Безопасность полётов и авиационная этика
Покупка
Новинка
Основная коллекция
Тематика:
Транспорт
Издательство:
Инфра-Инженерия
Автор:
Смолев Владимир Викторович
Год издания: 2026
Кол-во страниц: 368
Возрастное ограничение: 12+
Дополнительно
Вид издания:
Научно-популярная литература
Уровень образования:
Профессиональное образование
ISBN: 978-5-9729-2836-1
Артикул: 895766.01.99
Рассматриваются причины авиакатастроф в этическом аспекте. Для предмета исследования приводится множество примеров из жизни авиаторов разных профессий и категорий.
Предназначена для дисциплин «Эксплуатация воздушных судов и организация воздушного движения» и «Безопасность полётов» и широкого круга читателей.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 25.03.01: Техническая эксплуатация летательных апаратов и двигателей
- ВО - Специалитет
- 25.05.05: Эксплуатация воздушных судов и организация воздушного движения
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
В. В. СМОЛЕВ БЕЗОПАСНОСТЬ ПОЛЁТОВ И АВИАЦИОННАЯ ЭТИКА Москва Вологда «Инфра-Инженерия» 2026
УДК 629.73 ББК 39.5 С51 Смолев, В. В. С51 Безопасность полётов и авиационная этика / В. В. Смолев. – Москва ; Вологда : Инфра-Инженерия, 2026. – 368 с. : ил. ISBN 978-5-9729-2836-1 Рассматриваются причины авиакатастроф в этическом аспекте. Для предмета исследования приводится множество примеров из жизни авиаторов разных профессий и категорий. Предназначена для дисциплин «Эксплуатация воздушных судов и организация воздушного движения» и «Безопасность полётов» и широкого круга читателей. УДК 629.73 ББК 39.5 ISBN 978-5-9729-2836-1 © Смолев В. В., 2026 © Издательство «Инфра-Инженерия», 2026 © Оформление. Издательство «Инфра-Инженерия», 2026
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА Сразу отвечаю на закономерный вопрос читателя: почему в этой книге много написано о том, что никому неинтересно. Это правда. Этику, как учение о нравственности, всегда задвигали в дальний угол, чтобы она не мешала наслаждаться жизнью и срывать ставку с кучей денег. Дайче спрашивал внука: – Ильюша, скажи дедушке, о чем нынче мечтает молодежь? Раньше молодежь мечтала учиться в хорошем институте, а потом работать в городе на хорошей работе. – Раньше, дедушка, молодежи надо было побольше бабла и с ним свалить в Америку, а сейчас молодежи надо только бабла побольше и никуда не сваливать, и дома сейчас нормально. Когда Илья закончил училище, то целый год он жил с копейки на копейку в поисках работы. Наконец, нашел, немало заработал денег и сказал: – Теперь для меня нет слова «дорого». Он купил сумасшедший планшет, много ненужных дорогих шмоток, а потом лег на диван и стал сутками лежать и смотреть в планшете футбол. Он не ходил в магазин, не варил себе пельменей, а лишь по смарту курьеру заказывал пиццу или суши с колой. И это называется наслаждаться жизнью… Скоро Илья вновь отправился работать куда-то по северам, а для меня осталось неясным, о чем сейчас мечтает молодежь… Лежать, жуя пиццу, но ведь это не наслаждение, а просто вредная привычка, как играть в карты и без конца пить что-либо или курить. Мне уже за 70, и вижу вокруг пустыню. Все мои друзья ушли. Они любили наслаждения и веселье. Теперь-то я знаю то, о чем не мог знать прежде: в молодые годы следует беречься более всего от вредных привычек, чтобы дожить до старости и воспринять настоящий аромат жизни. Когда человек появляется на свет, то сразу от рождения обладает полным набором правил совести. Потом, по мере своего роста и взросления, он покатится вниз. Не следует его ругать, когда
он будет двигаться все вниз, вниз и вниз – до самого дна. Так надо, такой закон жертвы жизни. Жертва нужна для роста души. И, действительно, после 40–45 начинается медленный подъем, восхождение к своему горизонту совести. Но горе, если старик совершил когда-то нечто смертное: кого-то обманул, обворовал, оклеветал, он жил молчком с этим смертным, но организм его сам позаботился о здоровье не раскаявшегося человека и начисто отшиб его память. И тот всех забыл: и друзей, и соседей, и детей и даже разучился думать. – Мужчина, вы кто? – спросит он своего сына, – а позвоните моему папе. Пусть он меня устроит на работу. – Какая работа? Какой папа? Тебе 99 лет! Падение в «яму среднего возраста» – это не вредная привычка, это закономерность. В своем восхождении к совести человек все передумает и вновь переживет свое прежнее падение, он раскается и достигнет спелой счастливой бессрочной старости. Горизонт нравственных норм – это устройство мироздания. Любой предмет, любая живая система имеет свою траекторию падения и восхождения к горизонту Духа. Неодушевленные предметы одухотворяются, а живые системы (коллективы, народ, государство, цивилизация) восходят к своему процветанию. Самое большее в старости удовольствие – это твои воспоминания о твоих подвигах в молодые годы. Ты будешь их по 5–10 раз прокручивать и раз в неделю рассказывать близким. Тебя будут слушать, и никому не надоест внимать твоим героическим рассказам. Если, читатель, сейчас ты молод, будь самоотверженным в работе и благородным в отношениях с близкими и друзьями – это твой несгораемый капитал. Он сделает тебя счастливым. Удивительно, но у этического капитала процентный прирост не 21 %, как у Центробанка, а гораздо выше, и он бессрочный: чем ты старше, тем больше утешения приносят тебе твои воспоминания обо всем, что ты совершил хорошего и доброго. Оказавшись на заслуженном отдыхе мне подумалось, что не худо бы записать самое важное, что было в моей 40-летней работе в авиации. И вот началась моя писательская работа. В 2015-м году намеревался закончить книгу. Но прошел год, потом другой, третий год, а книга не заканчивается, и более того замысел ее стал развиваться. Весь год речь шла о летчиках, другой год – о самолете, по инспекторам два года потребовалось работать.
