Суверенитет - безопасность - интеграция как константы устойчивого государственного развития: международный опыт и национальные реалии. К 30-летию Института Президентства Республики Беларусь. Белорусская политология: многообразие в единстве. Часть 2
Материалы X международной научно-практической конференции (Гродно, 31 мая - 1 июня 2024 г.)
Покупка
Новинка
Основная коллекция
Издательство:
ГрГУ им. Янки Купалы
Гл. ред.:
Ватыль Виктор Николаевич
Год издания: 2024
Кол-во страниц: 339
Возрастное ограничение: 0+
Дополнительно
Вид издания:
Материалы конференций
Уровень образования:
Профессиональное образование
ISBN: 978-985-582-616-4
Артикул: 897196.01.99
Отражены основные направления развития отечественной политологии в её органическом сочетании с мировой; значительное место уделено анализу перспектив политического знания и политологии в Республике Беларусь. Адресовано преподавателям социально-гуманитарных дисциплин, представителям практической политики, студентам, аспирантам.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 40.03.01: Юриспруденция
- ВО - Магистратура
- 40.04.01: Юриспруденция
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
С УВЕРЕНИТЕТ – БЕЗОПАСНОСТЬ – ИНТЕГРАЦИЯ КАК КОНСТАНТЫ УСТОЙЧИВОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ: МЕЖДУНАРОДНЫЙ ОПЫТ И НАЦИОНАЛЬНЫЕ РЕАЛИИ. К 30-ЛЕТИЮ ИНСТИТУТА ПРЕЗИДЕНТСТВА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ Материалы X международной научно-практической конференции (Гродно, 31 мая – 1 июня 2024 г.) УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ» Гродно ГрГУ им. Янки Купалы 2024 БЕЛОРУССКАЯ ПОЛИТОЛОГИЯ: МНОГООБРАЗИЕ В ЕДИНСТВЕ В 2 частях ЧАСТЬ 2
УДК 321.01 ББК 66.4(0) C89 Редакционная коллегия: В. Н. Ватыль (гл. ред.), В. А. Белозорович, О. Н. Гаврилик, А. С. Касяновская, О. В. Лапа, Л. И. Цыганкова, А. А. Кизюкевич Суверенитет – безопасность – интеграция как константы устойчивого государственного развития: международный опыт и национальные реалии. К 30-летию Института Президентства Республики Беларусь. Белорусская политология: многообразие в единстве : материалы Х междунар. науч.-практ. конф. (Гродно, 31 мая – 1 июня 2024 г.). В 2 ч. Ч. 2 / ГрГУ им. Янки Купалы ; редкол.: В. Н. Ватыль (гл. ред.) [и др.]. – Гродно : ГрГУ, 2024. – 339 с. ISBN 978-985-582-616-4 (ч. 2) ISBN 978-985-582-618-8 Отражены основные направления развития отечественной политологии в её органическом сочетании с мировой; значительное место уделено анализу перспектив политического знания и политологии в Республике Беларусь. Адресовано преподавателям социально-гуманитарных дисциплин, представителям практической политики, студентам, аспирантам. УДК 321.01 ББК 66.4(0) © Учреждение образования «Гродненский государственный университет имени Янки Купалы», 2024 ISBN 978-985-582-616-4 (ч. 2) ISBN 978-985-582-618-8 C89
А. А. Лазаревич (Институт философии НАН Беларуси, г. Минск, a.a.lazarevich@gmail.com) ЦИФРОВОЙ СУВЕРЕНИТЕТ ГОСУДАРСТВА Современное общество / государство вступило в эпоху активной цифровой трансформации, обусловливающей как новые возможности для развития, так и новые угрозы и вызовы. Цифровизация и, соответственно, цифровая трансформация – это не только новые технологии, но и глубокое инструментальное преобразование всей системы научно-технического, социально-производственного и культурного развития, что существенным образом влияет на основополагающие структуры функционирования общества и государства и, таким образом, трансформируется в проблему обеспечения их цифрового суверенитета. В этой связи процессы цифровизации могут рассматриваться как сущностная характеристика современности, на становление которой повлиял ряд факторов научно-технологической и социальной динамики, ключевыми среди которых следует назвать: - информатизацию и компьютеризацию, - тотальную цифровизацию, - появление новых технологий коммуникации и, как следствие, - новых форм и типов социальной коммуникации. Под воздействием новаций в технологическом и социально-коммуникационном базисе общества наблюдается процесс становления новой социотехнологической реальности, важнейшими особенностями которой выступают: - высокая плотность интеграции социосферы и техносферы, - возрастание степени искусственности окружающей человека действительности, - критическая зависимость человека и общества от техносреды и прогресса технологий, - отставание человека от человечества, культуры – от цивилизации. Трансформация социотехнологической реальности в сущностном и темпоральном отношении превосходит прогностический потенциал социогуманитарного знания. Социотехнологическая практика опережает инструментальные возможности компетентной рефлексии. В связи с этим возникает ряд проблем эпистемологического характера, наиболее очевидными и существенными среди которых следует назвать: - понятийный и методологический плюрализм (неточность, дублирование понятий, противоречия в смыслах и подходах к оценке событий); - слабый прогностический потенциал теорий в отношении картины будущего; - хаотизация сознания и мировоззрения человека [2; 5].
