Архитекторша
Покупка
Новинка
Основная коллекция
Тематика:
Современная литература Европы
Издательство:
Альпина Паблишер
Автор:
Мадзукко Мелания Гайя
Перевод:
Манухин А.
Год издания: 2026
Кол-во страниц: 544
Возрастное ограничение: 16+
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование
ISBN: 978-5-0063-0285-3
Артикул: 898112.01.99
Путь юной Плаутиллы начинается в Риме эпохи Караваджо и Бернини, где ослепительное барочное золото соседствует с нищетой узких улиц. В домашней мастерской, в окружении книг, красок и чертежей, отец тайно обучает ее рисованию. Дерзкая идея — стать архитектором и возвести оригинальную виллу на холме с видом на город — кажется немыслимой для женщины XVII века. Но Плаутилла Бриччи так искусно лавирует среди придворных интриг, заговоров служителей Ватикана и происков художников, борющихся за выгодные заказы, что обретает шанс осуществить свою мечту.
Мелания Мадзукко, лауреат главной итальянской литературной премии Strega, создала масштабный роман о таланте и силе духа, которые позволили первой женщине-архитектору навсегда вписать свое имя в историю Вечного города.
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Melania G. Mazzucco L’architettrice
Роман-биография Перевод с итальянского Андрея Манухина Б е л ь Л е т р / B e l l e s L e t t r e s Москва, 2026
ISBN 978-5-0063-0533-5 (серия) ISBN 978-5-0063-0285-3 (рус.) ISBN 978-88-06-20942-1 (ит.) УДК 821.131.1 ББК 84(4Ита)-44 М13 Мадзукко М. Г. Архитекторша : [роман-биография] / Мелания Гайя Мадзукко ; Пер. с ит. А. Манухина. — М. : Альпина Паблишер, 2026. — 540 с. — (Главная героиня: романы-биографии). ISBN 978-5-0063-0285-3 Путь юной Плаутиллы начинается в Риме эпохи Караваджо и Бернини, где ослепительное барочное золото соседствует с нищетой узких улиц. В домашней мастерской, в окружении книг, красок и чертежей, отец тайно обучает ее рисованию. Дерзкая идея — стать архитектором и возвести оригинальную виллу на холме с видом на город — кажется немыслимой для женщины XVII века. Но Плаутилла Бриччи так искусно лавирует среди придворных интриг, заговоров служителей Ватикана и происков художников, борющихся за выгодные заказы, что обретает шанс осуществить свою мечту. Мелания Мадзукко, лауреат главной итальянской литературной премии Strega, создала масштабный роман о таланте и силе духа, которые позволили первой женщине-архитектору навсегда вписать свое имя в историю Вечного города. УДК 821.131.1 ББК 84(4Ита)-44 М13 © 2019 by Melania G. Mazzucco First Italian edition Giulio Einaudi editore S.p.A, Torino, Italy Published by arrangement with Rosaria Carpinelli Consulenze Editoriali and ELKOST International literary agency © Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru.
Эта книга посвящается Андреине, студентке, которая изучала в пятидесятых годах XX века архитектуру — и бросила университет, обнаружив, что женщины-архитекторы встречаются куда реже хибонита. Выйдя замуж, она родила двух дочерей. Младшая из них — я
Величие женщины заключается в том, чтобы не давать повода о себе говорить. Гортензия Манчини, герцогиня де Мазарини
Кит Эта штуковина была пыльно-серой и загнутой, как алхимическая реторта: пузатая у основания и резко сужающаяся кверху, размером едва ли с пол-ладони. На отцовском столе, поверх пухлой стопки бумаг, исписанных его лихорадочным почерком, она возникла так внезапно, что я приняла ее за пресс- папье или обломок античной скульптуры. По правде сказать, отец, вопреки недовольству матери, уже давно начал собирать всевозможные находки, творения рук человеческих, природы или случая: он откапывал их сам, выменивал у других охотников за сокровищами, а порой и покупал, так что теперь его маленький кабинет больше походил на лавку старьевщика, чем на мастерскую живописца. В ящичках грушевого дерева он одинаково бережно хранил фрагменты мощей, большие пальцы исчезнувших божеств и почечные камни, извлеченные шурином из ночных горшков пациентов, расставляя их на полках рядом с потрепанными книгами на иврите и латыни, анатомическими таблицами с изображением вскрытых трупов и даже тщательно запечатанными в хрустальные склянки клочками шерсти ксолоитцкуинтли и итцкуинтлипотцотли, то есть мексиканских собаки и волка — древнейших, окутанных мифами и легендами пород. Эта комната, вечно сумрачная, пропахшая клеем, гарью и старой бумагой, собственный мир моего отца с тех пор, когда он
еще не был моим отцом, неодолимо притягивала меня, как притягивает железо магнит. Отец требовал, чтобы его не беспокоили, но на задвижку никогда не запирался — возможно потому, что в глубине души рад был видеть, что я интересуюсь его диковинками, в отличие от сестры Альбины, никакого интереса к рисункам и сухоцветам не проявлявшей. На миг оторвавшись от листа, он прикладывал палец к губам в знак молчания. Потом обмакивал перо в чернила и начисто забывал обо мне. А я забиралась на табурет и, болтая ногами, наблюдала, как он пишет, пишет, пишет... неизвестно что. Сама я в ту пору едва умела читать по слогам. И не понимала, зачем художнику так часто пользоваться пером. Однако эта штуковина не походила ни на фрагмент скульптуры, ни на камень. Она источала резкий запах моря и разложения, словно когда-то была — а частично и оставалась — живой. Февральские морозы вынуждали держать окна закрытыми, но вскоре вонь стала настолько резкой, что вызывала тошноту. В первый же день мать в сердцах велела поскорее убрать эту гадость. Но отец лишь бросил на нее снисходительный взгляд. «Молчи, глупая женщина, — проворчал он, — ты сама не знаешь, о чем толкуешь. Эта “гадость” здесь ценнее всего прочего». «И чего же она стоит?» — оживилась мать, потянувшись к этой штуке. Но отец игриво шлепнул ее по руке. «Бывают вещи настолько редкие, что им и цены нет. Я бы ее и за тысячу скудо не продал», — заявил он. «За тысячу скудо я бы и муженька родного охотно сторговала, — рассмеялась мать, подмигнув мне, — да только муж мой, к несчастью, так много не стоит». И добавила с внезапной нежностью: «Прошу, Джованни, убери ее, она только воздух отравляет. Еще не хватало детям заразу какую подхватить». Но эту штуковину не убрали. Она так и распространяла по всем уголкам квартиры аромат моря и разложения, пока