Учебное чтение в Древнем мире и Средние века: опыт историко-психологической реконструкции
Покупка
Новинка
Основная коллекция
Издательство:
ГрГУ им. Янки Купалы
Автор:
Колышко Александр Марьянович
Год издания: 2023
Кол-во страниц: 284
Возрастное ограничение: 0+
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
Профессиональное образование
ISBN: 978-985-582-564-8
Артикул: 897205.01.99
В книге представлена историко-психологическая реконструкция практик учебного чтения Древнего мира и Средневековья. Описана специфика психологических механизмов формирования ученика как социального индивида, его социокультурной идентичности, индивидуальной картины мира, системы саморегуляции в рамках различных практик учебного чтения. Раскрываются способы влияния учебного текста на процессы понимания, осмысления и эмоционального поведения читателя. Обозначены ресурсы повышения качества учебного чтения в современной системе образования. Адресуется профессиональным психологам и педагогам: исследователям, преподавателям, практикам; материал монографии будет полезным студентам, магистрантам и аспирантам психологических и педагогических специальностей.
Ил. 1, библиогр.: 668 назв.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 37.03.01: Психология
- ВО - Магистратура
- 37.04.01: Психология
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ» УЧЕБНОЕ ЧТЕНИЕ В ДРЕВНЕМ МИРЕ И СРЕДНИЕ ВЕКА: ОПЫТ ИСТОРИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ МОНОГРАФИЯ Гродно ГрГУ им. Янки Купалы 2023
УДК 37.015.3”0003/15”(09)
ББК 88.542.1
К62
Рекомендовано Советом факультета психологии
учреждения образования
«Гродненский государственный университет имени Янки Купалы»
Рецензенты:
Медведская Е. И., кандидат психологических наук, доцент
(учреждение образования
«Брестский государственный университет имени А. С. Пушкина»);
Полонников А. А., кандидат психологических наук, доцент
(учреждение образования
«Белорусский государственный педагогический университет
имени Максима Танка»)
Колышко, А. М.
Учебное чтение в Древнем мире и Средние века: опыт
историко-психологической реконструкции : монография /
А. М. Колышко. – Гродно : ГрГУ, 2023. – 281 с.
ISBN 978-985-582-564-8
В книге представлена историко-психологическая реконструкция практик учебного чтения Древнего мира и Средневековья. Описана специфика психологических механизмов формирования ученика как социального индивида, его социокультурной идентичности, индивидуальной картины мира, системы саморегуляции
в рамках различных практик учебного чтения. Раскрываются способы влияния учебного текста на процессы понимания, осмысления и эмоционального поведения читателя. Обозначены ресурсы повышения качества учебного чтения в современной
системе образования. Адресуется профессиональным психологам и педагогам: исследователям, преподавателям, практикам; материал монографии будет полезным
студентам, магистрантам и аспирантам психологических и педагогических специальностей.
Ил. 1, библиогр.: 668 назв.