Традиционный смысл термина «техносфера» сегодня наполняется новым содержанием, сопряженным с такими феноменами как компьютеризация, информатизация, роботизация, искусственный интеллект, технологии дополненной и виртуальной реальности и др. Проблема статуса и динамики человеческого потенциала в современной социокультурной среде, одной из основных характеристик которой является стремительное распространение информационно-цифровых технологий и включение различных аспектов жизнедеятельности человека в систему техно(цифро)мира, актуализировалась сравнительно недавно, но на сегодняшний день уже стала одной из центральных проблем различных научных дисциплин. Формируется концептуальный и методологический аппарат изучения этой проблемы не только в русле философии, но и социологии, политологии, культурологии, психологии, когнитивных и других наук. Данный процесс далек от своего завершения в силу ряда обстоятельств, в том числе и потому, что позиция ученых определяется в дискуссии относительно достоинств и недостатков современных цифровых технологий, их влияния на приоритеты развития общества и государства. В связи с этим можно назвать ряд конкурирующих друг с другом, порой противоположных мнений: - о положительном воздействии цифровой трансформации на социальное развитие и государственное управление, на творческие возможности человека, либо, наоборот, о её деструктивном влиянии и непредсказуемых последствиях; - о том, что, к примеру, социальные сети на платформе Интернета способствуют достижению уровня социальной солидарности, утраченного в конкурентном индустриальном обществе, либо о том, что электронная коммуникация разобщает людей; - о том, что новая информационно-технологическая база дает толчок общественному прогрессу, либо о том, что через технологизацию общественной жизни мы движемся к торжеству технократизма и антигуманизма; - о том, стоит ли относиться к растущему увлечению части граждан (прежде всего молодежи) виртуальным общением и цифровыми ноу-хау толерантно, либо воспринимать это как зависимость, по степени социальной опасности близкую и алкоголизму, наркомании и т. п.; - о необходимости сохранить развитие цифровой среды на началах технологической и социально-культурной самоорганизации и политического либерализма, либо о целесообразности административного вмешательства в ее функционирование. Практически ни одну из перечисленных дилемм на сегодняшний день все еще нельзя разрешить научными методами. Причинами этого являются неоднозначность понятий, недостаточно структурированная база эм
пирических наблюдений, недостаток доказательных долговременных исследований: сама проблема «человек и цифровой мир» сформировалась сравнительно недавно. Её можно отнести к тому же кругу дискуссионных вопросов, что и проблема пользы или вреда от генномодифицированных продуктов, проблема воздействия сотовой связи на здоровье человека, этические проблемы репродуктивных технологий, эвтаназии и т. п. Острым характером перечисленных противоречий продиктовано требование обосновать рамочные условия скоординированного участия различных социальных субъектов (государства, общественных институтов, научного сообщества, учреждений образования и воспитательной работы) в решении нового класса проблем цифрового мира. Приоритетными направлениями этой работы следует считать: - содействие процессу конструктивной цифровизации экономики и социокультурного пространства и достижение на этой основе более высоких показателей качества жизни, удовлетворения материальных и духовных потребностей людей (в том числе потребности в познании, образовании, творчестве, общении, понимании и др.); - обеспечение защиты национально-государственных интересов и безопасности в информационно-цифровом пространстве, предупреждение