Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Новый договор. Кино и зритель после ИИ

Покупка
Новинка
Артикул: 896055.01.99
Доступ онлайн
480 ₽
В корзину
Каждый новый этап в истории визуальных медиа предполагает перезаключение негласного соглашения между экраном и зрителем. Этот договор — набор не всегда сформулированных конвенций, определяющих наши отношения с движущимися изображениями, на которые мы смотрим. Многие теоретики согласны с тем, что при столкновении с новой формой медиа возникает особый вид сознательного опыта. Книга известного кинокритика Марии Кувшиновой возникла в результате наблюдений за трансформацией визуального под влиянием нейросетей и других цифровых технологий. Это попытка зафиксировать параметры нового договора между экраном и зрителем, который возникает на наших глазах.
Кувшинова, М. Новый договор. Кино и зритель после ИИ : научно-популярное издание / М. Кувшинова. - Санкт-Петербург : Издательство Ивана Лимбаха, 2025. - 208 с. - ISBN 978-5-89059-588-1. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2285394 (дата обращения: 20.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов





УДК 791.43.01
 ББК 85.373 (3)
     К 88
Кувшинова Мария. Новый договор. Кино и зритель 
после ИИ. — СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 
2025. — 208 с., ил.
ISBN 978-5-89059-588-1
© М. Ю. Кувшинова, 2025
© Н. А. Теплов, оформление обложки, 2025
© Издательство Ивана Лимбаха, 2025
К 88
Каждый новый этап в истории визуальных медиа предполагает перезаключение негласного 
соглашения между экраном и зрителем. Этот 
договор — набор не всегда сформулированных 
конвенций, определяющих наши отношения 
с движущимися изображениями, на которые мы 
смотрим. Многие теоретики согласны с тем, что 
при столкновении с новой формой медиа возникает особый вид сознательного опыта.
Книга известного кинокритика Марии Кувшиновой возникла в результате наблюдений 
за трансформацией визуального под влиянием 
нейросетей и других цифровых технологий. Это 
попытка зафиксировать параметры нового договора между экраном и зрителем, который возникает на наших глазах.


Предисловие
Автобиография глаза.    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .            7
Глава 1
Как я стала токеном  .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .          13
Глава 2
Потеря контроля.
Как генеративный ИИ превратил нас
в художников-сюрреалистов.    .    .    .    .    .    .    .    .    .          33
Глава 3
Киборг, нежить, homo.
Как кино превратило нас в постгуманистов.    .    .    .    .         43
Глава 4
Лицо как манифест.
Посткинематографические знаменитости
в «зловещей долине».    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .         67
Глава 5
Продолжайте смотреть.
Как большие данные,
нейросети и распределенная ответственность
меняют кино .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .          91
Содержание


Глава 6
Анти-Делёз.
Классическая теория кино ломается
под воздействием ИИ, не утрачивая 
своей объяснительной силы .    .    .    .    .    .    .    .    .    .        121
Глава 7
«Да я люблю тебя!»
Как мы привыкли
к вертикальным изображениям.    .    .    .    .    .    .    .    .        139
Глава 8
Транзитная зона.
От цифровой фотографии
к внутриигровой документалистике  .    .    .    .    .    .    .        153
Глава 9
Глаз бога.
Джон Рафман как пророк 
новой визуальности  .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .        181
Дисклеймер .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .        195
Благодарности .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .    .        196
Приложение
Как нейросеть создает изображения .    .    .    .    .    .    .       197
Список литературы  .    .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .         204


Эта книга — автобиография кинокритика. Это 
автобиография медиаживотного, которое без разбора поглощает визуальный контент из любого 
источника. Но я постаралась сделать так, чтобы 
она была интересна не только поклонникам жанра автофикшн. 
Я писала о кино с середины 1990-х, а в конце 
нулевых стало слишком заметно, что с кинематографом что-то происходит — визуальный океан 
XX века в веке XXI начал превращаться в остров, 
трансформируясь под воздействием цифровых 
технологий и конкурирующих медиа. Результатом этих наблюдений стала книга «Кино как визуальный код» и конференция «История кино 
как медиаархеология», которую мы с коллегами 
по журналу «Сеанс» провели на Новой сцене 
Александринского театра в 2015 году. 
Кинокритика — одновременно очень закрытая 
и очень инклюзивная профессия. Для полевой работы в ней совсем не обязательно обладать теоретической базой. Книга «Кино как визуальный 
П Р Е Д И С Л О В И Е
Автобиография глаза


