в жизни кабанов: об это дерево чесались многие поколения вепрей. Я отмечаю местоположение сосны-чесалки в навигаторе, а потом, дома, смотрю карту с чесалками, составленную лет назад моим предшественником. И нахожу на ней ту самую сосну. Это преемственность, отличающая научную работу в заповедниках. Да, зачастую мы, сотрудники заповедника, не имеем доступа к новейшему дорогостоящему оборудованию, но наши работы ценны длинными рядами данных. Однако, осознавая всю важность работ по мониторингу состояния кабаньей популяции, я больше люблю этологические исследования. Мне всегда было интересно, как живет отдельно взятый зверь, да хоть тот же Лосеногий. Как проходит день кабана? Зачем он развешивает на кустах слюну, взбитую в пену, и трется о деревья? О чем он думает (и думает ли
вообще), когда идет по моим следам до дороги, а потом возвращается обратно? Что заставляет кабана менять направление движения, от чего зависит форма трека его суточного хода? Как он видит этот мир? Как это вообще — быть кабаном? Множество вопросов в моей голове, когда я иду по следу секача. А еще больше их у меня к кабаньему стаду, ведь это не простая группа ничем не связанных особей, а сложное сообщество с системой соподчинения и социальными ролями… Пригласить бы кабанов как-нибудь к себе на кофе (желудевый, конечно) и обо всем подробно расспросить. Но, увы, такое может случиться разве что во сне, а наяву знания добываются совсем другими методами. Итак, я иду через ивняк по следам кабанов. Я нагибаюсь, и мокрый снег сыплется за шиворот. Мне кажется, что через этот ивняк я иду целую вечность, будто я вовсе никогда не выбиралась из него. Ведь все мещёрские ивняки похожи друг на друга — серые, густые, неприютные. И вдруг впереди слышится взволнованное хрюканье. Да, именно так я называю этот клокочущий звонкий звук, который издает кабан, приоткрывая пасть. Сквозь кустарник ко мне бежит молодой рыжий кабан Руфус! К этому невозможно привыкнуть. Я слишком отстала, и он прибежал меня проведать. Ободренная его появлением, я пошла быстрее и скоро обнаружила и остальных своих кабанов — Фрею и Фанечку, роющихся в черном низинном торфе. Если Лосеногого, Черную, Пегую и прочих диких заповедных кабанов, бывших у меня под наблюдением несколько лет подряд, я могу назвать «моими» только в кавычках, то Руфус, Фрея и Фанечка — мои кабаны безо всяких кавычек. К нам с мужем они попали трехмесячными сиротками, и мы вырастили из них веселых упитанных подсвинков. Судьба этих ручных кабанов — служить науке и зоологическому просвещению людей. Мой супруг Алексей работает в заповеднике заместителем директора и сейчас много времени посвящает возне с бума