Интертекстемы (фразеологизмы, паремии, заимствования) в современном русском дискурсе
Интертекстуальность как зеркало современной языковой действительности
Монография Е.Н. Антоновой и Е.А. Зацепиной «Интертекстемы (фразеологизмы, паремии, заимствования) в современном русском дискурсе» представляет собой комплексное исследование динамических процессов, происходящих в русском языке в условиях глобализации и активной трансформации коммуникативного пространства. Авторы рассматривают интертекстемы — устойчивые языковые единицы, обладающие способностью связывать различные тексты в единое культурное поле, — как важнейшие маркеры лингвокультурологической ситуации.
Фразеология и паремиология как фундамент интертекста
Первая часть работы посвящена анализу фразеологизмов и паремий в художественном дискурсе, преимущественно поэтическом. Авторы обосновывают важность «широкого» подхода к фразеологии, включая в неё афористику и крылатые выражения. Исследователи демонстрируют, как устойчивые структуры, такие как библеизмы или прецедентные высказывания, функционируют в поэзии как инструменты лингвопоэтики, формируя аксиологические ориентиры эпохи. Особое внимание уделяется «филологической поэзии» — феномену, где научное знание о языке становится частью творческого процесса, а фразеологизмы подвергаются экспериментальной трансформации.
Медиадискурс и интермедиальность
Вторая глава раскрывает механизмы интертекстуальности в медиапространстве. Авторы анализируют современные формы визуально-вербальной коммуникации, такие как демотиваторы и мемы, рассматривая их как площадки для реализации паремиологических образов. Исследование показывает, как медиатекст в эпоху перформанса становится синтетическим жанром, где классические поэтические формы переосмысляются через призму интернет-культуры. Интермедиальность здесь выступает как способ передачи смыслов между различными видами искусства, создавая поликультурное пространство, в котором классический текст обретает новую жизнь в цифровой среде.
Рецепция иноязычных элементов
Значительная часть монографии посвящена активным языковым процессам, связанным с заимствованиями. Авторы рассматривают англицизмы не просто как лексические единицы, а как инструменты обновления языковой картины мира. Исследуются механизмы калькирования, использование экзотизмов и эвфемизмов, а также роль англицизмов в реализации принципа языковой экономии. Особый интерес представляет анализ тувинской поэзии в переводе на русский язык, где зооморфный код и фольклорные аллюзии демонстрируют возможности межкультурного диалога и сохранения национальной специфики в условиях билингвизма.
Языковое сознание и когнитивные модели
Заключительная часть работы обращена к коллективному языковому сознанию. Через лингвокультурологические эксперименты авторы выявляют, как носители языка (в частности, студенческая молодежь) моделируют дискурсивное пространство. Анализ «коллоквиальной версификации» и интроспективных приемов словесного творчества позволяет увидеть, как современники воспринимают литературное наследие и как происходит переключение языкового кода в повседневной коммуникации.
Монография Антоновой и Зацепиной вносит весомый вклад в изучение современного русского языка, подчеркивая необходимость бережного отношения к его самобытности. Авторы призывают к осознанному использованию заимствований, предостерегая от механического засорения речи, и настаивают на важности сохранения исторического и культурного кода, заложенного в русской фразеологии и паремиологии. Книга адресована филологам, преподавателям и всем, кто интересуется активными процессами в современном русском дискурсе.
