Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Взаимодействие правовых систем современности в целях устойчивого развития общества. Чать 2

Сборник научных статей, посвящённый 45-летию юридического факультета Гродненского государственного университета имени Янки Купалы
Покупка
Новинка
Основная коллекция
Артикул: 897097.01.99
Представлены научные статьи студентов, магистрантов и аспирантов, в которых проанализированы состояние, актуальные вопросы функционирования и взаимодействия правовых систем в современных условиях. На основе новых идей сформулированы предложения и рекомендации, направленные на совершенствование правового регулирования общественных отношений. Адресуется студентам, магистрантам, аспирантам, научным работникам, преподавателям
Взаимодействие правовых систем современности в целях устойчивого развития общества. Чать 2 : сборник научных статей, посвящённый 45-летию юридического факультета Гродненского государственного университета имени Янки Купалы / гл. ред. С. Е. Чебуранова. – Гродно : ГрГУ им. Янки Купалы, 2023. - 424 с. – ISBN 978-985-582-572-3-2. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2287012 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ
«ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ»
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ
ПРАВОВЫХ СИСТЕМ СОВРЕМЕННОСТИ
В ЦЕЛЯХ УСТОЙЧИВОГО
РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА
Сборник научных статей,
посвящённый 45-летию юридического факультета
Гродненского государственного университета
имени Янки Купалы
В 2 частях
ЧАСТЬ 2
Гродно
ГрГУ им. Янки Купалы
2023


УДК 340(08)
ББК 67
        В40
Рекомендовано Советом юридического факультета
ГрГУ им. Янки Купалы
(протокол № 5 от 24 мая 2023 г.)
Редакционная коллегия:
С. Е. Чебуранова (гл. ред.), М. И. Игнатик, Р. Н. Ключко,
И. Э. Мартыненко, В. Н. Ватыль, В. В. Седельник, А. М. Вартанян
Рецензенты:
Мисаревич Н. В., кандидат юридических наук, доцент
(Гродненский филиал учреждения образования
«БИП – Университет права и социально-информационных технологий»);
Третьяков Г. М., кандидат юридических наук, доцент
(учреждение образования
«Гродненский государственный университет имени Янки Купалы»)
Взаимодействие правовых систем современности в целях
устойчивого развития общества : сб. науч. ст., посвящ. 45-лет.
юрид. фак. Гродн. гос. ун-та им. Янки Купалы : в 2 ч. Ч. 2 /
ГрГУ им. Янки Купалы ; редкол.: С. Е. Чебуранова (гл. ред.) [и
др.]. – Гродно : ГрГУ, 2023. – 421 с.
ISBN 978-985-582-572-3 (ч. 2)
ISBN 978-985-582-570-9
Представлены научные статьи студентов, магистрантов и аспирантов, в которых проанализированы состояние, актуальные вопросы функционирования и взаимодействия правовых систем в современных условиях. На основе новых идей
сформулированы предложения и рекомендации, направленные на совершенствование правового регулирования общественных отношений. Адресуется студентам,
магистрантам, аспирантам, научным работникам, преподавателям.
УДК 340(08)
ББК 67
ISBN 978-985-582-572-3 (ч. 2)
ISBN 978-985-582-570-9
В40
© Учреждение образования
«Гродненский государственный университет
имени Янки Купалы», 2023


РАЗДЕЛ 4.
ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО. ХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРАВО.
СЕМЕЙНОЕ ПРАВО
УДК 347.624.1
А. А. Алесникова
ПОНЯТИЕ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ БРАКА
Статья посвящается исследованию понятия недействительности брака. Законодательство Республики Беларусь не закрепляет понятия недействительности брака в Кодексе о
браке и семье, существует ряд доктринальных суждений по этому вопросу. На основе комплексного анализа категорий, составляющих дефиницию недействительности брака, автор
формулирует авторское определение, обосновывает необходимость совершенствования правового регулирования в данном аспекте.