УДК 37.015.3”0003/15”(09)
ББК 88.542.1
© Колышко А. М., 2023
© Учреждение образования
«Гродненский государственный университет
имени Янки Купалы», 2023
ISBN 978-985-582-564-8
К62
ПРЕДИСЛОВИЕ ХХ и в особенности XXI веку присуща неведомая ранее динамика практически во всех сферах бытия и деятельности человека. Изменения мира не только сложно не заметить визуально, но они сами навязчиво прорываются в нашу жизнь. Меняются экономика, наука и повседневная жизнь. Особое место в данной ситуации занимает образование. Оно как будто находится в стороне от потоков финансовой, а вслед за ними и общественной динамики. Каждый из нас слышал или читал о революции в экономике, политике, искусстве, банковской системе, даже в повседневной жизни человека, в то время как научные данные о революционных изменениях в системе образования, технологиях обучения и воспитания в истории педагогики и педагогической психологии практически отсутствуют. Можно обнаружить лишь декларации о том, что феодальная школа принципиально отличалась от образования капиталистического общества и т. п. Метацелью данной книги является привлечение внимания читателя к богатству и многообразию педагогической практики, к ее культурной и исторической обусловленности. Гуманитарная наука за последнее столетие пережила ряд принципиальных революционных скачков в объяснении человека, психологических механизмов его формирования и развития. Со второй половины ХХ века неотъемлемыми научными понятиями при описании человека стали «языковая личность» и «языковое сознание». В настоящее время все более активно используется понятие «цифровая личность», в то время как современная педагогика и педагогическая психология все еще оперируют такими понятиями, как «навык», «компетенция», педагогическая деятельность» и «педагогическое общение», «стиль педагогического руководства», «стиль обучения», «учебная мотивация», «наказание», «поощрение» и т. д. Не умаляя объяснительных возможностей данных понятий, хотелось бы увидеть педагогическую психологию современней, богаче и многогранней. Постепенно исчезает из педагогической психологии и ее формирующая функция. Стремление к объективному изучению объективной педагогической реальности приводит к ее беспристрастному отражению, в то время как хотелось бы увидеть в педагогической психологии стремление к изменению данной реальности, проектированию
будущего, своего, субъективного понимания того, как можно стать настоящим, т. е. современным человеком, личностью. Особым потенциалом для реализации обозначенной метацели обладает учебное чтение. Его развивающие варианты предполагают включенность читателя в процесс чтения в своей социально-психологической и когнитивной полноте. Чтение тесно вплетено не только в учебный процесс ученика, но и в его повседневную жизнь. В данной связи практически невозможно изучать чтение в отрыве от повседневной жизни ученика. Историко-психологическое исследование позволяет реконструировать психологию практик учебного чтения различных исторических эпох, вступить с ними в диалог. При этом уже изначально не возникает сомнений в том, что ученики древнего мира читали по-другому, нежели ученики современной школы. Обнаружение стоящих за различными практиками чтения разных педагогических технологий позволяет обратить внимание читателя на неизбежность изменения системы образования в контексте конституирования в настоящее время совершенно новой практики работы с текстом – чтения электронных текстов. ЧТЕНИЕ КАК КОММУНИКАЦИЯ (ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ) «Текст – это такое социальное пространство, где ни одному языку не дано укрыться и ни один говорящий субъект не останется в роли судьи, хозяина, аналитика». [36, с. 423] Отношение автор – читатель – текст – предметное поле изучения чтения. В современной гуманитарной науке считается, что полноценное изучение чтения возможно на пересечении отношений создателя (автора) текста и его читателя. Третьим неотъемлемым участником чтения выступает сам текст. Как пишет французский психоаналитик и семиотик Ю. Кристева, «участниками чтения выступают субъект письма, получатель и внеположные им тексты, три инстанции, пребывающие в состоянии диалога» [260, с. 429]. Пересечение обозначенных выше трех направлений нами рассматривается вслед за Ю. М. Лотманом [305,
