Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Вузовская педагогика: альтернативный взгляд

Покупка
Новинка
Артикул: 897690.01.99
Доступ онлайн
500 ₽
В корзину
В монографии рассматриваются вопросы вузовской педагогики. Дается критика позитивистского подхода к осмыслению проблем теории и практики педагогики. В человеке (предмете воспитания) утверждается вселенское начало, без учета которого невозможно очерчивать понятийный аппарат учебной дисциплины. Предлагается альтернативное прочтение педагогики: обращение к категориям изначальности духовности ученика, присутствия вселенских семантик и интенций в психике человека, взаимодействие с воспитанником на идеалистическо-интуитивистской основе. Методологией работы выступает идеалистическо-субстратная рефлексия А.А. Гагаева. Книга обращена к специалистам в сфере образования, студентам педагогических вузов, всем интересующимся отечественным воспитанием.
Гагаев, П. А. Вузовская педагогика: альтернативный взгляд : монография / П. А. Гагаев. – Москва : РИОР, 2027. - 232 с. – (Научная мысль). - ISBN 978-5-369-02198-9. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2288193 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
П.А. Гагаев
ВУЗОВСКАЯ 
ВУЗОВСКАЯ 
ПЕДАГОГИКА 
ПЕДАГОГИКА 
АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ВЗГЛЯД
АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ВЗГЛЯД
Москва
РИОР
МОНОГРАФИЯ


УДК 378
ББК 74.480
	
Г12
Гагаев П.А.
Вузовская педагогика: альтернативный взгляд : монография / 
П.А. Гагаев. — Москва : РИОР, 2027. — 232 с. (Научная мысль). — DOI: 
https: //doi.org/10.29039/02198-9
ISBN 978-5-369-02198-9
В монографии рассматриваются вопросы вузовской педагогики. 
Дается критика позитивистского подхода к осмыслению проблем теории и практики педагогики. В человеке (предмете воспитания) утверждается вселенское начало, без учета которого невозможно очерчивать понятийный аппарат учебной дисциплины. Предлагается 
альтернативное прочтение педагогики: обращение к категориям изначальности духовности ученика, присутствия вселенских семантик и 
интенций в психике человека, взаимодействие с воспитанником на идеалистическо-интуитивистской основе. Методологией работы выступает идеалистическо-субстратная рефлексия А.А. Гагаева. 
Книга обращена к специалистам в сфере образования, студентам 
педагогических вузов, всем интересующимся отечественным воспитанием.
УДК 378
ББК 74.480
ISBN 978-5-369-02198-9
©	 Гагаев П.А.
Г12
А в т о р :
Гагаев П.А. — д-р пед. наук, профессор. Является автором более 
200 печатных работ, в том числе 14 монографий и трех учебных пособий 
по проблемам истории и философии отечественного образования, теории 
текста как культурно-исторического феномена
Р е ц е н з е н т :
Волков С.Н. — д-р филос. наук, профессор Пензенского государственного технологического университета
ФЗ 
№ 436-ФЗ
Издание не подлежит маркировке 
в соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 1


ВВЕДЕНИЕ
 Ища человека в профессиональном
 священнодействии.
Автор
И еще одной своей книге даем жизнь. Родилась она спонтанно. 
Десять последних лет пришлось нам трудиться в вузе, читать педагогику и философию образования. Читать будущим педагогам — 
юношам и девушкам отчаянно решившим посвятить свою профессиональную биографию дорогому для нас делу — воспитанию детей. 
Как и ко всему в нашей жизни к преподаванию отнеслись серьезно и ответственно. Трудились, учились, размышляли, писали 
статьи — результатом всего этого и стала наша новая книга. Новая 
книга с ее достоинствами и недостатками. Полагаем, в ней есть то, 
что заденет теоретика вузовской подготовки, привлечет внимание 
преподавателя-практика, не оставит равнодушным всякого, кому 
не безразличны судьбы отечественной школы и отечественного педагогического вуза.
Формат книги — наши статьи периода последних десяти лет. 
Статьи по ключевым проблемам вузовской педагогики — предмет, 
задачи, гносеология и методология, понятийный аппарат, взаимодействие, содержание, обучающийся, преподаватель — об этом 
наша книга. Уязвимость ее — в формате собирания материала. Он 
сборный, отсюда присутствует некоторая эклектичность и, возможно, неполнота развертывания тех или иных положений. Видим 
это, тем не менее публикуем осмысленное и выраженное. Время 
торопит. Торопит и то обстоятельство, что предмет нашего обсуждения не представлен в официальной теоретико-вузовской педагогике. Теоретик бежит не позитивистского прочтения вузовской 
педагогики.
Материалом осмысления в книге стали труды по проблемам антропологии и гносеологии (прошлого и настоящего), общей педагогике, педагогике высшего учебного заведения (как учебной дисциплине), свой опыт преподавания в школе и вузе.