- ВО - Магистратура
- 45.04.01: Филология
- Аспирантура
- 45.06.01: Языкознание и литературоведение
ИНТЕРТЕКСТЕМЫ (ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ, ПАРЕМИИ, ЗАИМСТВОВАНИЯ) В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ДИСКУРСЕ МОНОГРАФИЯ Москва ИНФРА-М 2027 Е.Н. АНТОНОВА Е.А. ЗАЦЕПИНА
УДК 811.161.1(075.4) ББК 81.411.2 А72 Р е ц е н з е н т ы: Шаталова О.В., доктор филологических наук, профессор, декан факультета русской филологии Государственного университета просвещения; Батуева А.А., кандидат филологических наук, доцент кафедры языковой подготовки Государственного университета по землеустройству ISBN 978-5-16-022636-1 (print) ISBN 978-5-16-115312-3 (online) © Антонова Е.Н., Зацепина Е.А., 2026 Антонова Е.Н. А72 Интертекстемы (фразеологизмы, паремии, заимствования) в современном русском дискурсе : монография / Е.Н. Антонова, Е.А. Зацепина. — М. : ИНФРА-М, 2027. — 166 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/2279632. ISBN 978-5-16-022636-1 (print) ISBN 978-5-16-115312-3 (online) Монография посвящена разностороннему описанию интертекстуального пространства русского дискурса в современной языковой действительности. Под синхронно-диахроническим углом зрения рассматриваются дискурсообразующие единицы русской лингвокультуры — интертекстемы, являющиеся не просто текстовыми скрепами, а важнейшими лингвокультурологическими маркерами, которые формируют языковую и экстралингвистическую ситуацию. Общие вопросы интертекстуальности рассматриваются авторами главным образом на примере поэтического дискурса, проблемы функционирования заимствований как элементов глобального интертекста — преимущественно на материале языка средств массовой информации, включая интернет-дискурс. Книга предназначена для преподавателей и студентов, филологов и специалистов разных областей, интересующихся активными процессами в современном русском языке с опорой на этимологический аспект. УДК 811.161.1(075.4) ББК 81.411.2 Данная книга доступна в цветном исполнении в электронно-библиотечной системе Znanium
Введение Монография «Интертекстемы (фразеологизмы, паремии, заимствования) в современном русском дискурсе» представляет собой издание, ориентированное на широкий круг читателей. Предназначенная в первую очередь для студенчества, книга может быть полезной для филологов, а также для специалистов разных областей, заинтересованных в поддержании и обновлении знаний в области современного русского языка. Структура монографии представлена шестью главами, содержащими разделы и подразделы, в которых отражен многолетний опыт научно-практической и педагогической деятельности авторов работы. Первая глава нацелена на фразеолого-паремиологическую характеристику русского языка согласно интертекстуальной природе устойчивых языковых единиц и их первостепенной реализации в художественном интертексте. Фразеологизмы и паремии рассмотрены с разных позиций, в том числе: фразеология современной лингвопоэтики в таксономическом аспекте, лингвокультурологическая диахрония фразеологии в синхронии поэтического дискурса, русскость поэтического фразеологизма в контексте лингвокультуры, традиции и новаторство в поэтическом функционировании паремий, афористическая дистрибуция в русском поэтическом узусе. Вторая глава затрагивает вопросы медиадискурсивной интертекстуальности, а именно: коммуникативное событие в образе паремий русского медийного дискурса, современный поэтический медиатекст в фокусе перформанса, интермедиальность и интертекстуальность в поликультурном пространстве поэтического интертекста. Третья глава обращает внимание читателей на русский художественный дискурс (преимущественно на примере поэзии), являющийся отражением меняющейся языковой действительности. В главе идет речь о рецепции иноязычных элементов в поэзии посредством постановки вопроса о специфике русского интертекста, об особенностях русского языка в переводном дискурсе на примере зооморфного кода (в качестве иллюстративного материала взяты образы животных в аллюзиях тувинских поэтов). Четвертая глава уделяет внимание иноязычным вкраплениям, выступающим в функции своеобразных массмедийных маркеров.
