Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Интертекстемы (фразеологизмы, паремии, заимствования) в современном русском дискурсе

Покупка
Новинка
Основная коллекция
Артикул: 883467.01.01
Доступ онлайн
от 216 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 365 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽
Монография посвящена разностороннему описанию интертекстуального пространства русского дискурса в современной языковой действительности. Под синхронно-диахроническим углом зрения рассматриваются дискурсообразующие единицы русской лингвокультуры — интертекстемы, являющиеся не просто текстовыми скрепами, а важнейшими лингвокультурологическими маркерами, которые формируют языковую и экстралингвистическую ситуацию. Общие вопросы интертекстуальности рассматриваются авторами главным образом на примере поэтического дискурса, проблемы функционирования заимствований как элементов глобального интертекста — преимущественно на материале языка средств массовой информации, включая интернет-дискурс. Книга предназначена для преподавателей и студентов, филологов и специалистов разных областей, интересующихся активными процессами в современном русском языке с опорой на этимологический аспект.

Интертекстуальность как зеркало современной языковой действительности

Монография Е.Н. Антоновой и Е.А. Зацепиной «Интертекстемы (фразеологизмы, паремии, заимствования) в современном русском дискурсе» представляет собой комплексное исследование динамических процессов, происходящих в русском языке в условиях глобализации и активной трансформации коммуникативного пространства. Авторы рассматривают интертекстемы — устойчивые языковые единицы, обладающие способностью связывать различные тексты в единое культурное поле, — как важнейшие маркеры лингвокультурологической ситуации.

Фразеология и паремиология как фундамент интертекста

Первая часть работы посвящена анализу фразеологизмов и паремий в художественном дискурсе, преимущественно поэтическом. Авторы обосновывают важность «широкого» подхода к фразеологии, включая в неё афористику и крылатые выражения. Исследователи демонстрируют, как устойчивые структуры, такие как библеизмы или прецедентные высказывания, функционируют в поэзии как инструменты лингвопоэтики, формируя аксиологические ориентиры эпохи. Особое внимание уделяется «филологической поэзии» — феномену, где научное знание о языке становится частью творческого процесса, а фразеологизмы подвергаются экспериментальной трансформации.

Медиадискурс и интермедиальность

Вторая глава раскрывает механизмы интертекстуальности в медиапространстве. Авторы анализируют современные формы визуально-вербальной коммуникации, такие как демотиваторы и мемы, рассматривая их как площадки для реализации паремиологических образов. Исследование показывает, как медиатекст в эпоху перформанса становится синтетическим жанром, где классические поэтические формы переосмысляются через призму интернет-культуры. Интермедиальность здесь выступает как способ передачи смыслов между различными видами искусства, создавая поликультурное пространство, в котором классический текст обретает новую жизнь в цифровой среде.

Рецепция иноязычных элементов

Значительная часть монографии посвящена активным языковым процессам, связанным с заимствованиями. Авторы рассматривают англицизмы не просто как лексические единицы, а как инструменты обновления языковой картины мира. Исследуются механизмы калькирования, использование экзотизмов и эвфемизмов, а также роль англицизмов в реализации принципа языковой экономии. Особый интерес представляет анализ тувинской поэзии в переводе на русский язык, где зооморфный код и фольклорные аллюзии демонстрируют возможности межкультурного диалога и сохранения национальной специфики в условиях билингвизма.

Языковое сознание и когнитивные модели

Заключительная часть работы обращена к коллективному языковому сознанию. Через лингвокультурологические эксперименты авторы выявляют, как носители языка (в частности, студенческая молодежь) моделируют дискурсивное пространство. Анализ «коллоквиальной версификации» и интроспективных приемов словесного творчества позволяет увидеть, как современники воспринимают литературное наследие и как происходит переключение языкового кода в повседневной коммуникации.

Монография Антоновой и Зацепиной вносит весомый вклад в изучение современного русского языка, подчеркивая необходимость бережного отношения к его самобытности. Авторы призывают к осознанному использованию заимствований, предостерегая от механического засорения речи, и настаивают на важности сохранения исторического и культурного кода, заложенного в русской фразеологии и паремиологии. Книга адресована филологам, преподавателям и всем, кто интересуется активными процессами в современном русском дискурсе.

Текст подготовлен языковой моделью и может содержать неточности.

