Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Суверенитет - безопасность - интеграция как константы устойчивого государственного развития: международный опыт и национальные реалии. К 30-летию Института Президентства Республики Беларусь. Белорусская политология: многообразие в единстве. Часть 2

Материалы X международной научно-практической конференции (Гродно, 31 мая - 1 июня 2024 г.)
Покупка
Новинка
Основная коллекция
Артикул: 897196.01.99
Отражены основные направления развития отечественной политологии в её органическом сочетании с мировой; значительное место уделено анализу перспектив политического знания и политологии в Республике Беларусь. Адресовано преподавателям социально-гуманитарных дисциплин, представителям практической политики, студентам, аспирантам.
Суверенитет - безопасность - интеграция как константы устойчивого государственного развития: международный опыт и национальные реалии. К 30-летию Института Президентства Республики Беларусь. Белорусская политология: многообразие в единстве. Часть 2 : материалы X международной научно-практической конференции (Гродно, 31 мая - 1 июня 2024 г.) / гл. ред. В. Н. Ватыль. - Гродно : ГрГУ им. Янки Купалы, 2024. - 339 с. - ISBN 978-985-582-616-4. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2287191 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
С
УВЕРЕНИТЕТ –
БЕЗОПАСНОСТЬ –
ИНТЕГРАЦИЯ
КАК КОНСТАНТЫ 
УСТОЙЧИВОГО 
ГОСУДАРСТВЕННОГО 
РАЗВИТИЯ:
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ОПЫТ 
И НАЦИОНАЛЬНЫЕ РЕАЛИИ.
К 30-ЛЕТИЮ ИНСТИТУТА
ПРЕЗИДЕНТСТВА
РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ
Материалы X международной 
научно-практической конференции
(Гродно, 31 мая – 1 июня 2024 г.)
УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ
«ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ»
Гродно
ГрГУ им. Янки Купалы
2024
БЕЛОРУССКАЯ
ПОЛИТОЛОГИЯ:
МНОГООБРАЗИЕ 
В ЕДИНСТВЕ
В 2 частях
ЧАСТЬ 2


УДК 321.01
ББК 66.4(0)
 C89
Редакционная коллегия:
В. Н. Ватыль (гл. ред.), В. А. Белозорович, О. 
Н. Гаврилик, А. С. Касяновская, О. В. Лапа, Л. 
И. Цыганкова, А. А. Кизюкевич
Суверенитет – безопасность – интеграция как константы
устойчивого государственного развития: международный опыт
и национальные реалии. К 30-летию Института Президентства
Республики Беларусь. Белорусская политология: многообразие
в единстве : материалы Х междунар. науч.-практ. конф. (Гродно,
31 мая – 1 июня 2024 г.). В 2 ч. Ч. 2 / ГрГУ им. Янки Купалы ;
редкол.: В. Н. Ватыль (гл. ред.) [и др.]. – Гродно : ГрГУ, 2024. – 339 с.
ISBN 978-985-582-616-4 (ч. 2)
ISBN 978-985-582-618-8
Отражены основные направления развития отечественной политологии в её органическом сочетании с мировой; значительное место уделено анализу перспектив
политического знания и политологии в Республике Беларусь. Адресовано преподавателям социально-гуманитарных дисциплин, представителям практической политики, студентам, аспирантам.
УДК 321.01
ББК 66.4(0)
© Учреждение образования
«Гродненский государственный университет
имени Янки Купалы», 2024
ISBN 978-985-582-616-4 (ч. 2)
ISBN 978-985-582-618-8
C89


А. А. Лазаревич
(Институт философии НАН Беларуси, г. Минск,
a.a.lazarevich@gmail.com)
ЦИФРОВОЙ СУВЕРЕНИТЕТ ГОСУДАРСТВА
Современное общество / государство вступило в эпоху активной цифровой трансформации, обусловливающей как новые возможности для
развития, так и новые угрозы и вызовы. Цифровизация и, соответственно, цифровая трансформация – это не только новые технологии, но и глубокое инструментальное преобразование всей системы научно-технического, социально-производственного и культурного развития, что существенным образом влияет на основополагающие структуры функционирования общества и государства и, таким образом, трансформируется в
проблему обеспечения их цифрового суверенитета.