При исследовании вопроса понятия недействительности брака были
использованы Кодекс Республики Беларусь о браке и семье и труды ученых-правоведов по данному вопросу. Понятие недействительности брака
не закреплено на законодательном уровне в Республике Беларусь, что может повлечь неправильную квалификацию со стороны правоприменителей, а также непонимание в целом данного термина. Цель работы – комплексный анализ понятия недействительности брака, формирование авторской дефиниции, которая будет урегулирована Кодексом Республики Беларусь о браке и семье.
Методологической основой исследования служат общенаучные, специальные и частно-научные методы научного познания (диалектический,
логический, историко-правовой, формально-юридический, функциональный, сравнительно-правовой, конкретно-социологический и др.).
В соответствии со статьей 12 Кодекса Республики Беларусь о браке и
семье (далее – КоБС), брак – это добровольный союз мужчины и женщины, который заключается на условиях, предусмотренных КоБС, направлен
на создание семьи и порождает для сторон взаимные права и обязанности.
Для заключения брака обязательно наличие определенных условий, установленных законом, то есть обстоятельств, наличие которых необходимо,
чтобы брак мог быть зарегистрирован и имел юридическую силу [1,
ст. 12].
Недействительность брака регулируется гл. 7 КоБС в ст. 45–49 [1]. Законодательство Республики Беларусь устанавливает непосредственно основания признания брака недействительным, его порядок, признание брака недействительным в случае недостижения супругом брачного возраста,
время, с которого брак считается недействительным и последствия признания его таковым. При этом в КоБС отсутствует легальное определение
недействительности брака.


Институт недействительности брака не является новым и восходит к
дореволюционным работам Д. И. Мейера, К. П. Победоносцева и
А. И. Загоровского. В советский период исследованием данного института
занимались такие ученые, как Н. Г. Юркевич, Л. А. Андреева, О. М. Медведев, К. М. Манаев и др. В постсоветский период он также привлек пристальное внимание И. А. Трофимец (Косаревой), А. Ю. Беспалова,
О. И. Баженовой, Н. Н. Тарусиной и других современных ученых.
Стоит отметить, что, по мнению одного из исследователей института
недействительности брака – кандидата юридических наук А. Ю. Беспалова, «комплексного и всестороннего монографического исследования проблем недействительности брака и применения последствий недействительности на основе нового отечественного семейного и гражданского законодательства не проводилось» [2, с. 5].
Как уже говорилось ранее, на законодательном уровне определения
недействительности брака нет, что в юридической литературе вызывает
разногласия среди ученых-правоведов. Например, Л. Кудрявцева определяет такой брак как форму несогласия государства с заключенным браком
в виде вынесенного решения суда в связи с выявленными нарушениями
законодательства, устанавливающего порядок и условия заключения брака. А. Р. Рамонова считает, что сама по себе недействительность означает
санкцию, которая имеет негативные последствия для субъектов соответствующего правоотношения [3, с. 144].
А. Ю. Беспалов также отмечает, что недействительность брака – это
явление само по себе негативное как с социальной, так и с юридической
точки зрения, затрагивающее «права и интересы не только лиц, состоящих
и состоявших в браке, но и третьих лиц, вступивших с ними в правовые
отношения, а также права ребенка, родившегося в браке, в том числе с
применением вспомогательных репродуктивных технологий, усыновленного или принятого под опеку (попечительство) в приемную семью лиц,
состоящих в недействительном браке» [2, с. 3]. Автор называет недействительный брак «мнимым браком» и «браком-фикцией» и отмечает, что до
его оспаривания имеет место «фикция действительности, т. е. мнимые супруги (или один из них) создают для всех других лиц видимость действительности брака, мнимое представление о браке» [2, с. 4]. Далее,
А. Ю. Беспалов уточняет понятие «недействительности брака», отмечая,
что речь идет об «установленном судом неправомерном юридическом действии, совершенном в виде брака, заключенного между мужчиной и женщиной, и зарегистрированном в органах записи актов гражданского состояния с нарушением одним из них либо обоими и (или) другими лицами
условий и препятствий, установленных для его заключения, либо без намерения создать семью, либо с сокрытием информации о ВИЧ-инфекции,


венерическом заболевании, повлекшем возникновение юридических последствий, предусмотренных Семейным кодексом Российской Федерации,
в виде способов защиты, мер ответственности, мер ограничения и др., за
исключением последствий действительного брака» [2, с. 9].