Антонова, Е. Н. Интертекстемы (фразеологизмы, паремии, заимствования) в современном русском дискурсе / Е.Н. Антонова, Е.А. Зацепина. — М. : ИНФРА-М, 2027. — 166 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/2279632. - ISBN 978-5-16-022636-1. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2279632 (дата обращения: 20.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ИНТЕРТЕКСТЕМЫ 
(ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ, ПАРЕМИИ, 
ЗАИМСТВОВАНИЯ) 
В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ 
ДИСКУРСЕ
МОНОГРАФИЯ
Москва
ИНФРА-М
2027
Е.Н. АНТОНОВА
Е.А. ЗАЦЕПИНА


УДК 811.161.1(075.4)
ББК 81.411.2
 
А72
Р е ц е н з е н т ы:
Шаталова О.В., доктор филологических наук, профессор, декан 
факультета русской филологии Государственного университета просвещения;
Батуева А.А., кандидат филологических наук, доцент кафедры 
 языковой подготовки Государственного университета по землеустройству
ISBN 978-5-16-022636-1 (print)
ISBN 978-5-16-115312-3 (online)
© Антонова Е.Н., 
Зацепина Е.А., 2026
Антонова Е.Н.
А72 
 
Интертекстемы (фразеологизмы, паремии, заимствования) в современном русском дискурсе : монография / Е.Н. Антонова, Е.А. Зацепина. — М. : ИНФРА-М, 2027. — 166 с. — (Научная мысль). — 
DOI 10.12737/2279632.
ISBN 978-5-16-022636-1 (print)
ISBN 978-5-16-115312-3 (online)
Монография посвящена разностороннему описанию интертекстуального пространства русского дискурса в современной языковой действительности. Под синхронно-диахроническим углом зрения рассматриваются 
дискурсообразующие единицы русской лингвокультуры — интертекстемы, 
являющиеся не просто текстовыми скрепами, а важнейшими лингвокультурологическими маркерами, которые формируют языковую и экстралингвистическую ситуацию. 
Общие вопросы интертекстуальности рассматриваются авторами главным образом на примере поэтического дискурса, проблемы функционирования заимствований как элементов глобального интертекста — преимущественно на материале языка средств массовой информации, включая 
интернет-дискурс. 
Книга предназначена для преподавателей и студентов, филологов и специалистов разных областей, интересующихся активными процессами в современном русском языке с опорой на этимологический аспект.
УДК 811.161.1(075.4)
ББК 81.411.2
Данная книга доступна в цветном  исполнении 
в электронно-библиотечной системе Znanium


Введение
Монография «Интертекстемы (фразеологизмы, паремии, заимствования) в современном русском дискурсе» представляет собой 
издание, ориентированное на широкий круг читателей. Предназначенная в первую очередь для студенчества, книга может быть полезной для филологов, а также для специалистов разных областей, 
заинтересованных в поддержании и обновлении знаний в области 
современного русского языка.
Структура монографии представлена шестью главами, содержащими разделы и подразделы, в которых отражен многолетний опыт 
научно-практической и педагогической деятельности авторов работы. 
Первая глава нацелена на фразеолого-паремиологическую характеристику русского языка согласно интертекстуальной природе 
устойчивых языковых единиц и  их первостепенной реализации 
в  художественном интертексте. Фразеологизмы и  паремии рассмотрены с разных позиций, в том числе: фразеология современной 
лингвопоэтики в таксономическом аспекте, лингвокультурологическая диахрония фразеологии в синхронии поэтического дискурса, 
русскость поэтического фразеологизма в контексте лингвокультуры, традиции и новаторство в поэтическом функционировании 
паремий, афористическая дистрибуция в  русском поэтическом 
узусе.
Вторая глава затрагивает вопросы медиадискурсивной интертекстуальности, а именно: коммуникативное событие в образе паремий русского медийного дискурса, современный поэтический 
медиатекст в фокусе перформанса, интермедиальность и интертекстуальность в поликультурном пространстве поэтического интертекста.
Третья глава обращает внимание читателей на русский художественный дискурс (преимущественно на примере поэзии), являющийся отражением меняющейся языковой действительности. 
В главе идет речь о рецепции иноязычных элементов в поэзии посредством постановки вопроса о специфике русского интертекста, 
об особенностях русского языка в переводном дискурсе на примере 
зооморфного кода (в качестве иллюстративного материала взяты 
образы животных в аллюзиях тувинских поэтов).
Четвертая глава уделяет внимание иноязычным вкраплениям, 
выступающим в функции своеобразных массмедийных маркеров. 