Введение
Методологией работы стала идеалистическо-субстратная рефлексия А.А. Гагаева, согласно которой в предмете исследования 
удерживается его едино-множественная основа и характерное для 
него стремление к персонификации.
Срединное книги — удержание вузовской педагогикой метафизики человека, его вселенской природы. Ныне она этого не делает. 
Малое, измеримое, либерально-ориентированное и в этом несущее 
ущерб человеческой духовности — осуществляемое педагогикой. 
Призвана она учить будущего педагога видеть всего человека, человека больших (вселенских) смыслов и интенций, человека, независимо от внешнего восходящего к себе как высоко-высокой субъектности. Чему учить растущего человека (открывать в нем некое), как 
учить (на внецелевой, интуитивно-созерцательной основе), чего 
избегать (место прагматики в воспитании) — этому посвящена 
наша книга.
Подчеркнем: предлагаемое вовсе не теснит традиционное в вузовской педагогике. Предлагаемое вводит его в более широкий антрополого-гносеологический контекст. Разумеется, при принятии 
излагаемого формат (объем), качество (содержание) и характер 
действий преподавателя нужно серьезно менять.
Книгу обращаем к тем, кто не ищет себе выгоды.
Книгу обращаем к тем, кто ищет истину.
Автор, 2026 г.


В настоящей части монографии рассмотрим вопросы методологии прочтения педагогики в высшем учебном заведении. Общее 
состояние теоретико-педагогической мысли, вузовская педагогика 
(проблемы, противоречия), вселенскость человека, гносеология 
воспитания человека как вселенской духовности — об этом и близком ему будем размышлять в представляемом. 
О ТЕОРЕТИКО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ В РОССИИ
А король-то голый.
Х. Андерсен
Отечественная педагогическая мысль переживает кризис. Новое 
ею не создается. Ею не решаются задачи, ставящиеся пред отечественной школой временем: формирование человека с широким 
философско-гуманитарным мышлением, развитыми творческими 
способностями, планетарной ответственностью и др. Заимствование идей западной образовательной практики (компетентностный 
подход, стандартизация содержания обучения, технологизация обучения и пр.) на нетворческой основе — реалии отечественной теоретической мысли. 
Причина обозначенного, в нашем прочтении, в неготовности 
теоретика воспитания выйти из рамок гносеологии, предложенной 
и развитой отечественными психологами и педагогами в предшествующие десятилетия. 
Гносеология классиков советской педагогики и психологии — 
Л.С. Выготского, С.Л. Рубинштейна, А.Н. Леонтьева, М.Н. Скаткина, И.Я. Лернера и др. — гносеология позитивистско-марксистская. Благодаря ей и им в XX веке и было создано одно из лучших 
в мире учебных заведений — советская школа. Время, однако, не 
останавливается, и школа, конечно же, должна учитывать как происходящее в социуме, так и в науке о человеке, а соответственно 


и следовать человеку в своих педагогических деяниях. Следовать 
человеку в воспитании ныне означает воспринимать и принимать 
его не только как биопсихосоциальное существо, но и как вселенскую субъектность. Работы К.Э. Циолковского, В.И. Вернадского, 
Тейяра де Шардена П., Роберта Ланцы и других ученых именно эту 
гносеологическую реалию определяют как основание воззрений на 
человека. С доводами названных ученых, принимая во внимание 
труды предшествующих философов (Платон, Кант, Руссо и др.), 
трудно не согласиться. 
Новое и нужное в педагогике, полагаем, связано с названной 
гносеологией. Обращение к ней и может помочь открыть и удержать в поведении человека растущего срединное его, то, что составляет его естество и драму. 
Литературы по поставленной проблеме практически нет. Если 
и есть критика официальной педагогики, то она или чрезвычайно 
робкая [6], или в силу формальных причин воспринимается как 
маргинальная. 
Возможности и пределы гносеологии позитивистской, возможности гносеологии человека как вселенской субстанции — предмет 
(целеполагание) нашей работы. 
Позитивизм 
Позитивистская, или материалистическая, гносеология опирается на положение о сводимости бытия (его явлений, процессов 
и пр.) к инварианту, к тем или иным формам общего. Бытие в контексте названной гносеологии редуцируется к понятию, схеме, 
функции, закону, правилу, теории и  прочему близкому. Корректность (научную достоверность) формулирования тех или иных 
положений обсуждаемая гносеология поверяет опытом, экспериментом (нововременное знание).
Позитивистская гносеология дала жизнь таким психолого-педагогическим понятиям, как индивид, личность, индивидуальность, 
деятельность, развитие, формирование, взаимодействие, социализация, ценности и установки, целеполагание, содержание обучения, 
коллектив и пр. Посредством данного инструментария описывается становление и введение человека в современное ему общество 
и в его собственный психо-социальный мир.
Приведенный инструментарий действительно позволял и позволяет корректно с психолого-педагогической точки зрения вступать 