В этой связи процессы цифровизации могут рассматриваться как сущностная характеристика современности, на становление которой повлиял
ряд факторов научно-технологической и социальной динамики, ключевыми среди которых следует назвать:
- информатизацию и компьютеризацию,
- тотальную цифровизацию,
- появление новых технологий коммуникации и, как следствие,
- новых форм и типов социальной коммуникации.
Под воздействием новаций в технологическом и социально-коммуникационном базисе общества наблюдается процесс становления новой социотехнологической реальности, важнейшими особенностями которой
выступают:
- высокая плотность интеграции социосферы и техносферы,
- возрастание степени искусственности окружающей человека действительности,
- критическая зависимость человека и общества от техносреды и прогресса технологий,
- отставание человека от человечества, культуры – от цивилизации.
Трансформация социотехнологической реальности в сущностном и
темпоральном отношении превосходит прогностический потенциал социогуманитарного знания. Социотехнологическая практика опережает
инструментальные возможности компетентной рефлексии. В связи с этим
возникает ряд проблем эпистемологического характера, наиболее очевидными и существенными среди которых следует назвать:
- понятийный и методологический плюрализм (неточность, дублирование понятий, противоречия в смыслах и подходах к оценке событий);
- слабый прогностический потенциал теорий в отношении картины
будущего;
- хаотизация сознания и мировоззрения человека [2; 5].


Традиционный смысл термина «техносфера» сегодня наполняется новым содержанием, сопряженным с такими феноменами как компьютеризация, информатизация, роботизация, искусственный интеллект, технологии дополненной и виртуальной реальности и др. Проблема статуса и динамики человеческого потенциала в современной социокультурной среде, одной из основных характеристик которой является стремительное
распространение информационно-цифровых технологий и включение
различных аспектов жизнедеятельности человека в систему техно(цифро)мира, актуализировалась сравнительно недавно, но на сегодняшний
день уже стала одной из центральных проблем различных научных дисциплин. Формируется концептуальный и методологический аппарат изучения этой проблемы не только в русле философии, но и социологии, политологии, культурологии, психологии, когнитивных и других наук. Данный процесс далек от своего завершения в силу ряда обстоятельств, в том
числе и потому, что позиция ученых определяется в дискуссии относительно достоинств и недостатков современных цифровых технологий, их
влияния на приоритеты развития общества и государства.
В связи с этим можно назвать ряд конкурирующих друг с другом, порой противоположных мнений:
- о положительном воздействии цифровой трансформации на социальное развитие и государственное управление, на творческие возможности человека, либо, наоборот, о её деструктивном влиянии и непредсказуемых последствиях;
- о том, что, к примеру, социальные сети на платформе Интернета
способствуют достижению уровня социальной солидарности, утраченного в конкурентном индустриальном обществе, либо о том, что электронная коммуникация разобщает людей;
- о том, что новая информационно-технологическая база дает толчок общественному прогрессу, либо о том, что через технологизацию общественной жизни мы движемся к торжеству технократизма и антигуманизма;
- о том, стоит ли относиться к растущему увлечению части граждан
(прежде всего молодежи) виртуальным общением и цифровыми ноу-хау
толерантно, либо воспринимать это как зависимость, по степени социальной опасности близкую и алкоголизму, наркомании и т. п.;
- о необходимости сохранить развитие цифровой среды на началах
технологической и социально-культурной самоорганизации и политического либерализма, либо о целесообразности административного вмешательства в ее функционирование.
Практически ни одну из перечисленных дилемм на сегодняшний день
все еще нельзя разрешить научными методами. Причинами этого являются неоднозначность понятий, недостаточно структурированная база эм
пирических наблюдений, недостаток доказательных долговременных исследований: сама проблема «человек и цифровой мир» сформировалась
сравнительно недавно. Её можно отнести к тому же кругу дискуссионных
вопросов, что и проблема пользы или вреда от генномодифицированных
продуктов, проблема воздействия сотовой связи на здоровье человека,
этические проблемы репродуктивных технологий, эвтаназии и т. п.
Острым характером перечисленных противоречий продиктовано требование обосновать рамочные условия скоординированного участия различных социальных субъектов (государства, общественных институтов,
научного сообщества, учреждений образования и воспитательной работы) в решении нового класса проблем цифрового мира. Приоритетными
направлениями этой работы следует считать:
- содействие процессу конструктивной цифровизации экономики и
социокультурного пространства и достижение на этой основе более высоких показателей качества жизни, удовлетворения материальных и духовных потребностей людей (в том числе потребности в познании, образовании, творчестве, общении, понимании и др.);
- обеспечение защиты национально-государственных интересов и безопасности в информационно-цифровом пространстве, предупреждение
разрушительного воздействия на общество и ценности людей;
- повышение медиакомпетентности широких слоев граждан и улучшение общественно-государственного понимания задач научно-технического прогресса;
- разработка нормативно-правовой базы, регулирующей процессы
цифрового развития, в том числе в контексте международного опыта и
соответствующих подходов к этому вопросу.
