Оно мне надо?
Покупка
Новинка
Основная коллекция
Тематика:
Письма. Дневники. Воспоминания (мемуары)
Издательство:
Альпина нон-фикшн
Автор:
Кустурица Эмир
Год издания: 2026
Кол-во страниц: 400
Возрастное ограничение: 18+
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование
ISBN: 978-5-00223-556-8
Артикул: 885315.03.99
«Оно мне над о» — литературные дневники Эмира Кустурицы, охватывающие период с 1994 по 2018 год. В них автор делится глубоко личными — зачастую циничными и противоречивыми — взглядами на кино, политику и человеческую природу. Повествование начинается в период распада Югославии и Боснийской войны, когда режиссер работает над знаменитым «Анде рграундом», и проходит через два десятилетия. Автор эмоционально переживает трагедию своей родины. Он описывает абсурдность войны и боль от потери Сараев а. Кустурица рассуждает о различиях между «естественным» и «искусственным» в кино, о роли режиссера как алхимика и о трудностях создания фильмов в период глубокого кризиса. На протяжении всего повествования Кустурица задается вопросо м: «Оно мне надо?», рефлексируя о смысле своих действий, о роли художника в турбулентные времена и стремлении избежать провал а, как морального, так и финансового , — и тут же отвечает на него утвердительно.
Тематика:
ББК:
УДК:
- 791: Массовые развлечения и представления. Киноискусство. Кинофильмы. Видеофильмы
- 821: Художественная литература
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Москва, Перевод с сербского ОНО МНЕ НАДО ЭМИР КУСТУРИЦА
ISBN 978-5-00223-556-8 (рус.) ISBN 978-86-89613-94-0 (серб.) © Э. Кустурица, 2018 © Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2026 УДК 821.163.41-94+79.633-051(497.11) ББК 84(4Сер=416)-46+85.374.3(4Сер)-8 Кустурица Э. К94 Переводчик О С Научный редактор, составитель раздел а «Персоналии» Е С Редактор А В Кустурица Э. К94 Оно мне надо / Эмир Кустурица ; Пер. с серб. — М. : Альпина нон-фикшн, 2026. — 400 с. ISBN 978-5-00223-556-8 «Оно мне над о» — литературные дневники Эмира Кустурицы, охватывающие период с по год. В них автор делится глубоко личными — зачастую циничными и противоречивыми — взглядами на кино, политику и человеческую природу. Повествование начинается в период распада Югославии и Боснийской войны, когда режиссер работает над знаменитым «Анде рграундом», и проходит через два десятилетия. Автор эмоционально переживает трагедию своей родины. Он описывает абсурдность войны и боль от потери Сараев а. Кустурица рассуждает о различиях между «естественным» и «искусственным» в кино, о роли режиссера как алхимика и о трудностях создания фильмов в период глубокого кризиса. На протяжении всего повествования Кустурица задается вопросо м: «Оно мне над о?», рефлексируя о смысле своих действий, о роли художника в турбулентные времена и стремлении избежать провал а, как морального, так и финансового , — и тут же отвечает на него утвердительно. УДК 821.163.41-94+79.633-051(497.11) ББК 84(4Сер=416)-46+85.374.3(4Сер)-8 Кустурица Э. Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru
ОНО МНЕ НАДО Название этой книги исцеляет, хотя на первый взгляд так вовсе не кажется. Здесь нет вопросительного знака, который по правилам правописания должен бы стоять в конце предложения. Дело в том, что ответ на такой вопрос находит жизнь. Поэтому «оно мне надо» задается не как нечто, что навсегда останется после нас. Дон Кихота Сервантеса, Рыцаря печального образа, бившегося с ветряными мельницами, чтобы сделать мир лучше, после сражения привозят домой к сестре. Тогда он разболелся и сказал, что все им сделанное было большой глупостью. И испустил дух. В сущности, он задал вопрос: «Оно мне было надо?» И от этого умер, а мы знаем, что в смерти нет ничего исцеляющего. Человек, овладевший художественным ремеслом, сомневается до последнего вздоха, а сомнение всегда возвращает его к началу и переплавляет этот вопрос в экзистенциальное состояние. Поэтому мне близка та философская мысль, что человек никогда не ступает в одну реку дважды *, или рационалистический тезис Декарта: «Сомневаюсь, следовательно, мыслю» **, хотя время, в котором мы живем, не требует от нас задавать серьезные вопросы и тем более сомневаться. Оно требует быть успешными, и в этом процессе сомнение отпадает * Отсылка к изречению древнегреческого философа Гераклита Эфесского «Нельзя вой ти в одну реку дважды». — Здесь и далее примечания научного редактора. ** Передача автором в свободной форме известного утверждения французского философа- рационалиста Рене Декарта «Cogito, ergo sum» («Я мыслю, следовательно, я существую»).