О теоретико-педагогической мысли в России
в процесс становления и развития индивида как социального существа и направлять его (процесс) с учетом происходящего в современном сообществе. 
Признавая действенность позитивистского подхода в описании 
педагогических процессов, укажем на его пределы (ограниченность). Психология и педагогика общего не видит и не признает 
в человеке то, что не может быть верифицировано на языке дефиниции, правила и прочего. Предел обсуждаемого — измеримое в человеке. Как это ни прискорбно звучит, но вся отечественная классика в сфере светской — государственной системы образования — 
занималась исключительно указанным, и не более того. 
Человек как существо, живущее своим, своим как большим (вселенскими смыслами и интенциями), как существо, не прогнозируемое и не манипулируемое ничем внешним, как существо, восходящее 
к себе самому под влиянием некоего внутреннего своего… — все 
это — как вещь в себе (стилистика Канта) — выпало из внимания 
отечественных ученых, выпало как несущественное или, что точнее, 
как не имеющее статуса достоверности. 
Современная отечественная теоретико-педагогическая мысль 
осталась мыслью последовательно позитивистской. Изменилась 
в ней лишь ее политико-ценностная направленность. Из мысли 
советской — социалистическо-классовой — она превратилась 
в мысль либерально-прагматическую. Предмет и целеполагание 
современной педагогической мысли — человек успешный (в сфере 
академической, профессиональной, социально-культурной, иной), 
способный конкурировать с себе подобными в условиях разноукладной экономики и резкой социальной дифференциации, специализирующийся в некоей конкретной социальной или профессиональной сфере деятельности, Предмет и целеполагание современной мысли — человек, прогнозируемый и управляемый (живущий 
измеримым, малым, внятным для внешнего наблюдателя); не ищущий невнятного (большого) и удовлетворяющийся достигаемым 
положением в социуме. 
Очерченное о целеполагании позитивистско-либерального прочтения человека растущего объясняет принятую модель школы 
в современной России. Компетентностный подход к организации 
обучения, тотальная стандартизация содержания обучения, его профилизация и профессионализация, технологизация воспитательно-образовательного процесса, снижение статуса учителя в вопро
сах воспитания и образования, общая ориентация на социальную, 
академическую и иную успешность, приветствие конкуренции 
в сфере образования — определяющие черты отечественной школы. 
Полагаем, и Р. Уайт, и Дж. Равен, и другие теоретики компетентностно-либеральной модели европейской школы приняли бы реалии современного обучения в России в качестве близких идеалам 
западной образовательной традиции. 
Подчеркнем: приведенное о современной школе России — не 
новация отечественных теоретиков. Все это механическое заимствование внешних идей, и не более того. Отечественная мысль не 
продвинулась со стороны гносеологии ни на шаг вперед. Пред нею 
остался тот же предмет познания, что и в XX веке — человек в его 
измеримом, то есть человек как личность, как деятельность, как его 
социализация и пр. 
Глубинное человека, его смыслы, его чаяния, его внутренние 
интенции — не измеримое, но неизменно присутствующее в нем — 
в названных социально-педагогических реалиях (концепции либерально-прагматического образования) не представлено. Нет монографий, нет работ, ставящих вопросы о стеснении духовности обучающегося рамками компетентностно (либерально-прагматически) 
организуемой модели образования. Академия образования РФ этой 
проблемы не видит и, что более важно, не в состоянии разрешить 
вопросы, связанные с осмыслением указанного (нет ученых, повторим, способных мыслить за рамками гносеологии позитивизма). 
В завершение очерка об использовании позитивистской гносеологии в нашей стране заметим, что советская психолого-педагогическая мысль в силу обращенности к абсолютному (идеалам коммунизма) вырывалась из оков рационализма и потому вставала 
вровень со временем (пример — тексты В.А. Сухомлинского). Современная либерально-позитивистская педагогика этим не отличается. 
Вселенскость человека
Человек с его рефлексией есть выражение всего универсума — так 
о homo sapiens выразился П. Тейяр де Шарден [10, с. 109]. Принимая это суждение (нами оно принимается), следует быть готовым 
к критическому осмыслению понятийного аппарата трактовки человека и человека растущего. 