На наш взгляд, предложенное А. Ю. Беспаловым определение недействительности брака является достаточно длинным, содержит в себе перечень условий и запретов непосредственно для заключения брака, что делает само определение сложным.
И. А. Косарева утверждает, что недействительный брак – это брак, который считается действительным со всеми вытекающими из него правовыми последствиями вплоть до его судебного признания несуществующим
в порядке искового производства, «несмотря на наличие бесспорных доказательств о заключении его с нарушением закона». Однако в отличие от
А. Ю. Беспалова она не предлагает отличать брак, потенциально являющийся недействительным, от брака, официально признанного судом таковым. Напротив, не уделяя внимания данным аспектам, автор обращает внимание на иной нюанс, апеллируя к точке зрения другого ученого – О. А. Кабышева, отмечавшего, что суд признает брак недействительным только в
случае, «когда допущены серьезные отступления от требований закона», в
то время как «незначительные отступления от порядка заключения брака
не могут повлиять на действительность брака» [4, с. 48].
Такой автор, как С. А. Никогосян в своих работах отмечает шесть признаков недействительности брака, которые являются основаниями для признания судом брака недействительным. Это такие признаки, как: противоречие семейному законодательству, публичному правопорядку, основам
нравственности, основам морали и гуманности, законодательству об охране здоровья, отсутствие намерения создать семью [5, с. 130]. На наш взгляд,
перечень данных признаков является достаточно обширным.
В. П. Шахматов понимает под недействительностью брака «дефектность, обусловленную нарушением в момент его регистрации установленных требований, предъявляемых к вступающим в брак» [6, с. 11].
И в заключение отметим, что Н. Н. Тарусина считает, что недействительность брака – это «признанная судом порочность брака в связи с несоблюдением условий его заключения, последствием которой является
аннулирование брачного отношения» [7, с. 214].
Проанализировав все приведенные точки зрения, мы можем сказать,
что недействительность брака – это некий дефект, который произошел в
результате заключения брака по вине одного или обоих лиц, заключивших
брак, либо по вине третьих лиц и который в итоге влечет «аннулирование
брака» исключительно в судебном порядке. Резюмируя, институт недействительности брака развивается постепенно, однако сегодня можно заме
тить некоторые правовые пробелы, связанные с отсутствием самого понятия этого определения.
Предлагаем включить в КоБС в отдельную статью понятие «недействительность брака» и изложить ее в следующей формулировке:
«Недействительным признается брак, заключенный между мужчиной
и женщиной, с нарушением одним из них либо обоими и (или) другими
лицами условий и препятствий, установленных для его заключения, либо
без намерения создать семью».
Включение в Кодекс Республики Беларусь о браке и семье определение недействительности брака нужно прежде всего для того, чтобы обозначить границы такого понятия и избежать неправильного толкования со
стороны правоприменителей.
Cписок литературы
1. Кодекс Республики Беларусь о браке и семье [Электронный ресурс] : 9 июля 1999 г.,
№ 278-З : Принят Палатой представителей 3 июня 1999 г. : одобр. Советом Респ. 24 июня
1999 г. : в ред. Закона Респ. Беларусь от 18.12.2019 // ЭТАЛОН. Законодательство Республики Беларусь / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2023.
2. Беспалов, А. Ю. Недействительность брака по законодательству Российской Федерации : автореф. дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.03 / А. Ю. Беспалов ; Моск. ун-т МВД России. –
М., 2013. – 22 с.
3. Рамонова, А. Р. Понятие недействительности брака / А. Р. Рамонова // Становление и
развитие права: российский и зарубежный опыт. – 2017. – № 1. – С. 142–146.
4. Кабышев, О. А. Брак и развод / О. А. Кабышев. – М. : Приор, 1998. – 144 с.
5. Никогосян, С. А. Отличия правовой природы недействительного брака от брака расторгнутого / С. А. Никогосян // Вестник экономики, права и социологии. – 2011. – № 2. –
С. 128–130.