Данные задачи являются во многом общими для большинства стран
мира. В полной мере они относятся и к Республике Беларусь, которая,
обладая достаточно высокими показателями интегрального интеллектуального потенциала, хорошими перспективами цифровой модернизации
экономики и социальной сферы, нуждается, тем не менее, в четкой политике по построению информационно-цифрового общества, сочетающей
меры организационно-управленческого, научно-технологического, образовательного и гуманитарно-культурного порядка. В современных условиях сложились достаточные предпосылки для ускоренного, опережающего развития информационно-цифровых технологий. Эта сфера может
стать лидером модернизационных процессов, задать ориентиры для других секторов хозяйства и общественно-государственного развития.
В этой связи особое значение приобретает комплексное исследование проблем адаптации человека, общества и государства к жизнедеятельности в условиях новой (цифровой) реальности, интенсивности инфор
мационно-коммуникационных процессов, системная разработка принципов и механизмов стратегического планирования и управления сетевой
коммуникационной средой с учетом стратегических задач социальноэкономического и государственного развития. В данном контексте цифровой суверенитет государства видится также и в том, чтобы самостоятельно и всесторонне обеспечивать, культивировать, подкреплять стержневые компоненты современного социально-культурного пространства, в
котором создаются и транслируются общественно значимые смыслы и
ценности. Это пространство, вырастая из определенных традиций и норм
общественного развития, способно приобретать черты неуправляемой
хаотизации в глобальную информационно-цифровую эпоху, окрылённую
новыми возможностями людей (социальных субъектов) и не сформировавшей еще необходимые при этом нормы гражданской ответственности
и саморегуляции. Все это несет в себе особые риски, которые должны
своевременно купироваться соответствующей политикой государства в
обеспечении процессов цифрового развития. Реализовывая такую политику, государство тем самым обеспечивает и свой цифровой суверенитет.
Список литературы
1. Лазаревич, А. А. Становление информационного общества / А. А. Лазаревич. – Минск :
Беларус. навука, 2015. – 537 с.
2. Лазаревич, А. А. Цифровая эпоха и контуры новой социотехнической реальности /
А. А. Лазаревич // Наука и инновации. – 2023. – № 4. – С. 5–8.
3. Шестакова, И. Г. Новая темпоральность цифровой цивилизации: будущее уже наступило / И. Г. Шестакова // Научно-технические ведомости СПбГПУ. Гуманитарные и общественные науки. – 2019. – Т. 10, № 2. – С. 20–29.
Н. А. Лазаревич
(Институт философии НАН Беларуси, г. Минск, natalazarevich@tut.by)
ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ И БИОТЕХНОЛОГИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ:
ВЫЗОВЫ И НАПРАВЛЕНИЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ
Социальную реальность наших дней можно интерпретировать как
высокотехнологичную, сопряженную как с рядом достоинств и преимуществ, так и с суммой рисков, возникающих и дающих о себе знать во
многих сферах жизнедеятельности человека и общества. Современный
субъект фактически постоянно находится в техногенно обусловленной
среде, непрерывно генерирующей как актуальные, так и потенциальные
для него угрозы, в том числе и угрозы для окружающей его природной
действительности.


Актуальное в связи с этим понятие безопасности может иметь несколько прочтений и толкований. Длительное время оно понималась как возможность защиты от внешней агрессии и связывалась, преимущественно, с военным аспектом. Изменившиеся реалии современной жизни привели к тому, что данное понятие стало включать в себя необходимость и
возможность предупреждения и противодействия новым комплексным
актуальным и потенциальным угрозам. В этом ряду экологическая безопасность находит свое выражение в необходимости разрешения противоречий между интенциями социально-технологического прогресса и задачами сохранения биосферы. Постепенно формируется осознание того, что
существует допустимый порог (своего рода красные линии) воздействия
техники, технологии и производительных сил общества на окружающую
природную среду. Экологическая безопасность в таком случае – это допустимые рамки интенсификации цивилизационного прогресса, возможность
сохранения человечества и природы в их коэволюционном значении и
развитии. Глобальный экологический кризис показал, что научно-технический прогресс не может быть самодостаточным без учета экологических
факторов и оценки рисков деструктивного воздействия на окружающую
среду. Экологическая безопасность становится в таком случае одним из
существенных критериев развития научно-технического прогресса.