разрушительного воздействия на общество и ценности людей; - повышение медиакомпетентности широких слоев граждан и улучшение общественно-государственного понимания задач научно-технического прогресса; - разработка нормативно-правовой базы, регулирующей процессы цифрового развития, в том числе в контексте международного опыта и соответствующих подходов к этому вопросу. Данные задачи являются во многом общими для большинства стран мира. В полной мере они относятся и к Республике Беларусь, которая, обладая достаточно высокими показателями интегрального интеллектуального потенциала, хорошими перспективами цифровой модернизации экономики и социальной сферы, нуждается, тем не менее, в четкой политике по построению информационно-цифрового общества, сочетающей меры организационно-управленческого, научно-технологического, образовательного и гуманитарно-культурного порядка. В современных условиях сложились достаточные предпосылки для ускоренного, опережающего развития информационно-цифровых технологий. Эта сфера может стать лидером модернизационных процессов, задать ориентиры для других секторов хозяйства и общественно-государственного развития. В этой связи особое значение приобретает комплексное исследование проблем адаптации человека, общества и государства к жизнедеятельности в условиях новой (цифровой) реальности, интенсивности инфор
мационно-коммуникационных процессов, системная разработка принципов и механизмов стратегического планирования и управления сетевой коммуникационной средой с учетом стратегических задач социальноэкономического и государственного развития. В данном контексте цифровой суверенитет государства видится также и в том, чтобы самостоятельно и всесторонне обеспечивать, культивировать, подкреплять стержневые компоненты современного социально-культурного пространства, в котором создаются и транслируются общественно значимые смыслы и ценности. Это пространство, вырастая из определенных традиций и норм общественного развития, способно приобретать черты неуправляемой хаотизации в глобальную информационно-цифровую эпоху, окрылённую новыми возможностями людей (социальных субъектов) и не сформировавшей еще необходимые при этом нормы гражданской ответственности и саморегуляции. Все это несет в себе особые риски, которые должны своевременно купироваться соответствующей политикой государства в обеспечении процессов цифрового развития. Реализовывая такую политику, государство тем самым обеспечивает и свой цифровой суверенитет. Список литературы 1. Лазаревич, А. А. Становление информационного общества / А. А. Лазаревич. – Минск : Беларус. навука, 2015. – 537 с. 2. Лазаревич, А. А. Цифровая эпоха и контуры новой социотехнической реальности / А. А. Лазаревич // Наука и инновации. – 2023. – № 4. – С. 5–8. 3. Шестакова, И. Г. Новая темпоральность цифровой цивилизации: будущее уже наступило / И. Г. Шестакова // Научно-технические ведомости СПбГПУ. Гуманитарные и общественные науки. – 2019. – Т. 10, № 2. – С. 20–29. Н. А. Лазаревич (Институт философии НАН Беларуси, г. Минск, natalazarevich@tut.by) ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ И БИОТЕХНОЛОГИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ: ВЫЗОВЫ И НАПРАВЛЕНИЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ Социальную реальность наших дней можно интерпретировать как высокотехнологичную, сопряженную как с рядом достоинств и преимуществ, так и с суммой рисков, возникающих и дающих о себе знать во многих сферах жизнедеятельности человека и общества. Современный субъект фактически постоянно находится в техногенно обусловленной среде, непрерывно генерирующей как актуальные, так и потенциальные для него угрозы, в том числе и угрозы для окружающей его природной действительности.