В  главе отражено: значение заимствованных слов в  российских 
СМИ, оказывающих влияние на  обновление русской языковой 
картины мира, функция англицизмов современной массмедиа 
(в рамках коммуникативного аспекта культуры речи), роль новомодных англицизмов в современном русском языке (на материале 
средств массовой информации), характер словообразовательных 
калек-англицизмов как динамического аспекта языка массмедиа, 
назначение экзотического вокабуляра современной русскоязычной 
прессы.
Пятая глава посвящена активным языковым процессам и значению новейших заимствований в русском языке. Разделы главы 
затрагивают темы англицизмов нового поколения в сфере культуры русской речи, англицизмов как фактора экономии языковых 
средств, роли эвфемизмов-англицизмов в культуре русской речи, 
трендовых англицизмов как лингвистического квеста современного 
русского языка, концептуальных принципов заимствований в русскоязычном дискурсе.
Шестая глава носит эмпирический характер и фрагментарно 
описывает проявления интертекстуальности в  русском коллективном сознании. Рассматривается такой круг вопросов, как русская коллоквиальная версификация в дискурсивной ретроспекции 
и лингвокультурологической проспекции, словесное творчество 
как интроспективный прием в интертекстуальном пространстве, 
когнитивно-перцептивное моделирование как интертекстуальный 
отклик, переключение языкового кода в интертекстуальности русского дискурса.
В соответствии с актуальной политикой государства, направленной на усиление позиций русского языка в обществе, изучение 
его традиций, отраженных, например, во фразеологии, и борьбу 
с переизбытком немотивированных заимствований, монография 
«Интертекстемы (фразеологизмы, паремии, заимствования) в современном русском дискурсе» имеет прикладной характер и вносит 
вклад в защиту государственного языка Российской Федерации.


Глава 1
ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ И ПАРЕМИИ — 
РУССКАЯ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНАЯ БАЗА
1.1. ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ КАК ОДИН ИЗ ОСНОВНЫХ 
ТИПОВ ИНТЕРТЕКСТЕМ1
Становление фразеологической теории восходит к 40-м годам 
прошлого столетия и связано с именами выдающихся лингвистов: 
идеи Ш. Балли были поддержаны позже академиком В.В. Виноградовым, благодаря которому филология стала оперировать дескриптивными возможностями устойчивых структур. Особые 
споры были связаны с классификационными характеристиками 
языкового явления. В  связи с  этим до  сих пор существуют два 
подхода к фразеологии как учению — узкий и широкий. Узкий 
взгляд характерен для Н.Н. Амосовой, А.М. Бабкина, В.П. Жукова, 
А.И. Молоткова, А.П. Мордвилко, С.И. Ожегова, Г.И. Петровой, 
М.Р. Проскурякова, В.Н. Телия, И.С. Торопцева, И.И. Чернышевой 
и др., относящих к фразеологизмам только идиомы — фразеологические сращения и единства, а также фразеологические сочетания 
(по В.В. Виноградову). При широком подходе к фразеологическому 
учению, наиболее распространенному в настоящее время (см. труды 
[Алефиренко, 2018; Голованевский, Сычева, 20151; Мокиенко, 2009, 
2018; Никитина, 2021] и др.), в число устойчивых структур включают разнообразные языковые конструкции со специфическими 
особенностями [Антонова, 20201], в том числе и паремии.
Учение об  интертекстуальности и  оформление терминологического аппарата данной филологической теории появилось 
во второй половине прошлого столетия. Возникновение понятия 
‘интертекстуальностьʼ связывают с  именем Ю. Кристевой и  ее 
статьей «Бахтин, слово, диалог и роман» (1967 г.), а также с теорией активизации связей между культурными кодами, характеризуемыми Р. Бартом в качестве социально выработанного корпуса 
правил в виде ассоциативных сегментов. В современной лингвистике учение об интертекстуальности получило широкое распространение, суть его заключается в свойстве текстов образовывать 
связи на основании ссылок друг на друга [Кузьмина, 2009]. 
1	
Основная часть материалов параграфа была представлена в публикации 
[Антонова, 20212].