В общественном сознании природа отражается в двух аспектах: как
основа человеческой деятельности, источник природных ресурсов и как
подсистема целостной социоприродной системы со сложной структурой
прямых и обратных связей. Воздействие человеческой преобразующей
практики на природу исторически, в силу постепенного развития мощности средств труда, а также существования у природных экосистем определенного потенциала компенсаторных свойств, не оказывало первоначально резких изменений в биосфере и практически не вызывало обеспокоенности общества за экологическую безопасность. По мере включения
элементов природы в структуру производительных сил доля естественноприродных элементов биосферы резко уменьшается. Эти процессы ослабляют компенсационные свойства биосферы. С возрастанием хозяйственной деятельности происходит интенсивное изменение окружающей
среды, обусловленное потреблением первичной биологической продукции, изменением концентрации парниковых газов в атмосфере, истощением озонового слоя, сокращением площади лесов, опустыниванием, деградацией земель, качественным истощением водных ресурсов, исчезновением многих видов флоры и фауны. Все эти негативные тенденции приводят к ухудшению условий проживания людей, к росту отрицательных
генетических изменений в человеческой популяции и появлению все но
вых болезней и пандемических ситуаций. К национальным интересам в
экологической и биотехнологической сферах относятся: сохранение благоприятной окружающей среды для жизнедеятельности населения;
экологически ориентированное социально-экономическое развитие государства; развитие контролируемых биотехнологий, обеспечения соответствия продовольствия и растительной продукции национальным и международным санитарно-эпидемиологическим, ветеринарно-санитарным и
фитосанитарным требованиям [2].
Достаточно заметным явлением современного технологического развития выступает прогресс в сфере биотехнологий. Он привносит в нашу
жизнь новые возможности в решении задач медицины, сельского хозяйства и продовольствия, обеспечения здоровья людей, получения эффективных лекарств и т. д. Но есть и сопутствующие «темные» стороны этого
прогресса, связанные с многими соблазнами биологического «совершенствования» человека, использования новых технологий в качестве военных и других деструктивных инструментов (биологическое оружие, биотерроризм и т. п.). Другими словами, возникают новые проблемы, связанные не только с жизнедеятельностью человека, общества и сохранения
природы, но и с обеспечением национальной и глобальной безопасности
в связи с развитием биотехнологий.
Принимая во внимание процессы глобализации современного мира,
можно согласиться с тем, что происходит определенная универсализация техногенных рисков и сопутствующих угроз. В условиях современной реальности человечество уже столкнулось с рядом угроз, имеющих
биотехнологическую сущность. В их числе не только намерения, но и
реальные технические возможности разработки и создания нового, так
называемого генетического оружия. В средствах массовой информации
стали появляться сведения о ведущихся в секретных лабораториях отдельных стран мира соответствующих исследованиях и проектах. Генетическое оружие – это искусственно созданные штаммы бактерий и вирусов, измененные с помощью технологий генетической инженерии таким образом, что они могут самым негативным способом влиять на организм человека. Генетическое оружие способно действовать в зависимости от пола, возраста и различных антропологических признаков, которые выявляются путем анализа структуры ДНК. Известно, что в ДНК
закодированы характеристики как внешнего вида, так и личностных особенностей поведения человека. По некоторым данным, до 90 % этих
характеристик можно перепрофилировать в намеченном, в том числе и
деструктивном направлении. Например, специалисты британской медицинской ассоциации недвусмысленно заявляют: «В ближайшее десяти
летие может быть создано генетическое оружие массового уничтожения, которое может быть причиной проведения невиданных по масштабам этнических чисток» [1, с. 46].
В основе технологически возможного подхода к идее создания генетического оружия лежит избирательность его воздействия на индивида
определенной расы, определенного этноса или определенной нации. Работы по расшифровке генома, предпринятые в программе «Геном человека», позволяют реализовать подобные проекты, в том числе и такие, которые способны обеспечить производство избирательно действующих токсичных биопродуктов, трудно отличимых от обычных продуктов питания
без специальной генетической экспертизы. Сегодня на смену «Геному»
приходит новая программа «Протеом» по расшифровке и изучению назначения и взаимодействия белков, открывающая путь к новым инструментам (в том числе деструктивного характера) воздействия на человеческие популяции.