Актуальное в связи с этим понятие безопасности может иметь несколько прочтений и толкований. Длительное время оно понималась как возможность защиты от внешней агрессии и связывалась, преимущественно, с военным аспектом. Изменившиеся реалии современной жизни привели к тому, что данное понятие стало включать в себя необходимость и возможность предупреждения и противодействия новым комплексным актуальным и потенциальным угрозам. В этом ряду экологическая безопасность находит свое выражение в необходимости разрешения противоречий между интенциями социально-технологического прогресса и задачами сохранения биосферы. Постепенно формируется осознание того, что существует допустимый порог (своего рода красные линии) воздействия техники, технологии и производительных сил общества на окружающую природную среду. Экологическая безопасность в таком случае – это допустимые рамки интенсификации цивилизационного прогресса, возможность сохранения человечества и природы в их коэволюционном значении и развитии. Глобальный экологический кризис показал, что научно-технический прогресс не может быть самодостаточным без учета экологических факторов и оценки рисков деструктивного воздействия на окружающую среду. Экологическая безопасность становится в таком случае одним из существенных критериев развития научно-технического прогресса. В общественном сознании природа отражается в двух аспектах: как основа человеческой деятельности, источник природных ресурсов и как подсистема целостной социоприродной системы со сложной структурой прямых и обратных связей. Воздействие человеческой преобразующей практики на природу исторически, в силу постепенного развития мощности средств труда, а также существования у природных экосистем определенного потенциала компенсаторных свойств, не оказывало первоначально резких изменений в биосфере и практически не вызывало обеспокоенности общества за экологическую безопасность. По мере включения элементов природы в структуру производительных сил доля естественноприродных элементов биосферы резко уменьшается. Эти процессы ослабляют компенсационные свойства биосферы. С возрастанием хозяйственной деятельности происходит интенсивное изменение окружающей среды, обусловленное потреблением первичной биологической продукции, изменением концентрации парниковых газов в атмосфере, истощением озонового слоя, сокращением площади лесов, опустыниванием, деградацией земель, качественным истощением водных ресурсов, исчезновением многих видов флоры и фауны. Все эти негативные тенденции приводят к ухудшению условий проживания людей, к росту отрицательных генетических изменений в человеческой популяции и появлению все но
вых болезней и пандемических ситуаций. К национальным интересам в экологической и биотехнологической сферах относятся: сохранение благоприятной окружающей среды для жизнедеятельности населения; экологически ориентированное социально-экономическое развитие государства; развитие контролируемых биотехнологий, обеспечения соответствия продовольствия и растительной продукции национальным и международным санитарно-эпидемиологическим, ветеринарно-санитарным и фитосанитарным требованиям [2]. Достаточно заметным явлением современного технологического развития выступает прогресс в сфере биотехнологий. Он привносит в нашу жизнь новые возможности в решении задач медицины, сельского хозяйства и продовольствия, обеспечения здоровья людей, получения эффективных лекарств и т. д. Но есть и сопутствующие «темные» стороны этого прогресса, связанные с многими соблазнами биологического «совершенствования» человека, использования новых технологий в качестве военных и других деструктивных инструментов (биологическое оружие, биотерроризм и т. п.). Другими словами, возникают новые проблемы, связанные не только с жизнедеятельностью человека, общества и сохранения природы, но и с обеспечением национальной и глобальной безопасности в связи с развитием биотехнологий. Принимая во внимание процессы глобализации современного мира, можно согласиться с тем, что происходит определенная универсализация техногенных рисков и сопутствующих угроз. В условиях современной реальности человечество уже столкнулось с рядом угроз, имеющих биотехнологическую сущность. В их числе не только намерения, но и реальные технические возможности разработки и создания нового, так называемого генетического оружия. В средствах массовой информации стали появляться сведения о ведущихся в секретных лабораториях отдельных стран мира соответствующих исследованиях и проектах. Генетическое оружие – это искусственно созданные штаммы бактерий и вирусов, измененные с помощью технологий генетической инженерии таким образом, что они могут самым негативным способом влиять на организм человека. Генетическое оружие способно действовать в зависимости от пола, возраста и различных антропологических признаков, которые выявляются путем анализа структуры ДНК. Известно, что в ДНК закодированы характеристики как внешнего вида, так и личностных особенностей поведения человека. По некоторым данным, до 90 % этих характеристик можно перепрофилировать в намеченном, в том числе и деструктивном направлении. Например, специалисты британской медицинской ассоциации недвусмысленно заявляют: «В ближайшее десяти