В главе отражено: значение заимствованных слов в российских СМИ, оказывающих влияние на обновление русской языковой картины мира, функция англицизмов современной массмедиа (в рамках коммуникативного аспекта культуры речи), роль новомодных англицизмов в современном русском языке (на материале средств массовой информации), характер словообразовательных калек-англицизмов как динамического аспекта языка массмедиа, назначение экзотического вокабуляра современной русскоязычной прессы. Пятая глава посвящена активным языковым процессам и значению новейших заимствований в русском языке. Разделы главы затрагивают темы англицизмов нового поколения в сфере культуры русской речи, англицизмов как фактора экономии языковых средств, роли эвфемизмов-англицизмов в культуре русской речи, трендовых англицизмов как лингвистического квеста современного русского языка, концептуальных принципов заимствований в русскоязычном дискурсе. Шестая глава носит эмпирический характер и фрагментарно описывает проявления интертекстуальности в русском коллективном сознании. Рассматривается такой круг вопросов, как русская коллоквиальная версификация в дискурсивной ретроспекции и лингвокультурологической проспекции, словесное творчество как интроспективный прием в интертекстуальном пространстве, когнитивно-перцептивное моделирование как интертекстуальный отклик, переключение языкового кода в интертекстуальности русского дискурса. В соответствии с актуальной политикой государства, направленной на усиление позиций русского языка в обществе, изучение его традиций, отраженных, например, во фразеологии, и борьбу с переизбытком немотивированных заимствований, монография «Интертекстемы (фразеологизмы, паремии, заимствования) в современном русском дискурсе» имеет прикладной характер и вносит вклад в защиту государственного языка Российской Федерации.
Глава 1 ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ И ПАРЕМИИ — РУССКАЯ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНАЯ БАЗА 1.1. ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ КАК ОДИН ИЗ ОСНОВНЫХ ТИПОВ ИНТЕРТЕКСТЕМ1 Становление фразеологической теории восходит к 40-м годам прошлого столетия и связано с именами выдающихся лингвистов: идеи Ш. Балли были поддержаны позже академиком В.В. Виноградовым, благодаря которому филология стала оперировать дескриптивными возможностями устойчивых структур. Особые споры были связаны с классификационными характеристиками языкового явления. В связи с этим до сих пор существуют два подхода к фразеологии как учению — узкий и широкий. Узкий взгляд характерен для Н.Н. Амосовой, А.М. Бабкина, В.П. Жукова, А.И. Молоткова, А.П. Мордвилко, С.И. Ожегова, Г.И. Петровой, М.Р. Проскурякова, В.Н. Телия, И.С. Торопцева, И.И. Чернышевой и др., относящих к фразеологизмам только идиомы — фразеологические сращения и единства, а также фразеологические сочетания (по В.В. Виноградову). При широком подходе к фразеологическому учению, наиболее распространенному в настоящее время (см. труды [Алефиренко, 2018; Голованевский, Сычева, 20151; Мокиенко, 2009, 2018; Никитина, 2021] и др.), в число устойчивых структур включают разнообразные языковые конструкции со специфическими особенностями [Антонова, 20201], в том числе и паремии. Учение об интертекстуальности и оформление терминологического аппарата данной филологической теории появилось во второй половине прошлого столетия. Возникновение понятия ‘интертекстуальностьʼ связывают с именем Ю. Кристевой и ее статьей «Бахтин, слово, диалог и роман» (1967 г.), а также с теорией активизации связей между культурными кодами, характеризуемыми Р. Бартом в качестве социально выработанного корпуса правил в виде ассоциативных сегментов. В современной лингвистике учение об интертекстуальности получило широкое распространение, суть его заключается в свойстве текстов образовывать связи на основании ссылок друг на друга [Кузьмина, 2009]. 1 Основная часть материалов параграфа была представлена в публикации [Антонова, 20212].