6. Шахматов, В. П. Законодательство о браке и семье (Практика применения, некоторые вопросы теории) / В. П. Шахматов. – Томск : Изд-во ТГУ, 1981. – 210 с.
7. Тарусина, Н. Н. Семейное право: очерки из классики и модерна : моногр. / Н. Н. Тарусина. – Ярославль : ЯрГУ, 2009. – 616 с.
The scientific article is devoted to the study of the concept of invalidity of marriage. The
legislation of the Republic of Belarus does not fix the concept of invalidity of marriage in the Code
of Marriage and Family; there are a number of doctrinal judgments on this issue. Based on a
comprehensive analysis of the categories that make up the definition of the invalidity of marriage,
the author formulates the author’s definition, substantiates the need to improve legal regulation in
this aspect.
Алесникова Анна Александровна – студент, 4 курс, специальность «Правоведение»,
юридический факультет, Гомельский государственный университет имени Франциска
Скорины.
Научный руководитель – Брилева Вероника Александровна, кандидат юридических
наук, доцент, заведующий кафедрой гражданско-правовых дисциплин, Гомельский государственный университет имени Франциска Скорины.


УДК 347.771+608.3
Н. А. Бабенко
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДАННЫХ О РЕЗУЛЬТАТАХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ОРИГИНАЛЬНЫХ ЛЕКАРСТВЕННЫХ ПРЕПАРАТОВ
В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ГОСУДАРСТВ – ЧЛЕНОВ ЕАЭС
Рассматриваются вопросы охраны данных о результатах исследований оригинальных
лекарственных препаратов. Автор анализирует особенности вариантов такой охраны, предусмотренных законодательством государств – членов ЕАЭС. Оценка особенностей правового регулирования использования соответствующих данных на национальном уровне позволяет спрогнозировать перспективы унификации на региональном уровне.
Поиск баланса интересов производителей оригинальных лекарственных препаратов и генериков имеет значение для потребителя. Именно он
заинтересован и в разработке инновационных, и в наличии более доступных по цене лекарственных препаратов. В целях стимулирования деятельности производителей оригинальных лекарственных препаратов законодательство об обращении лекарственных средств многих государств включает нормы об эксклюзивности данных (далее – ЭД).
Вперые нормы об ЭД появились в законодательстве Соединенных
Штатов Америки. Законом «О ценовой конкуренции лекарств и продлении срока действия патентов» от 24.09.1984 («Закон Хэтча – Ваксмана»)
предусматривалась защита государством данных, предоставленных в его ведение производителями оригинальных лекарственных препаратов, от незаконного коммерческого использования. При этом производители генериков
приобретали право не проводить собственные доклинические исследования и клинические исследования (испытания) (далее – ДКИ и КИ), а вместо
этого включать в регистрационное досье результаты исследований биоэквивалентости аналога оригинального лекарственного препарата [1].
Согласно п. 3 ст. 39 Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности [2] (ТРИПС) от 15.04.1994 «члены соглашения, в
качестве условия для разрешения сбыта фармацевтических или агрохимических продуктов, в которых используются новые химические вещества,
представления закрытых данных об испытаниях или других сведений, получение которых сопряжено со значительными усилиями, охраняют такие
данные от недобросовестного коммерческого использования». Также указывается, что «члены охраняют такие данные от раскрытия, исключая случаи, когда это необходимо в интересах защиты общества или, если меры
не предпринимаются, то они гарантируют, что эти данные охраняются от
недобросовестного коммерческого использования».
В связи с исполнением обязательств при вступлении в ВТО аналогичное положение было введено в законодательство Российской Федерации и
22 декабря 2014 г. ст. 18 Федерального закона от 12 апреля 2010 г. №  61-ФЗ
«Об обращении лекарственных средств» была дополнена ч. 18, согласно


которой не допускается использование в коммерческих целях информации о результатах доклинических исследований лекарственных средств и
клинических исследований лекарственных препаратов для медицинского
применения, представленной заявителем для государственной регистрации лекарственного препарата, без его согласия в течение шести лет с даты
государственной регистрации референтного лекарственного препарата в
Российской Федерации. В пунктах 20, 21 указанной статьи устанавливается срок, в течение которого производители воспроизведенных лекарственных средств и биоаналоговых препаратов не могут подавать заявление о
государственной регистрации в уполномоченный орган (4 и 3 года соотвественно) [3].