Социально опасной особенностью генетического оружия является
легкость его распространения, оно, как правило, не имеет обратного адреса и может сказываться спустя долгое время после его локализации в
той или иной среде. Возможно манипулирование с помощью такого оружия психическим состоянием людей. Достигнутые успехи в области установления полных геномов многих, в том числе, патогенных микроорганизмов, открывают широкие возможности их генно-инженерных
модификаций, усиливающих, например, способность преодолевать иммунитет, формировать устойчивость к лекарственным препаратам и др.
Еще один аспект проблемы безопасности в отмеченной сфере связан с
тем, что биотехнологические знания могут становится достоянием не
только соответствующих профессиональных научных коллективов, но
и выходить далеко за пределы биолабораторий, проникать в социальные
сети и различные, в том числе, экстремистские и террористические
организации. Все это следует интерпретировать как новые и крайне
опасные вызовы традиционным системам обеспечения национальной
безопасности.
Список литературы
1. Цидендамбаев, В. Генетически модифицированные организмы, биологическое оружие и терроризм / В. Цидендамбаев. – М. : ЭКОС, 2015.
2. Экологическая и биотехнологическая безопасность Республики Беларусь – национальные интересы, угроза, оценка состояния и направления обеспечения [Электронный ресурс] // Республиканский центр экологии и краеведения. – Режим доступа: https://rcek.by/
ekologicheskaya-i-biologicheskaya-bezopasnost-respubliki-belarus-natsionalnye-interesy-ugrozyotsenka-sostoyaniya-i-napravleniya-obespecheniya. – Дата доступа: 27.02.2024.


О. В. Лапа
(Гродненский государственный университет имени Янки Купалы, г. Гродно,
o.lapa@grsu.by)
А. Х. Сеспедес Забала
(Гродненский государственный университет имени Янки Купалы, г. Гродно,
alonsoces20@gmail.com)
К ВОПРОСУ О ТЕРРИТОРИАЛЬНОМ СПОРЕ
МЕЖДУ БОЛИВАРИАНСКОЙ РЕСПУБЛИКОЙ ВЕНЕСУЭЛА
И КООПЕРАТИВНОЙ РЕСПУБЛИКОЙ ГАЙАНОЙ
Территориальный спор между двумя государствами Латинской Америки, а именно, Боливарианской Республикой Венесуэла и Кооперативной Республикой Гайаной, касается территории, расположенной западнее реки Эссекибо, названия которой – Гайана-Эссекибо или Западная
Гайана. На сегодняшний день территория спорного региона занимает две
трети всей территории Кооперативной Республики Гайана, а с 2015 года,
когда в регионе были обнаружены крупные запасы нефти, взаимоотношения между Республикой Венесуэлы и Республикой Гайаны особенно обострились. Поскольку основную роль в экономике Венесуэлы играет добыча нефти, которая дает 95 % экспортных доходов [1]. Территориальный конфликт относительно принадлежности Гайана-Эссекибо восходит
корнями глубоко в историю, захватывая начальный период формирования независимости данных государств.
В сентябре 1777 года испанский король Карлос III издал указ о создании Генерал-капитанства Венесуэлы, включающей территории Новой
Андалусии, Гайаны, Маргариты и Тринидат со столицей города Каракас.
Как испанская колония Генерал-капитанство Венесуэла существовало до
1810 года. После освободительных войн за независимость от испанской
метрополии, завершившейся на данной территории созданием Великой
Колумбии (1819–1831) и принятием в 1821 году Конституции, которая
фиксировала границы нового государства в рамках территории бывшего
Вице-королевства Новая Гранада и Генерал-капитанства Венесуэлы (территории современных Колумбии, Венесуэлы, Панамы, Эквадора, частично Бразилии, Гайаны и Перу). С распадом Великой Колумбии образовались отдельные независимые государства Венесуэла, Эквадор, Республика Новая Гранада [1].
В Конституции 1830 года независимого и суверенного государства
Венесуэлы в статье 5 закреплялись границы нового государства в рамках
территории Генерал-капитанства Венесуэлы, что подтверждалось и последующими конституциями [2]. В действующей Конституции Венесуэлы
1999 года фиксируется следующее: «Территория и другое географичес