код», известная среди моих знакомых под прозвищем «визуальный кот», была собранием догадок и гипотез, почти не подкрепленных теорией. 
Сидя в кинозале или перед монитором компьютера, я в режиме реального времени открывала 
и описывала многое из того, что уже было описано и открыто теоретиками. Тогда, в 2015 году, 
моя коллега Александра Ахмадщина предложила пригласить на нашу конференцию известного исследователя кино и медиа Томаса Эльзессера — и он неожиданно согласился. Одним из 
последствий его визита в Санкт-Петербург стал 
выход в издательстве «Сеанс» русского перевода их совместной с Мальте Хагенером работы 
«Теория кино. Глаз, эмоции, тело». Оказалось, 
что уважаемых авторов интересовал тот же круг 
вопросов, что и меня, — цифровая трансформация кино, влияние носителей (от пленки до DVD) 
на кинокультуру и содеражание фильмов; физиология взаимодействия кино и зрителя. Наверное, мне надо перестать переживать из-за 
того, что «Визуальный код» недостаточно фундирован, и порадоваться, что мои интуиции двигались в том же направлении, что и у Эльзессера 
(уж теперь-то, будьте спокойны, я умею пользоваться источниками — и мне приходилось сдерживаться, чтобы не превратить эту книгу в палимпсест из цитат). 
Прошло десять лет, на русском языке вышло 
множество книг по теории медиа и кинемато
графа, зарубежные источники стали более доступны, а цифровая трансформация продолжалась пока в 2022 году, наконец, не появились 
общедоступные коммерческие модели для генерации текстов, картинок и видео. Новый инструмент, очередной доминирующий вид на планете 
Земля, предмет ожесточенных споров — в обиходе его называют «искусственный интеллект», 
очевидно меняет и то, что я называю догово- 
ром между экраном и зрителем. Договор этот 
представляет собой набор не всегда сформулированных конвенций, определяющих наши отношения с движущимися изображениями, на которые мы смотрим. 
Каждый новый этап в истории визуальных 
медиа предполагает перезаключение этого негласного соглашения — процесс, который происходит постепенно и с участием больших групп 
людей («Хранишь ли ты старые договоры?» — 
спрашивает меня один из пользователей Twitter, 
ныне X). Художники протестовали против фотографии; первые зрители братьев Люмьер, по 
широко распространенной легенде, бежали от 
прибывающего поезда. Сегодня генеративные 
изображения и видео, или как их презрительно 
называют «ИИ-слоп», вызывают ненависть у одних, интерес у других, а для третьих выглядят, 
как нечто достоверное, как слепок реальности. 
Почти все вирусные генерации, которые мы 
видим в соцсетях в середине 2020-х являются 


обработкой и переосмыслением уже знакомых 
картинок и лиц: морфинги с возрастной трансформацией знаменитых актеров, музыкантов 
и политиков; лидеры стран, марширующие по 
подиуму то в образе маленьких детей, то в качестве супергероев в компании гигантских животных, символизирующих из страны; Виктор 
Цой и Сергей Бодров, отдыхающие сидя, на земле между съемками небесного «Брата 3». И даже 
вспыхнувший в начале 2025 года «итальянский 
брейнрот» («бомбардилло крокодилло»), сделанный, казалось бы, без участия человека, в русскоязычном пространстве отсылал к сказкам 
Эдуарда Успенского и Корнея Чуковского. Так 
ретропическое сознание использует для своего 
выражения самую актуальную и самую постмодернистскую из всех технологий — генеративные модели, создающие новые картинки и тексты из все, что когда-то было сначала создано, 
а потом оцифровано. 
Цифровое будущее ностальгии, предсказанное Светланой Бойм в ее неустаревающей книге1, манифестировалось в виде визуализации 
коллективной памяти, в виде актуализации «потенциального пространства» культурного опыта. 
В виде визуальных симуляций прошлого, которого никогда не существовало: советское детство 
  1	Бойм С. Будущее ностальгии. М.: Новое литературное 
обозрение. 1-е изд., 2001; 2-е изд., 2021.


Доступ онлайн
480 ₽
В корзину