Вступление в ВТО Республики Казахстан обусловило появление п. 15
ст. 23 Кодекса Республики Казахстан «О здоровье народа и системе здравоохранения» от 7 июля 2020 г. [4], согласно которому предусмотрена обязанность государственной экспертной организации и государственного
органа в сфере обращения лекарственных средств и медицинских изделий
«не допускать разглашение и использование в коммерческих целях предоставленной для государственной регистрации лекарственного средства
конфиденциальной информации, содержащейся в заявлении о государственной регистрации, материалах экспертизы лекарственного средства, а также регистрационном досье лекарственного средства, содержащего новые
химические вещества, в течение шести лет со дня государственной регистрации лекарственного средства».
Следует учесть, что законодатель Республики Казахстан предусмотрел нераспространение норм об эксклюзивности данных на физических
или юридических лиц, которым выдана принудительная лицензия, а также
на использование, производство, импорт, экспорт или распространение
лекарственного средства в некоммерческих целях (п. 16 ст. 23 указанного
Кодекса). Кроме того, допускается возможность разглашения соответствующих данных без согласия заявителя при наличии одного из следующих
случаев: если поставки лекарственного средства недостаточны для удовлетворения потребностей населения в течение двенадцати месяцев со дня
регистрации в Республике Казахстан, а также при выявлении действий,
нарушающих законодательство Республики Казахстан в области конкуренции (п. 17 ст. 23 указанного Кодекса)[5].
Статья 16 Закона Республики Армения от 17 мая 2016 г. «О лекарственных средствах» [6] устанавливает обязанность регистрирующего органа
обеспечить конфиденциональность сведений, содержащихся в предоставленных регистрационных документах (п. 14). Очевидно, что приведенная
норма характеризуется меньшей степенью конкретики по сравнению с
нормами, рассмотренными нами выше. При регистрации генерика, заявитель не обязан предоставлять данные ДКИ и КИ, если он предоставит до
кументы, подтверждающие, что регистрируемыйй препарат является генериком оригинального лекарственного препарата, зарегистрированого в
Республике Армения или в государстве-участнике международного профессионального объединения, в соответствие с постановлением Правительства Республики Армения, в течение не менее восьми лет (п. 15 ст. 16 указанного Закона).
В соответствии с ч. 7 ст. 10 Закона Республики Беларусь от 20 июля
2006 г. № 161-3 «Об обращении лекарственных средств» [7] не допускается использование в составе регистрационных досье генериков данных о
результатах ДКИ и КИ оригинальных лекарственных препаратов без письменного согласия владельцев таких данных в течение четырех лет с даты
государственной регистрации в Республике Беларусь этих оригинальных
лекарственных препаратов. В случае распространения информации владельцем или от его имени иными лицами о результатах ДКИ и КИ оригинальных лекарственных препаратов в общедоступных источниках информации до истечения указанного срока, такое распространение считается
согласием владельца этой информации на ее раскрытие и коммерческое
использование.
В Республике Беларусь нарушение норм об ЭД не отнесено к основаниям отказа в регистрации генерика, которые перечислены в ч. 22 ст. 10
указанного Закона. Мы полагаем необходимым включить соответствующее основание в перечень оснований для отказа в государственной регистрации лекарственного средства.
Единственным государством – членом ЕАЭС, в законодательстве которого отстуствуют нормы об ЭД, является Кыргызская Республика. Защита сведений, содержащихся в регистрационном досье оригинального
лекарственного препарата, обеспечивается только в рамках обязательства
о неразглашении коммерческой, конфиденциальной тайны на основе письменного соглашения между заявителем и уполномоченным органом (п.13
Порядка регистрации лекарственных средств для медицинского применения, утвержденного постановлением Правительства Кыргызской Республики от 28 августа 2018 г. №  405 [8]).