с. 103] в качестве необходимого и минимального континуума для анализа чтения любого текста. Между обозначенными участниками чтения возникают сложные системы отношений. Французский исследователь чтения, один из ведущих представителей последнего поколения традиции Школы «Анналов» Роже Шартье предложил яркую метафору, описывающую место каждого из названных участников в процессе чтения: «Писатели обживают собственные владения: наследники древних земледельцев, они распахивают почву языка, роют колодцы, возводят дома; напротив, читатели – это путешественники; они кочуют по чужим землям, браконьерствуют на полях, написанных не ими, присваивают не казни, а милости египетские и наслаждаются ими. Письмо копит, складирует, противится времени, осваивая некое пространство, и наращивает производство самого себя, решительно расширяя собственное воспроизводство» [553, с. 125]. Обращаясь к психологической реальности, можно говорить о том, что создатель текста включается в коммуникацию с читателем как носитель авторского представления о той или иной реальности. Он презентирует в тексте читателю свою картину мира, субъективный образ этой реальности (или коллективный, если автор позиционирует себя в качестве неотъемлемой части какой-то общности), ее смысловые и эмоциональные оценки, способы ее проживания и осмысления (понимания). В данной связи автор текста обращается к ценностно-смысловой сфере читателя, к его идентичности и индивидуальной картине мира, к его открытости «иному» пониманию и принятию мира и самого себя, к пониманию и принятию «иного» в мире и себе. При этом мы выходим за рамки понимания коммуникации как рационального инструмента передачи сообщений или обмена информацией и обращаемся к данному социально-психологическому феномену как к особому способу совместного созидания, воспроизведения и преобразования социальных реальностей, реализуемому с помощью знаковых средств; как к процессу производства и воспроизводства общих смыслов; созиданию и возобновлению социального порядка. Текст, будучи носителем культурных знаков, ценностей и смыслов, включается в коммуникацию с читателем как особый способ символического конструирования описываемой автором реальности с помощью языка. Он предлагает читателю свою презентацию этой реальности с помощью особых слов и их способа конструирования в единую систему выс
казывания или сообщения (открытый текст или закрытый, критикующий или описывающий, диалогичный или монологичный…), не только способ его (текста) прочтения, но и особый способ ее (реальности) мышления (понимания). Текст в коммуникации с читателем апеллирует к его способу символического мышления, языковому сознанию. Читатель включается в коммуникацию не только с текстом и его автором, но и с самим собой. Обращаясь к системе отношений «читатель – текст», Ю. М. Лотман пишет, что читатель вносит в текст свою личность, свою культурную память, коды и ассоциации [302], а они никогда не идентичны авторским. В качестве одной из важнейших характеристик читателя в современной науке рассматривается его позиция при выборе стратегии чтения. С. Хиршауэр выделяет две позиции читателя: кооперирование и критика или состязание. При выборе кооперативного подхода к тексту читатель стремится развивать линию рассуждений автора. Такая позиция предполагает мотивированного и избирательного читателя, ориентированного на саморазвитие или самоусиление, на реализацию приобретенных ранее знаний [620, с. 77]. Заняв такую позицию, читатель часто ищет в тексте дополнительные подтверждение своих наличных представлений и ценностей. Состязательная позиция реализуется в стремлении читателя не принимать на веру ничего из написанного автором текста, сомневаться и подвергать критике все приводимые им аргументы [386]. Между текстом и читателем неизбежно «складываются два противоположных типа отношений: «ситуация понимания и ситуация непонимания» [302, с. 219]. При этом текст и читатель как бы ищут взаимопонимания. Они «прилаживаются» друг к другу. Текст ведет себя как собеседник в диалоге: он перестраивается (в пределах тех возможностей, которые ему оставляет запас внутренней структурной неопределенности) по образцу читателя. А адресат отвечает ему тем же – использует свою информационную гибкость для перестройки, приближающей его к миру текста. На этом полюсе между текстом и адресатом возникают отношения толерантности [там же, с. 219– 220]. П. Рикер отмечает, что «мир текста, так как это своего рода мир, неизбежно вступает в коллизию с реальным миром, чтобы его “пере-делать” – либо утвердить, либо подвергнуть отрицанию» [444, с. 302], в то время как за пониманием следует процесс принятия или непринятия «другого». Необходимо отметить, что особенностью чтения как коммуникации является ее разворачи