Теории интертекста в современной науке уделяется должное 
внимание как на собственно филологическом, так и на прагматикоэтико-лингвокультурологическом уровне. Данная когнитивногносеологическая область притягивает внимание исследователей 
своим концептуальным охватом и семантическим разнообразием, 
поскольку позволяет сформировать (и непрерывно обновлять, дополнять, расширять, углублять) специфическую матрицу лингвокультуры сквозь призму художественного дискурса. 
Интертекст складывается не только из нарративных текстов, 
но и из вербальных конструкций бытового, массового, публицистического, полемического и другого порядка. Функционирование 
интертекста имеет более обширную проблематику, нежели поиск источников осознаваемых или бессознательных цитирований 
и отсылок, влияния различных речевых формул, созданных ранее 
(не всегда обладающих способностью восстановления авторства). 
С понятием интертекста неразрывно связано понятие интертекстуальности, которое Н.А. Кузьмина, ссылаясь на школу Барта — Кристевой, определяет как онтологическое «свойство любого текста 
вступать в диалог с другими текстами» [Кузьмина, 2009, с. 41], обосновывающее его «“вписанность” в процесс (литературной) эволюции» [Кузьмина, 2009, с. 48]. Интеракция и взаимопроникновение 
текстов формируют такое свойство, как интертекстуальность, в результате чего складываются благоприятные условия для появления 
новых смысловых композиций (по Ю.М. Лотману, М.М. Бахтину). 
Вслед за этими рассуждениями, Ю. Кристева писала о выявлении «интертекстового начала» посредством «бахтинского “диалогизма”» [Кристева, 1995, с. 8]. Кроме того, интертекстуальность 
связана с теорией активизации связей между культурными кодами, 
характеризуемыми Р. Бартом в качестве социально выработанного 
корпуса правил в виде ассоциативных сегментов. 
Интертекстуальность признается учеными «категорией коммуникации», которая испытывает на себе перманентное влияние лингвокультурного пространства, формирующего отдельную языковую 
личность, находящуюся под влиянием интертекстов, использующую их и упорядочивающую [Денисова, 2003, с. 142; Топоров, 
1993, с. 16]. 
В современной лингвистике учение об интертекстуальности получило широкое распространение, суть его заключается в свойстве 
текстов образовывать связи на основании ссылок друг на друга 
[Кузьмина, 2009]. 
Наличие «текстовых связей», по мнению С.А. Кошарной и Т. Григорьяновой, дает основание говорить об интертекстуальности как 


о «диахроническом, прирастающем, <…> дискурсивном феномене», 
как о «результате соотнесенности данного конкретного текста с другими, более ранними и выступающими по отношению к данному 
тексту как прецедентные» [Кошарная, 2019, с. 13–26]. Кроме того, 
важным является изучение интертекстуальности в синхронии посредством исследования лингвокультурного трансфера в языковом 
сознании. 
Интертекстуальность представляет собой семантико-прагматическую категорию, поскольку отражает смысловую составляющую 
текста (семантика), а также особенности и условия функционирования языковых средств в различных коммуникативных ситуациях 
(прагматика). Семантика определяет связь языкового знака с объектом, прагматика характеризует разностороннее восприятие языкового знака личностью.
Многие ученые определяют все литературные тексты как интертекстуальные.
Основной единицей интертекстуальности является интертекстема в общей трактовке. В научной литературе интертекстемами 
обычно обозначаются единицы крылатики (по В.М. Мокиенко). 
Среди данных языковых единиц в первую очередь рассматриваются фразеологизмы в широком понимании языкового явления, 
включая крылатые слова и выражения. 
В настоящее время имеется внушительное количество научных 
работ, посвященных фразеологии, однако эта область филологической науки продолжает пользоваться исследовательским спросом 
среди ученых-современников. Прежде всего, фразеология ассоциируется с уникальным хранилищем народной мудрости, совмещающим в себе диахронию и синхронию, глубокий лингвокультурологический подтекст и увлекательную этимологию, экспликацию 
явлений действительности и имплицитные онтологические смыслы.
В современной филологии исследования, посвященные лингвопоэтике, соотносятся в первую очередь с изучением прагматикоэстетической функции художественного дискурса. Так, в  своих 
научных работах И.А. Шмуль, ссылаясь на труды A.A. Липгарта, 
связывает лингвопоэтическое учение с филологическим рассмотрением вопросов функционирования в  поэтическом тексте различных единиц языка, наделенных стилистическим функционалом, 
идейно-художественным значением, эстетическими особенностями 
[Шмуль, 2001; Липгарт, 1997].
Как и любая исследовательская область, лингвопоэтика подлежит изучению с разных сторон, в том числе в таксономическом 
аспекте — в соответствии с классификационными способностями 


