Новый договор. Кино и зритель после ИИ
Покупка
Новинка
Издательство:
Изд.И.Лимбаха
Автор:
Кувшинова Мария
Год издания: 2025
Кол-во страниц: 208
Возрастное ограничение: 16+
Дополнительно
Вид издания:
Научно-популярная литература
Уровень образования:
Дополнительное профессиональное образование
ISBN: 978-5-89059-588-1
Артикул: 896055.01.99
Каждый новый этап в истории визуальных медиа предполагает перезаключение негласного соглашения между экраном и зрителем. Этот договор — набор не всегда сформулированных конвенций, определяющих наши отношения
с движущимися изображениями, на которые мы смотрим. Многие теоретики согласны с тем, что при столкновении с новой формой медиа возникает особый вид сознательного опыта. Книга известного кинокритика Марии Кувшиновой возникла в результате наблюдений за трансформацией визуального под влиянием нейросетей и других цифровых технологий. Это попытка зафиксировать параметры нового договора между экраном и зрителем, который возникает на наших глазах.
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
УДК 791.43.01
ББК 85.373 (3)
К 88
Кувшинова Мария. Новый договор. Кино и зритель
после ИИ. — СПб.: Издательство Ивана Лимбаха,
2025. — 208 с., ил.
ISBN 978-5-89059-588-1
© М. Ю. Кувшинова, 2025
© Н. А. Теплов, оформление обложки, 2025
© Издательство Ивана Лимбаха, 2025
К 88
Каждый новый этап в истории визуальных медиа предполагает перезаключение негласного
соглашения между экраном и зрителем. Этот
договор — набор не всегда сформулированных
конвенций, определяющих наши отношения
с движущимися изображениями, на которые мы
смотрим. Многие теоретики согласны с тем, что
при столкновении с новой формой медиа возникает особый вид сознательного опыта.
Книга известного кинокритика Марии Кувшиновой возникла в результате наблюдений
за трансформацией визуального под влиянием
нейросетей и других цифровых технологий. Это
попытка зафиксировать параметры нового договора между экраном и зрителем, который возникает на наших глазах.
Предисловие Автобиография глаза. . . . . . . . . . . . . 7 Глава 1 Как я стала токеном . . . . . . . . . . . . . 13 Глава 2 Потеря контроля. Как генеративный ИИ превратил нас в художников-сюрреалистов. . . . . . . . . . 33 Глава 3 Киборг, нежить, homo. Как кино превратило нас в постгуманистов. . . . . 43 Глава 4 Лицо как манифест. Посткинематографические знаменитости в «зловещей долине». . . . . . . . . . . . . 67 Глава 5 Продолжайте смотреть. Как большие данные, нейросети и распределенная ответственность меняют кино . . . . . . . . . . . . . . . . 91 Содержание
Глава 6 Анти-Делёз. Классическая теория кино ломается под воздействием ИИ, не утрачивая своей объяснительной силы . . . . . . . . . . 121 Глава 7 «Да я люблю тебя!» Как мы привыкли к вертикальным изображениям. . . . . . . . . 139 Глава 8 Транзитная зона. От цифровой фотографии к внутриигровой документалистике . . . . . . . 153 Глава 9 Глаз бога. Джон Рафман как пророк новой визуальности . . . . . . . . . . . . . 181 Дисклеймер . . . . . . . . . . . . . . . . 195 Благодарности . . . . . . . . . . . . . . . 196 Приложение Как нейросеть создает изображения . . . . . . . 197 Список литературы . . . . . . . . . . . . . 204
Эта книга — автобиография кинокритика. Это автобиография медиаживотного, которое без разбора поглощает визуальный контент из любого источника. Но я постаралась сделать так, чтобы она была интересна не только поклонникам жанра автофикшн. Я писала о кино с середины 1990-х, а в конце нулевых стало слишком заметно, что с кинематографом что-то происходит — визуальный океан XX века в веке XXI начал превращаться в остров, трансформируясь под воздействием цифровых технологий и конкурирующих медиа. Результатом этих наблюдений стала книга «Кино как визуальный код» и конференция «История кино как медиаархеология», которую мы с коллегами по журналу «Сеанс» провели на Новой сцене Александринского театра в 2015 году. Кинокритика — одновременно очень закрытая и очень инклюзивная профессия. Для полевой работы в ней совсем не обязательно обладать теоретической базой. Книга «Кино как визуальный П Р Е Д И С Л О В И Е Автобиография глаза