Теории интертекста в современной науке уделяется должное внимание как на собственно филологическом, так и на прагматикоэтико-лингвокультурологическом уровне. Данная когнитивногносеологическая область притягивает внимание исследователей своим концептуальным охватом и семантическим разнообразием, поскольку позволяет сформировать (и непрерывно обновлять, дополнять, расширять, углублять) специфическую матрицу лингвокультуры сквозь призму художественного дискурса. Интертекст складывается не только из нарративных текстов, но и из вербальных конструкций бытового, массового, публицистического, полемического и другого порядка. Функционирование интертекста имеет более обширную проблематику, нежели поиск источников осознаваемых или бессознательных цитирований и отсылок, влияния различных речевых формул, созданных ранее (не всегда обладающих способностью восстановления авторства). С понятием интертекста неразрывно связано понятие интертекстуальности, которое Н.А. Кузьмина, ссылаясь на школу Барта — Кристевой, определяет как онтологическое «свойство любого текста вступать в диалог с другими текстами» [Кузьмина, 2009, с. 41], обосновывающее его «“вписанность” в процесс (литературной) эволюции» [Кузьмина, 2009, с. 48]. Интеракция и взаимопроникновение текстов формируют такое свойство, как интертекстуальность, в результате чего складываются благоприятные условия для появления новых смысловых композиций (по Ю.М. Лотману, М.М. Бахтину). Вслед за этими рассуждениями, Ю. Кристева писала о выявлении «интертекстового начала» посредством «бахтинского “диалогизма”» [Кристева, 1995, с. 8]. Кроме того, интертекстуальность связана с теорией активизации связей между культурными кодами, характеризуемыми Р. Бартом в качестве социально выработанного корпуса правил в виде ассоциативных сегментов. Интертекстуальность признается учеными «категорией коммуникации», которая испытывает на себе перманентное влияние лингвокультурного пространства, формирующего отдельную языковую личность, находящуюся под влиянием интертекстов, использующую их и упорядочивающую [Денисова, 2003, с. 142; Топоров, 1993, с. 16]. В современной лингвистике учение об интертекстуальности получило широкое распространение, суть его заключается в свойстве текстов образовывать связи на основании ссылок друг на друга [Кузьмина, 2009]. Наличие «текстовых связей», по мнению С.А. Кошарной и Т. Григорьяновой, дает основание говорить об интертекстуальности как
о «диахроническом, прирастающем, <…> дискурсивном феномене», как о «результате соотнесенности данного конкретного текста с другими, более ранними и выступающими по отношению к данному тексту как прецедентные» [Кошарная, 2019, с. 13–26]. Кроме того, важным является изучение интертекстуальности в синхронии посредством исследования лингвокультурного трансфера в языковом сознании. Интертекстуальность представляет собой семантико-прагматическую категорию, поскольку отражает смысловую составляющую текста (семантика), а также особенности и условия функционирования языковых средств в различных коммуникативных ситуациях (прагматика). Семантика определяет связь языкового знака с объектом, прагматика характеризует разностороннее восприятие языкового знака личностью. Многие ученые определяют все литературные тексты как интертекстуальные. Основной единицей интертекстуальности является интертекстема в общей трактовке. В научной литературе интертекстемами обычно обозначаются единицы крылатики (по В.М. Мокиенко). Среди данных языковых единиц в первую очередь рассматриваются фразеологизмы в широком понимании языкового явления, включая крылатые слова и выражения. В настоящее время имеется внушительное количество научных работ, посвященных фразеологии, однако эта область филологической науки продолжает пользоваться исследовательским спросом среди ученых-современников. Прежде всего, фразеология ассоциируется с уникальным хранилищем народной мудрости, совмещающим в себе диахронию и синхронию, глубокий лингвокультурологический подтекст и увлекательную этимологию, экспликацию явлений действительности и имплицитные онтологические смыслы. В современной филологии исследования, посвященные лингвопоэтике, соотносятся в первую очередь с изучением прагматикоэстетической функции художественного дискурса. Так, в своих научных работах И.