в первом же раунде нашей жизненной игры. Так я отличаю прошлое от восьмидесятых, когда шагнул в мир искусства, где уверенность в себе приводила к фильмам, становившимся хитами, и к тем, что рождались из сомнений. Я принадлежал к этому второму типу! Трудно найти человека, который хотя бы раз в жизни не сказал «оно мне надо». И чаще всего не находил верного ответа. В сумме окрашенных чувствами событий «оно мне надо» превращается в положение вещей, и четкий ответ может его затормозить, сделать бессмысленными начатые процессы и сбить его жизнь с пути. Представьте, что Дон Кихот, этот благородный человек, посреди идеалистического действия задал себе вопрос, прозвучавший в самом конце! Мы обычно понимаем, что надо было что-то сделать или нет, уже шагая сквозь туман, который сами же и создаем или который настигнет нас на жизненном пути. Тогда, всматриваясь в свет, скупыми лучами очерчивающий наш маршрут, мы осознаем, что он и может быть выходом. Но что делать, когда после череды успешных лет оптимизм и радость вдруг сменяются депрессией? То ли из-за внезапной лени, то ли как реакция на пройденный путь и чрезмерное количество событий? Или депрессия и лень — это одно и то же?! «Оно мне надо» — за последние двадцать пять лет я часто задавал себе этот вопрос, исписывая множество страниц. Дневниковые записи и реакция на арену социальной жизни, куда меня катапультировал первый фильм, были выражением моей открытости и собственных убеждений, но и моей эмоциональной реакцией на трагедию, через которую прошли народы в последней вой не. Это был самый большой удар, который я мог смягчить, именно записывая разные вещи. И, что важнее, последовавшие за этим события говорят о больших переменах
в мире, в котором мы живем. Сербия стала первой мишенью демократического тоталитаризма, весь мир перевернулся, и вот сейчас мы имеем такую планету, что не уверены, избежит ли она апокалипсиса, давно предсказанного в книге христианской. Записи в этой книге не предназначены отвечать на вопросы или разрешать крупные дилеммы. Все здесь родилось из потребности засвидетельствовать время, в котором я живу, и оставить след для тех, кто в будущем проверит, было ли все оно надо! Эмир Кустурица
ЮГОСЛАВИЯ РАСПАДАЕТСЯ, А Я СНИМАЮ ФИЛЬМ марта года Когда лифт гостиницы «Прага» поднимался на девятый этаж, было слышно, как противовесы погружаются в глубину, ударяясь о стены бетонной утробы. Эхо ударов отзывалось одно за другим и неуловимым путем увело меня в прошлое. Я почувствовал, что сердце в груди колотится так же, как в перерывах между футбольными баталиями на улице Авдо Ябучицы в Сараеве. Тогда голод заставлял меня мчаться домой и наскоро съедать кусок хлеба со смальцем, посыпанным паприкой, а потом назад, к продолжению схватки. Тросы, к которым прикреплен движущийся ящик, царапались друг о друга, а растерянный взгляд мальчика- лифтера усиливал мысль о том, что страх смерти не является первой и самой большой заботой человека! Падение вниз — древнейший страх человека. Новорожденный пугается, когда акушерка вздымает его из утробы матери в воздух, но первый страх рождается, стоит ему посмотреть вниз, на пол. Потом человек всю жизнь боится падения. К огда-то люди старались избежать нравственного падения, а сегодня они главным образом боятся финансового краха. Один провал подразумевает другой. Однако сегодня все наоборот. Выживание чаще всего означает безнравственность, поэтому деньги и мораль — разные предприятия. Мораль становится привилегией, и большинство
людей не осознают, что она помогает человеку сохранить целостность. Это одна из причин, по которой в лифте мы едем молча и пялимся друг на друга. Вот так мы выражаем сочувствие! В Западном полушарии все меньше и меньше сочувствия. Там страховые компании приняли на себя всяческие запутанные дела, связанные с человеческой душой. И я боюсь. Что, если коробка оторвется от тросов и вместе с противовесами полетит вниз, разобьется, а я выживу? Кепка лифт-боя съехала набок и держалась на тонком ремешке, врезавшемся ему в шею, и он время от времени его оттягивал. Пока под нами пролетали этажи, другой рукой он придерживал мой багаж, прислоненный к стенке. Смотрел на меня розоватыми глазами, как хозяин, в чей дом врывается буря. — Лифт времен русской оккупации! — Вы имеете в виду советской? — Как скажет господин. Но разве это не одно и то же? — Нет, — сказал я. Разговор не прервался, потому что он со мной соглашался. Это подтверждало давно известную разницу между нами и чехами. Во времена моей учебы под советским сапогом они были Востоком, а Югославия — ни Восток, ни Запад. Теперь они Запад. А мы? Ни Восток, ни Запад! На самом деле, они даже в большей степени ни Восток, ни Запад, чем были мы. Помимо страха падения, лифт-бой еще и боялся остаться без чаевых! Он был похож на главного героя книги Богумила Грабала «Я обслуживал английского короля». Глаза, уши, рот, нос — все так правильно расположено на его лице! Мне было понятно, что я никогда не вспомню