код», известная среди моих знакомых под прозвищем «визуальный кот», была собранием догадок и гипотез, почти не подкрепленных теорией. Сидя в кинозале или перед монитором компьютера, я в режиме реального времени открывала и описывала многое из того, что уже было описано и открыто теоретиками. Тогда, в 2015 году, моя коллега Александра Ахмадщина предложила пригласить на нашу конференцию известного исследователя кино и медиа Томаса Эльзессера — и он неожиданно согласился. Одним из последствий его визита в Санкт-Петербург стал выход в издательстве «Сеанс» русского перевода их совместной с Мальте Хагенером работы «Теория кино. Глаз, эмоции, тело». Оказалось, что уважаемых авторов интересовал тот же круг вопросов, что и меня, — цифровая трансформация кино, влияние носителей (от пленки до DVD) на кинокультуру и содеражание фильмов; физиология взаимодействия кино и зрителя. Наверное, мне надо перестать переживать из-за того, что «Визуальный код» недостаточно фундирован, и порадоваться, что мои интуиции двигались в том же направлении, что и у Эльзессера (уж теперь-то, будьте спокойны, я умею пользоваться источниками — и мне приходилось сдерживаться, чтобы не превратить эту книгу в палимпсест из цитат). Прошло десять лет, на русском языке вышло множество книг по теории медиа и кинемато
графа, зарубежные источники стали более доступны, а цифровая трансформация продолжалась пока в 2022 году, наконец, не появились общедоступные коммерческие модели для генерации текстов, картинок и видео. Новый инструмент, очередной доминирующий вид на планете Земля, предмет ожесточенных споров — в обиходе его называют «искусственный интеллект», очевидно меняет и то, что я называю догово- ром между экраном и зрителем. Договор этот представляет собой набор не всегда сформулированных конвенций, определяющих наши отношения с движущимися изображениями, на которые мы смотрим. Каждый новый этап в истории визуальных медиа предполагает перезаключение этого негласного соглашения — процесс, который происходит постепенно и с участием больших групп людей («Хранишь ли ты старые договоры?» — спрашивает меня один из пользователей Twitter, ныне X). Художники протестовали против фотографии; первые зрители братьев Люмьер, по широко распространенной легенде, бежали от прибывающего поезда. Сегодня генеративные изображения и видео, или как их презрительно называют «ИИ-слоп», вызывают ненависть у одних, интерес у других, а для третьих выглядят, как нечто достоверное, как слепок реальности. Почти все вирусные генерации, которые мы видим в соцсетях в середине 2020-х являются
обработкой и переосмыслением уже знакомых картинок и лиц: морфинги с возрастной трансформацией знаменитых актеров, музыкантов и политиков; лидеры стран, марширующие по подиуму то в образе маленьких детей, то в качестве супергероев в компании гигантских животных, символизирующих из страны; Виктор Цой и Сергей Бодров, отдыхающие сидя, на земле между съемками небесного «Брата 3». И даже вспыхнувший в начале 2025 года «итальянский брейнрот» («бомбардилло крокодилло»), сделанный, казалось бы, без участия человека, в русскоязычном пространстве отсылал к сказкам Эдуарда Успенского и Корнея Чуковского. Так ретропическое сознание использует для своего выражения самую актуальную и самую постмодернистскую из всех технологий — генеративные модели, создающие новые картинки и тексты из все, что когда-то было сначала создано, а потом оцифровано. Цифровое будущее ностальгии, предсказанное Светланой Бойм в ее неустаревающей книге1, манифестировалось в виде визуализации коллективной памяти, в виде актуализации «потенциального пространства» культурного опыта. В виде визуальных симуляций прошлого, которого никогда не существовало: советское детство 1 Бойм С. Будущее ностальгии. М.: Новое литературное обозрение. 1-е изд., 2001; 2-е изд., 2021.