А. Шмуль, ссылаясь на труды A.A. Липгарта, связывает лингвопоэтическое учение с филологическим рассмотрением вопросов функционирования в поэтическом тексте различных единиц языка, наделенных стилистическим функционалом, идейно-художественным значением, эстетическими особенностями [Шмуль, 2001; Липгарт, 1997]. Как и любая исследовательская область, лингвопоэтика подлежит изучению с разных сторон, в том числе в таксономическом аспекте — в соответствии с классификационными способностями
и систематизацией элементов гетерогенной среды. В данной работе внимание устремлено на разноструктурные элементы языковой системы, образующие поэтическую фразеологию. Попытаемся выделить общие таксономические категории применительно к лингвопоэтическому контенту современной фразеологии. 1. Фразеология поэтической языковой личности. Термин «языковая личность» наиболее полно разработан в отечественной лингвистике в трудах Ю.Н. Караулова, по мнению которого структура ЯЛ складывается из трех уровней — вербальносемантического (лексикон), лингво-когнитивного (тезаурус) и мотивационного, или уровня деятельностно-коммуникативных потребностей (прагматикон). Каждый из уровней характеризуется своим набором единиц [Караулов, 2004, с. 48–55]. Ряд ученых склонен считать, что авторская фразеология и афористика характеризуют второй уровень ЯЛ поэта или прозаика, а прецедентные тексты — третий уровень. Важным типом лингвопоэтических указателей при анализе ЯЛ на любом уровне являются художественные фразеологизмы. В качестве примера обратимся к стихотворению русской поэтессы Юнны Мориц «Показуха»1, где фразеологические единицы (ФЕ) представляются не только текстообразующими компонентами, но и лингвопоэтическими маркерами. Лексический костяк поэтического текста составляют маркированные языковые единицы, обычно стилистически сниженные. Первая строфа стихотворения выглядит так: «Все делается напоказ, / С особой наглостью и злобой, / И показуха — вырви глаз, / И показухи высший класс — / Быть омерзительной утробой, / На вшивость пробующей нас!» Ведущими мыслекодами, по терминологии Стивена Пинкера [Пинкер, 2004, с. 69–73], и в то же время лингвостилистическими маркерами, принимающими на себя прагматические функции, являются языковые единицы делать(ся) напоказ, вырви глаз, высший класс, пробовать на вшивость. Приведенные конструкции по преимуществу представляют собой речевые клише и штампы. ФЕ первой строфы, являющаяся анафорическим рефреном всего текста, делать(ся) напоказ видится как авторская трансформация языковой ФЕ выставлять (выставить) напоказ [на вид, наружу] (кого, что). 1 Мориц Ю. Показуха. URL: http://www.owl.ru/morits/stih/off-records403. htm (дата обращения: 22.11.2020).
С данным стихотворением структурно перекликается поэтический текст «Фразеологизмы в буквальном прочтении» Дмитрия Ломакина-Румянцева, размещенный на поэтическом портале «Стихи. ру»1. Особенность данного текста, что отражено в названии, заключается в присутствии фразеологизмов в каждой строфе. Устойчивые языковые структуры оснащены расшифровкой, для создания комического эффекта используется прием столкновения прямого и фразеологического значений в пределах одного контекстастрофы. Подчиняясь все той же каламбурной цели, некоторые фразеологизмы представлены в трансформированном виде, за счет чего возникают новые (в том числе потенциальные) коннотации. 2. Фразеология поэтического дискурса. Фразеологический дискурс, представляющий собой внушительный пласт лингвокультуры в многообразии семиотических импульсов, изучается филологами в режиме автономного феномена и в структуре узуса языковой общности. Например, дискурсивное изображение родины просматривается в таких поэтических строках, фиксирующих ФЕ: «А там, во глубине России, — / Там вековая тишина» — афоризм из стихотворения Н.