вание в области сознания читателя, в то время как непосредственными (объективными) участниками чтения являются только читатель и текст. Другие участники чтения. Активное расширение перечня участников чтения как коммуникации идет параллельно процессу бурного развития научных представлений о самой коммуникации. Если немецкий психолог В. Штерн заострил внимание на том, что участниками коммуникации (общения) могут быть не только конкретные личности [659, с. 229], то в настоящее время идея о «полисубъектности» коммуникативных процессов является уже вполне устоявшейся. Так, субъектом коммуникации, вступающим в контакт с реальным субъектом или между собой, помимо конкретной личности, по мнению современных ученых, могут быть целые культуры, отдельные группы людей и их представители, субъективированные объекты (вещи, растения, животные), квазисубъекты (другое «Я», образ отсутствующего человека, мифологический или художественный образы) [197, с. 250]. Таким образом, в процесс чтения включены многие участники, которые вне зависимости от осознания читателем их в качестве таковых стремятся к активному навязыванию ему своего образа реальности, практики прочтения и понимания текста. Все менее обоснованной выглядит в современной науке сформировавшееся в эпоху романтизма понимание автора как исключительного творца книги, идеи которого должен адекватно воспринять и запечатлеть в своем сознании читатель. Как метко отмечает Р. Е. Стоддард, «авторы делают что угодно, только не пишут книг. Книги вообще не пишут» [660, с. 6]. Авторы пишут тексты [553, с. 132], а другие люди превращают их в книги. Стремясь к созданию единой истории всех, «кто так или иначе участвует в производстве, распространении и интерпретации дискурсов», Р. Шартье в качестве полноценных участников чтения определяет издателей и печатников [там же, с. 11]. В современной гуманитарной науке в качестве полноценных участников создания книги, а соответственно и ее чтения, исследователи определяют также ряд социальных институтов. Все чаще указывается на активную роль в выстраивании практики чтения государства, рынка и церкви, которые в различных формах самыми разными способами конституируют тексты, т. е. выстраивают и оформляют набор и историю текстов, определяя их в качестве истинно или псевдонаучных, учебных и т. д. [438].
От момента написания текста до момента его появления в форме отпечатанной книги произведение проживает сложную и прихотливую жизнь [200, с. 94; 500, с. 13]. Каждый текст имеет свою издательскую историю [553]. Издательства, производящие тексты, стремятся влиять на представления, интересы и способы чтения. Как указывают результаты исследований, современные издатели, в том числе и университетские, отдают все большее предпочтение обзорам, эссе и книгам, которые читателям легче «переварить» [593; 621]. Читатель достаточно часто сталкивается с навязыванием ему определенного понимания авторской позиции, отношения к тексту через знакомство с предисловием переводчика, издателя или рецензента. Издатель определяет не только структуру и объем текста, критерии научности или учебности, но и правила его рецензирования. Примером влияния на процесс чтения могут выступить и недавно порожденные требования издателя к прохождению проверки публикуемого научного текста на плагиат. Данная ценностная установка издателя требует от автора технологического порождения конфигурации новых слов (но не смыслов), а читателю предлагает таким образом псевдогарантию встречи с новым знанием. Вместе с тем общеизвестно, что одно и то же слово, сказанное в разных контекстах, приобретает разный смысл, в то время как использование новых слов и их сочетаний не является обязательным гарантом порождения нового знания. Безусловно, представленность в чтении позиции издателя как таковой не является деструктивным явлением. По нашему мнению, данная позиция только обогащает процесс чтения как взаимодействия. Чем больше суверенных участников чтения, тем оно насыщеннее и богаче. Вместе с тем, такое обогащение возможно при понимании читателем данной позиции, вступлении с ней в осознанные отношения. Если читатель не осмысливает позиции издателя, то это не значит, что она не представлена в чтении. В последнем случае издатель будет определять процесс и результат чтения через влияние на бессознательные установки читателя. С другой стороны, прибавление в коммуникацию любого участника требует от читателя дополнительной когнитивной и эмоциональной нагрузки. В то время как жесткое навязывание издателем читателю своих приоритетов чтения способно существенно снизить интерес к его «продукции». Активную позицию в чтении занимает и пе