и систематизацией элементов гетерогенной среды. В данной работе 
внимание устремлено на  разноструктурные элементы языковой 
системы, образующие поэтическую фразеологию.
Попытаемся выделить общие таксономические категории применительно к лингвопоэтическому контенту современной фразеологии.
1.  Фразеология поэтической языковой личности.
Термин «языковая личность» наиболее полно разработан в отечественной лингвистике в трудах Ю.Н. Караулова, по мнению которого структура ЯЛ складывается из трех уровней — вербальносемантического (лексикон), лингво-когнитивного (тезаурус) 
и мотивационного, или уровня деятельностно-коммуникативных 
потребностей (прагматикон). Каждый из  уровней характеризуется своим набором единиц [Караулов, 2004, с. 48–55]. Ряд ученых 
склонен считать, что авторская фразеология и афористика характеризуют второй уровень ЯЛ поэта или прозаика, а прецедентные 
тексты — третий уровень. Важным типом лингвопоэтических указателей при анализе ЯЛ на любом уровне являются художественные 
фразеологизмы.
В качестве примера обратимся к стихотворению русской поэтессы Юнны Мориц «Показуха»1, где фразеологические единицы 
(ФЕ) представляются не только текстообразующими компонентами, но и лингвопоэтическими маркерами.
Лексический костяк поэтического текста составляют маркированные языковые единицы, обычно стилистически сниженные. 
Первая строфа стихотворения выглядит так: «Все делается напоказ, / С особой наглостью и злобой, / И показуха — вырви глаз, / 
И  показухи высший класс —  / Быть омерзительной утробой,  / 
На вшивость пробующей нас!»
Ведущими мыслекодами, по терминологии Стивена Пинкера 
[Пинкер, 2004, с. 69–73], и в то же время лингвостилистическими 
маркерами, принимающими на себя прагматические функции, являются языковые единицы делать(ся) напоказ, вырви глаз, высший 
класс, пробовать на вшивость. Приведенные конструкции по преимуществу представляют собой речевые клише и штампы. ФЕ первой строфы, являющаяся анафорическим рефреном всего текста, 
делать(ся) напоказ видится как авторская трансформация языковой ФЕ выставлять (выставить) напоказ [на вид, наружу] (кого, 
что).
1	
Мориц Ю. Показуха. URL: http://www.owl.ru/morits/stih/off-records403.
htm (дата обращения: 22.11.2020).