А. Некрасова «В столицах шум, гремят витии», 1857 г. [Кирсанова, 2019, с. 8]; «Дым отечества нам сладок и приятен» — афоризм из комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума», 1824 г. [Кирсанова, 2019, с. 117]. В силу предикативности полностью афоризмы не вписываются в строки других стихов, но у иных авторов содержатся выдержки из них: «Увидела и я во глубине России / Приветный уголок “дворянского гнезда”» (Т.Л. Щепкина-Куперник. Памяти И.И. Левитана. 1912 г.); «Мир венчает всюду та же, / Вековая тишина…» (Ю.К. Балтрушайтис. Синева. 1912 г.); «И опять — любовь, порок, / затемняется поток, / и угрюма и страшна / вековая тишина» (Л.Д. Семенов. Сказка про белого бычка. 1903 г.); «Чужими / руками / жар гребя, / дым / отечества / пускают / пострелины» (В.В. Маяковский. «Политика — / проста. / Как воды глоток...» [Хорошо, 10]. 1927 г.) и др. (НКРЯ). Выделенные сочетания слов претендуют на статус фразеологизмов (единиц номинативного типа) с потенциалом фиксирования в узуальной лексикографии. В других случаях наблюдаются очевидные реминисценции с некоторыми видоизменениями: «И дым отечества невольно / Мне сладок, как родимый дом» — М.А. Кузмин. Возвращение дэнди [Разные стихотворения, 8], 1913 г. (НКРЯ). 1 Ломакин-Румянцев Д. Фразеологизмы в буквальном прочтении // Стихи.ру. URL: https://stihi.ru/2018/05/20/7140 (дата обращения: 13.10.2020).
3. Фразеология филологической поэзии. Реализация языковой способности филолога на пересечении языковедения и творчества, в частности стихосложения, дает основание выделить в науке о языке новое пограничное явление — так называемую филологическую поэзию, то есть систему творческих и научных мыслекодов в структуре языковой личности, взаимодействующих и взаимодополняющих друг друга в когнитивно-креативном пространстве лингвокультуры [Антонова, 2017; Сычева, 2016]. Об этом языковом феномене говорят и такие ученые, как Н.А. Кузьмина [Кузьмина, 2009], Н.А. Фатеева [Фатеева, 2017] и другие. Авторы выделяют различные критерии определения филологической поэзии в лингвокультурном пространстве. В предисловии к своему поэтическому сборнику «Ростки безвременья» В.М. Мокиенко пишет: «Нет филолога, который бы не написал в своей жизни хотя бы одного стиха — лирического, пародийного или по крайней мере “по случаю”» [Мокиенко, 1997, с. 3]. Попытаемся определиться с общими структурно-семантическими принципами данного языкового явления. Имплицитно-научный интерес включает в эту поэзию экспериментальное обыгрывание общеизвестных фразеологизмов, основанное на добавлении коннотаций, а также паралингвистических и экстралингвистических реминисценций: «Что ж, — трудились, пожалуй, не зря / Наши прадеды, деды и папочки: / Коммунизм нам — до фонаря, / А Советы — до ленинской лампочки…» (Плюс электрификации) [Мокиенко, 1997, с. 8]. «Не христианская любовь, / А лютость густопсовая: / За око — око. Кровь — за кровь! / — Вот вся их философия» (Плевелы перестройки) [Мокиенко, 1997, с. 16]. «А пока у бездонной кормушки / Властолюбцы друг друга грызут, / Одинокие мамы-старушки / Свои зубы на полку кладут» (Песня вора) [Мокиенко, 1997, с. 25]. Особую смысловую полноту устойчивые единицы приобретают в филологической поэзии фразеолога. Данная лирика является благодатной почвой для протекания таких процессов, как неологизация, фразеологизация, интертекстуальность и проч. Это можно наблюдать в поэтическом дискурсе не только рассматриваемого автора, но и других поэтов-филологов. Проиллюстрируем сказанное посредством строк социально-сатирического стихотворения эпохи застоя «Ростки безвременья» В.М. Мокиенко: «Да, дети мы периода застоя, / Да, жили мы, поднять не смея глаз, / Да, вера наша вылилась в пустое / Словолиянье и смешенье фраз» [Мокиенко, 1997, с. 5]. К сказанному добавим, что одним из значимых критериев выделения филологической поэзии как языкового феномена является