чатник, придающий тексту форму и структуру, и тем самым предлагающий читателю свою практику прочтения текста. Как пишет Р. Шартье, «издатели одних и тех же произведений и жанров задают новый способ их чтения, при котором текст разбивается на отдельные единицы, а визуальное построение страницы отражает интеллектуальную либо дискурсивную структуру содержания» [553, с. 133]. Структура текста стремится к выстраиванию процесса его восприятия читателем, расставляет акценты осмысления написанного, задает ритм чтения. Форма и структура текста способны определить даже выбор читателя в сторону чтения или отказа от него. Например, размер книги, печатных знаков или четкость их пропечатывания способны повлиять на выбор ее в качестве «достойной» или «недостойной» читательского внимания. Особым участником современной практики чтения выступает виртуальная реальность. В практике интернет-чтения активным участником обнаруживает себя гипертекстовое пространство (текстовое единство, состоящее из двух и более текстов), возникающее благодаря структуре виртуальной реальности. Гипертекст создает для читателя потенциальную возможности стать соавтором текста, выстроить практику его нелинейного, уникального способа прочтения. Социокультурный и исторический контексты чтения. В современном мире, динамичном, неопределенном и многоаспектном, значимую роль в коммуникации приобретает контекст. При этом наиважнейшим контекстом современной социальной коммуникации выступает культура [614; 630]. Роль контекста в коммуникации активно разрабатывалась в этнометодологических исследованиях. По мнению Г. Гарфинкеля, смысл зависит от контекста, в то время как в состав контекста каждой ситуации входят черты ее участников, место и время встречи, значения, которые они приписали ситуации, а также последовательность событий, которые реорганизуют ситуацию вместе с влиянием времени. Отсюда, контекст коммуникации (чтения или разговора) является в принципе бесконечным. Каждое новое событие и осуществленное действие изменяют для его субъектов ситуацию [114], чтение, как и любой другой вид коммуникации, всегда контекстуально [153, с. 25]. Для современной социальной психологии принципиальным является уточнение деталей контекста анализированных действий [114; 536]. Можно утверждать, что
каждый вариант прочтения одного и того же текста является новым для читателя. Исключением является лишь та ситуация, в которой текст рассматривается в качестве источника новой информации, а коммуникация как процесс совместного действия нивелируется. Как пишет О. И. Матьяш, коммуникативные процессы протекают и приобретают для нас тот или иной смысл лишь в определенном контексте. Перефразируя слова исследователя, можно сказать, что один и тот же коммуникативный акт чтения может иметь для читателя разную значимость, наделяться разными смыслами в зависимости от того, рассматриваем ли мы его в контексте конкретного коммуникативного эпизода, либо в контексте отношенческом, либо в контексте той или иной культуры и культурных отношений [336, c. 40]. Связные тексты, как отмечали Т. А. ван Дейк и В. Кинч, не существуют в вакууме. Они производятся и воспринимаются говорящими и слушателями в конкретных ситуациях, в рамках широкого социокультурного контекста [74]. По этой причине для читателя чтение – это не только когнитивное, но и социальное событие. Социальная позиция и социальная идентичность читателя оказывают существенное влияние на характер отношений между конкретным текстом и горизонтом ожиданий от него со стороны читателя. При этом читатель конструирует свои представления не только из соответствующего текста, но и из социального контекста. Таким образом, если говорить о читателе, то наличие у него социальной или научной позиции, его «чуткость», открытость контекстам собственной жизни, жизни и творчеству автора, языковым формам текста являются основаниями эффективного чтения. Как пишет французский экзистенциалист Ж.-П. Сартр, читатель и автор – «не сиюминутное сознание, не полное вневременное утверждение свободы». Они не оторваны от истории, они в ней ангажированы [459, с. 63]. Текст всегда читается историческим человеком, человеком определенной культурной (социальной, коллективной и т. д.) традиции [656, с. 48]. Текст несет за собой исторический шлейф определенных отношений и интерпретаций, усвоенных в той или иной мере читателем. Казалось бы, текст, проходя через века, должен стираться, терять содержащуюся в нем информацию. Однако в тех случаях, когда мы имеем дело с текстами, сохраняющими культурную активность, они обнаруживают способность накапливать информацию, то есть способность памяти. Как писал