С данным стихотворением структурно перекликается поэтический текст «Фразеологизмы в буквальном прочтении» Дмитрия Ломакина-Румянцева, размещенный на поэтическом портале «Стихи.
ру»1. Особенность данного текста, что отражено в названии, заключается в присутствии фразеологизмов в каждой строфе. Устойчивые языковые структуры оснащены расшифровкой, для создания 
комического эффекта используется прием столкновения прямого 
и  фразеологического значений в  пределах одного контекстастрофы. Подчиняясь все той же каламбурной цели, некоторые фразеологизмы представлены в трансформированном виде, за счет чего 
возникают новые (в том числе потенциальные) коннотации.
2.  Фразеология поэтического дискурса.
Фразеологический дискурс, представляющий собой внушительный пласт лингвокультуры в многообразии семиотических импульсов, изучается филологами в режиме автономного феномена 
и в структуре узуса языковой общности. Например, дискурсивное 
изображение родины просматривается в таких поэтических строках, 
фиксирующих ФЕ: «А там, во глубине России, — / Там вековая тишина» — афоризм из стихотворения Н.А. Некрасова «В столицах 
шум, гремят витии», 1857 г. [Кирсанова, 2019, с. 8]; «Дым отечества нам сладок и приятен» — афоризм из комедии А.С. Грибоедова 
«Горе от ума», 1824 г. [Кирсанова, 2019, с. 117]. В силу предикативности полностью афоризмы не  вписываются в  строки других 
стихов, но у иных авторов содержатся выдержки из них: «Увидела 
и я во глубине России / Приветный уголок “дворянского гнезда”» 
(Т.Л. Щепкина-Куперник. Памяти И.И. Левитана. 1912 г.); «Мир 
венчает всюду та же, / Вековая тишина…» (Ю.К. Балтрушайтис. 
Синева. 1912 г.); «И опять — любовь, порок, / затемняется поток, / 
и угрюма и страшна / вековая тишина» (Л.Д. Семенов. Сказка про 
белого бычка. 1903 г.); «Чужими / руками / жар гребя, / дым / отечества / пускают / пострелины» (В.В. Маяковский. «Политика — / 
проста. / Как воды глоток...» [Хорошо, 10]. 1927 г.) и др. (НКРЯ). 
Выделенные сочетания слов претендуют на статус фразеологизмов 
(единиц номинативного типа) с потенциалом фиксирования в узуальной лексикографии. В других случаях наблюдаются очевидные 
реминисценции с некоторыми видоизменениями: «И дым отечества невольно / Мне сладок, как родимый дом» — М.А. Кузмин. Возвращение дэнди [Разные стихотворения, 8], 1913 г. (НКРЯ).
1	
Ломакин-Румянцев Д. Фразеологизмы в буквальном прочтении // Стихи.ру. 
URL: https://stihi.ru/2018/05/20/7140 (дата обращения: 13.10.2020).


3.  Фразеология филологической поэзии.
Реализация языковой способности филолога на  пересечении 
языковедения и творчества, в частности стихосложения, дает основание выделить в науке о языке новое пограничное явление — так 
называемую филологическую поэзию, то есть систему творческих 
и научных мыслекодов в структуре языковой личности, взаимодействующих и взаимодополняющих друг друга в когнитивно-креативном пространстве лингвокультуры [Антонова, 2017; Сычева, 
2016]. Об этом языковом феномене говорят и такие ученые, как 
Н.А.  Кузьмина [Кузьмина, 2009], Н.А.  Фатеева [Фатеева, 2017] 
и другие. Авторы выделяют различные критерии определения филологической поэзии в лингвокультурном пространстве.
В предисловии к своему поэтическому сборнику «Ростки безвременья» В.М.  Мокиенко пишет: «Нет филолога, который бы 
не написал в своей жизни хотя бы одного стиха — лирического, пародийного или по крайней мере “по случаю”» [Мокиенко, 1997, 
с. 3]. Попытаемся определиться с общими структурно-семантическими принципами данного языкового явления.
Имплицитно-научный интерес включает в эту поэзию экспериментальное обыгрывание общеизвестных фразеологизмов, основанное на добавлении коннотаций, а также паралингвистических и экстралингвистических реминисценций: «Что ж, — трудились, пожалуй, 
не зря / Наши прадеды, деды и папочки: / Коммунизм нам — до фонаря, / А Советы — до ленинской лампочки…» (Плюс электрификации) [Мокиенко, 1997, с. 8]. «Не христианская любовь, / А лютость густопсовая: / За око — око. Кровь — за кровь! / — Вот вся 
их философия» (Плевелы перестройки) [Мокиенко, 1997, с. 16]. 
«А пока у бездонной кормушки / Властолюбцы друг друга грызут, / 
Одинокие мамы-старушки / Свои зубы на полку кладут» (Песня 
вора) [Мокиенко, 1997, с. 25]. Особую смысловую полноту устойчивые единицы приобретают в филологической поэзии фразеолога.
Данная лирика является благодатной почвой для протекания 
таких процессов, как неологизация, фразеологизация, интертекстуальность и проч. Это можно наблюдать в поэтическом дискурсе 
не только рассматриваемого автора, но и других поэтов-филологов. 
Проиллюстрируем сказанное посредством строк социально-сатирического стихотворения эпохи застоя «Ростки безвременья» 
В.М. Мокиенко: «Да, дети мы периода застоя, / Да, жили мы, поднять не смея глаз, / Да, вера наша вылилась в пустое / Словолиянье 
и смешенье фраз» [Мокиенко, 1997, с. 5].
К сказанному добавим, что одним из значимых критериев выделения филологической поэзии как языкового феномена является 


Доступ онлайн
от 216 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 365 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