В соответствии с подпунктом (б) п. 2 ст. 4 Соглашения о единых принципах и правилах обращения лекарственных средств в рамках Евразийского экономического союза (ратифицировано Республикой Беларусь
15.07.2015) [9] предусматривается координация политики государств-членов в сфере обращения лекарственных средств путем принятия единых
правил и требований регулирования обращения лекарственных средств.
На примере норм об ЭД было продемонстрировано отсутствие единого регулирования обращения лекарственных средств на территории ЕАЭС.
Правовое обеспечение защиты сведений из регистрационного досье производителей оригинальных лекарственных препаратов характеризуется


различной степенью конкретики и в большинстве случаев не обеспечиваются нормами об ответственности в случае нарушения норм об ЭД. Период
обеспечения указанной защиты также варьируется государства к государству. С учетом стремления к унификации норм законодательства на уровне
ЕАЭС считаем необходимым унифицировать механизм охраны данных о
результатах исследований оригинальных лекарственных препаратов.
Список литературы
1. Mossinghoff, G. J. Overview of the Hatch-Waxman Act and its impact on the drug
development process [Электронный ресурс] / G. J. Mossinghoff // Food & Drug LJ. – 1999. –
Т. 54. – Режим доступа: http://plg-group.com/wp-content/uploads/2014/03/Overview-of-the-HatchWaxman-act-its-impace-on-Drug-Develo.pdf. – Дата доступа: 02.03.2023.
2. Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС)
(ВТО, Уругвайский раунд многосторонних торговых переговоров, 15 апр. 1994 г.) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://wipolex-res.wipo.int/edocs/lexdocs/treaties/ru/wto01/
trt_wto01_001ru.pdf. – Дата доступа: 02.03.2023.
3. Об обращении лекарственных средств [Электронный ресурс] : Федер. закон, 12 апр.
2010 г., № 61-ФЗ. – Режим доступа: https://docs.cntd.ru/document/902209774. – Дата доступа:
02.03.2023.
4. О здоровье народа и системе здравоохранения [Электронный ресурс] : Кодекс Респ.
Казахстан, 7 июля 2020 г., № 360-VI ЗРК. – Режим доступа: https://adilet.zan.kz/rus/docs/
K2000000360 – Дата доступа: 02.03.2023.
5. Эксклюзивность данных: правовое значение для фармацевтической отрасли Казахстана [Электронный ресурс] // Grata Internationa. – Режим доступа: https://gratanet.com/laravelfilemanager/files/3/Эксклюзивность данных 30_09_2020.pdf . – Дата доступа: 05.03.2023.
6. On medical products [Электронный ресурс] // Republic of Armenia Law, 17 May 2016,
№ ЗР-86. – Режим доступа: https://www.pharm.am/attachments/article/4871/Law%20on%
20Medicines_ENG_%2027.06.2017.pdf. – Дата доступа: 02.03.2023.
7. Об обращении лекарственных средств [Электронный ресурс] : Закон Респ. Беларусь,
20 июля 2006 г. № 161-З // ЭТАЛОН. Законодательство Республики Беларусь / Нац. центр
правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2023.
8. Об обращении лекарственных средств [Электронный ресурс] : Закон Кыргызской
Респ., 2 авг. 2017 г., № 165. – Режим доступа: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/111672. –
Дата доступа: 02.03.2023.
9. Соглашение о единых принципах и правилах обращения лекарственных средств в
рамках Евразийского экономического союза [Электронный ресурс] // ЭТАЛОН. Законодательство Республики Беларусь / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск,
2023.
The article analyzes the essence of data exclusivity as a concept. The author considers the
features of data exclusivity regulation in the EAEU states by comparing the legislation in that field
along with highlighting the most significant differences. The degree and prospects for unification
in the field of data exclusivity within the EAEU are also a subject of research.
Бабенко Надежда Андреевна – студент, 3 курс, специальность «Правоведение», юридический факультет, Белорусский государственный университет.
Научный руководитель – Ландо Дарья Дмитриевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права юридического факультета Белорусского государственного университета.