О теоретико-педагогической мысли в России
Личность человека, его деятельность, его мышление, его познание, его коммуникация и пр. — все это в традиционном прочтении 
лишь часть его, его социальное, и не более того. Весь он в ином, 
вбирающем названное как свою часть и открытом иному большему. 
Весь он в его духовности как некоей вселенски оформленной реалии, в его созерцании как вступлении во все и вся, в его слове как 
удерживающем в себе все и вся и единящем все и вся.
Личность — малое человека, то, что поддается измерению и прогнозированию в нем, то есть его социальное. Духовность человека 
есть его связь со всем и вся. Духовность есть включенность человека в бытие всего и вся, и потому выразить ее исчерпывающе невозможно. К ней можно лишь приблизиться. Приблизиться и на языке метафоры, образа передать ее срединное (идеи В.Соловьева, 
Н.А. Бердяева, Н.О. Лосского, С.Л. Франка и других идеалистически мыслящих философов). 
Созерцание есть нечто большее, чем традиционное познание 
и деятельность. И познание, и деятельность суть обусловленное 
бытием — эволюцией, процессами выживания человека на планете 
Земля. Предмет их — опять-таки малое и измеримое. Созерцание 
есть прерыв бытия, прерыв обусловленности и вступление во все 
и вся на внецелевой (внедеятельностной) основе. Вступление как 
в свое, как близкое себе, как присутствующее в себе (Н.О. Лосский, 
С.Л. Франк и др.; до них — Платон и И. Кант). 
Созерцание дарует человеку его самого и окружающее. Оно мгновенно полнит человека рефлексией самого себя и окружающего 
и в этом ставит его на очередную для него ступень его взросления [4]. 
Слово — реалия, открывающая и вводящая человека в бездны 
всего и вся. Знак есть аналог вселенной, ее образ и ее смыслы. Природа знака именно эта, и не другая. Надо только не уподоблять 
знак — слово — инструменту выживания на планете, и не более 
того. В слове человек открывает вселенское в себе.
Принятие положения о человеке как вселенской субстанции 
ставит вопрос о генезисе человеческого «я». Человек, иcходя из обозначенного, не рождается tabula rasa (идея восходит к Локку). Человек изначально — по рождении — несет в себе некое вселенское. 
Человек приходит в мир собою. Платон некогда это утверждал и был 
прав [9, Менон]. Человек приходит в мир с психикой, в каковой 
потенциально представлены вселенские семантики и интенции (термин и понятие наши [3, с. 43–50]). К числу этих образований отно
сим саму рефлексию (удержание себя в отделении от всего и вся), 
стремление удержать в себе все и вся, принятие себя как сопоставимого со всем и вся, ответственность за все и вся, интенцию внести согласие во все и вся, видение своей незаменимости в бытии 
и некоторые другие (там же).
Человек в своем взрослении восходит к себе. Внешнее стимулирует, и не более того, его внутреннее. Человек в себе открывает большие смыслы. Они как данность, как изначальная его определенность 
(стилистика Аристотеля [1, с. 372]) обнажают его срединное — его 
вселенское и индивидуальное я. Удел человека — открывать себя, давать простор своему изначальному я, гранить его и в этом и с этим 
исполнять свою вселенскую миссию. 
Принятие человека в указанном виде предопределяет его аксио-гносеологию. Человек принадлежит себе, и только себе. Принадлежит себе как живущему большим и не сводимым ни к чему. Человека ни описать, ни предсказать, ни тем более заставить мыслить 
и поступать определенным образом невозможно. Всегда он — в себе 
самом, во всяком случае, — останется самим собою (хочется сказать 
вещью в себе [5, с. 82]; нечто близкое о феномене человека в наше 
время пишется в работе Роберта Ланцы [7, с. 218]). 
Невмешательство и поддержание восхождения человека к себе 
самому через сосредоточение его на самом себе — аксио-гносеология педагогики человека как существа вселенского. Теоретически 
обозначенное подготовлено суждениями Платона. Отчетливо 
оформлено как гносеологический принцип в воспитании гением 
Л.Н. Толстого [11, с. 117]. Развито в наше время в виде концепции 
педагогики невмешательства [3].
Завершая очерк гносеологии человека как существа вселенского, 
укажем на необходимость формирования особого языка описания 
процессов развертывания духовности индивида. Специфика этого 
языка — его метафоричность, образность. Причина тому — предмет 
описания. Предмет описания в педагогике — человек как все и вся 
(идея о метафоричности описания всего и вся восходит к трудам 
Платона [9, Федр; рассуждения о душе]). Все невозможно свести 
к некоему определенному. 
Верен ли тезис о кризисе современной психологии и педагогики? Так ли уж бесплодны искания современных теоретиков развития и воспитания? Вот, например, новое направление в психологии — психология смыслов. Результаты исследований в обозначен
Доступ онлайн
500 ₽
В корзину