летие может быть создано генетическое оружие массового уничтожения, которое может быть причиной проведения невиданных по масштабам этнических чисток» [1, с. 46]. В основе технологически возможного подхода к идее создания генетического оружия лежит избирательность его воздействия на индивида определенной расы, определенного этноса или определенной нации. Работы по расшифровке генома, предпринятые в программе «Геном человека», позволяют реализовать подобные проекты, в том числе и такие, которые способны обеспечить производство избирательно действующих токсичных биопродуктов, трудно отличимых от обычных продуктов питания без специальной генетической экспертизы. Сегодня на смену «Геному» приходит новая программа «Протеом» по расшифровке и изучению назначения и взаимодействия белков, открывающая путь к новым инструментам (в том числе деструктивного характера) воздействия на человеческие популяции. Социально опасной особенностью генетического оружия является легкость его распространения, оно, как правило, не имеет обратного адреса и может сказываться спустя долгое время после его локализации в той или иной среде. Возможно манипулирование с помощью такого оружия психическим состоянием людей. Достигнутые успехи в области установления полных геномов многих, в том числе, патогенных микроорганизмов, открывают широкие возможности их генно-инженерных модификаций, усиливающих, например, способность преодолевать иммунитет, формировать устойчивость к лекарственным препаратам и др. Еще один аспект проблемы безопасности в отмеченной сфере связан с тем, что биотехнологические знания могут становится достоянием не только соответствующих профессиональных научных коллективов, но и выходить далеко за пределы биолабораторий, проникать в социальные сети и различные, в том числе, экстремистские и террористические организации. Все это следует интерпретировать как новые и крайне опасные вызовы традиционным системам обеспечения национальной безопасности. Список литературы 1. Цидендамбаев, В. Генетически модифицированные организмы, биологическое оружие и терроризм / В. Цидендамбаев. – М. : ЭКОС, 2015. 2. Экологическая и биотехнологическая безопасность Республики Беларусь – национальные интересы, угроза, оценка состояния и направления обеспечения [Электронный ресурс] // Республиканский центр экологии и краеведения. – Режим доступа: https://rcek.by/ ekologicheskaya-i-biologicheskaya-bezopasnost-respubliki-belarus-natsionalnye-interesy-ugrozyotsenka-sostoyaniya-i-napravleniya-obespecheniya. – Дата доступа: 27.02.2024.
О. В. Лапа (Гродненский государственный университет имени Янки Купалы, г. Гродно, o.lapa@grsu.by) А. Х. Сеспедес Забала (Гродненский государственный университет имени Янки Купалы, г. Гродно, alonsoces20@gmail.com) К ВОПРОСУ О ТЕРРИТОРИАЛЬНОМ СПОРЕ МЕЖДУ БОЛИВАРИАНСКОЙ РЕСПУБЛИКОЙ ВЕНЕСУЭЛА И КООПЕРАТИВНОЙ РЕСПУБЛИКОЙ ГАЙАНОЙ Территориальный спор между двумя государствами Латинской Америки, а именно, Боливарианской Республикой Венесуэла и Кооперативной Республикой Гайаной, касается территории, расположенной западнее реки Эссекибо, названия которой – Гайана-Эссекибо или Западная Гайана. На сегодняшний день территория спорного региона занимает две трети всей территории Кооперативной Республики Гайана, а с 2015 года, когда в регионе были обнаружены крупные запасы нефти, взаимоотношения между Республикой Венесуэлы и Республикой Гайаны особенно обострились. Поскольку основную роль в экономике Венесуэлы играет добыча нефти, которая дает 95 % экспортных доходов [1]. Территориальный конфликт относительно принадлежности Гайана-Эссекибо восходит корнями глубоко в историю, захватывая начальный период формирования независимости данных государств. В сентябре 1777 года испанский король Карлос III издал указ о создании Генерал-капитанства Венесуэлы, включающей территории Новой Андалусии, Гайаны, Маргариты и Тринидат со столицей города Каракас. Как испанская колония Генерал-капитанство Венесуэла существовало до 1810 года. После освободительных войн за независимость от испанской метрополии, завершившейся на данной территории созданием Великой Колумбии (1819–1831) и принятием в 1821 году Конституции, которая фиксировала границы нового государства в рамках территории бывшего Вице-королевства Новая Гранада и Генерал-капитанства Венесуэлы (территории современных Колумбии, Венесуэлы, Панамы, Эквадора, частично Бразилии, Гайаны и Перу). С распадом Великой Колумбии образовались отдельные независимые государства Венесуэла, Эквадор, Республика Новая Гранада [1]. В Конституции 1830 года независимого и суверенного государства Венесуэлы в статье 5 закреплялись границы нового государства в рамках территории Генерал-капитанства Венесуэлы, что подтверждалось и последующими конституциями [2]. В действующей Конституции Венесуэлы 1999 года фиксируется следующее: «Территория и другое географичес