Наконец, обозначилось название книги. Она рассказывает о главной проблеме – об инженерной этике. Затем еще год-полтора ушли на описание расследовательского опыта. Наконец, приблизился раздел выводов. Здесь, конечно, подойдя вплотную к темам в области этики и эстетики, я оказался перед искушением. Однако, как сказал Митя Карамазов (герой из величайшего романа Ф.М. Достоевского), что всякий русский – это философ. И так по благословению Карамазова Дмитрия пристало и мне обратиться к дисциплине разумных исканий. В отличие от изысканий профессионалов от философии мне не знакомы латынь и язык древних греков, но как инженеру, мне доступны языки математики и физики и родственных им дисциплин. Мой философский опыт с опорой на числовые законы прежде обретался в самовольных исследованиях философии лжи («Философия лжи» В. Смолев, не окончено. 2000–2015 гг.) и философии Сибири. «Авиационная этика» стала последующими моими изысканиями значения авиации в развитии культуры народа.
ВСТУПЛЕНИЕ После авиакатастрофы под Ярославлем 7 сентября 2011 года и гибели элитной хоккейной команды в Литературке был материал Валерия Хайрузова о плачевном положении летных училищ (Литературная Газета 2011 № 35: «Пилотами не рождаются»). После таких материалов остается посыпать голову пеплом: «Увы нам!» Надо сказать, что сообщество журналистов в тот период, как едкий блох, материалы публиковали выборочного направления, совершенно не вдохновлявшие на героические дела. Наоборот, только везде и писали, какие мы бестолковые, какие невежественные, воры и пьяницы. Не может быть сомнений, редакторы и писатели прекрасно знали о современной России, о ее народе и культуре. Однако, вроде бы патриотические издания, без конца талдычили, что мы никчемные, и без устали сеяли разочарование и пессимизм по поводу нашего состояния дел. И что удивительно, зарубежные катастрофы нам показывали, как несчастное стечение обстоятельств; наши же катастрофы для журналистов – это явление русскости, так сказать, – это бедствие, вызванное особенностью русского менталитета. В расследованиях авиационных происшествий безопасность полетов связывают с человеческим фактором, дескать, человеческие страсти и чувства в авиации недопустимы. В то же время, надо думать, что человеческий фактор исходит от человека: что лежит на сердце, такого свойства и фактор. Каждый тип воздушного судна находится под идейным покровительством авиаконструктора. Для русского пилота самолет должен быть от русского конструктора, так как они являются продолжением того, что под ними – продолжением русской земли. Но если авиатор одной ногой стоит на своей земле, а другой уже в Европе или в Америке, то возникает в его рациональной голове рафинированная западным менеджментом мысль: «А как бы вообще исключить человеческий фактор из идеи полета». И тогда клепаются такие самолеты, как Як-42. В этом смысле Як-42 наиболее стерильная машина. Она категорически не прощает ни пилоту, ни технику, ни инженеру малейшего
отступления от инструкций и правил. Например, были случаи возвращения самолета со старта по причине блокировки управления. Почему все-таки заблокировалось управление? А просто: из-за нарушения очередности проверки систем. Или был случай разрушения перед полетом двигателя из-за попадания в него заглушки. Заглушка оказалась недоработанной по бюллетеню и такой передавалась вместе с самолетом от одного эксплуатанта к другому. Кто же будет обращать внимание в КБ на какую-то заглушку, если там даже управление стабилизатором оказалось без должного внимания конструкторов. Вот и пишут бюллетени, которые в авиапредприятии легко отпишут, дескать указание «выполнено», заглушка в порядке. Кто же будет ей заниматься, если только деньги требуется зарабатывать, о них все помыслы. Заглушка же провалилась, никто не увидел ее, скоренько осмотрели двигатели и запустились… Лучшие образцы творчества народа сами по себе являются национальной ценностью и обыкновенно деньги притягиваются к ним, а не наоборот. Можно ли представить картину Васнецова «Три богатыря» в распоряжении какого-нибудь кооперативщика, отданную ему на время для каких-либо его кооперативных дел. Лучшие образцы находятся в сокровищницах, в галереях и во дворцах. Лучший в мире вертолет разве не достояние нации, и отношение к нему, казалось бы, не должно строиться из принципа экономических выгод. Он должен между полетами по достоинству стоять в специальном ангаре – в лучшем, и обслуживаться лучшими специалистами; работать в небе на нем должны только лучшие пилоты, и авиапредприятие должно прославиться на весь мир только потому, что его винтокрылые машины могут лететь с комбайном или с экскаватором на подвеске. Однако в приватизированной России авиация оказалась в руках не авиаторов, а каких-то спекулянтов-биржевиков, а те, как мародеры бросились к лучшим в мире вертолетам и всю нашу авиацию терзали самым хищным образом. Настоящие собственники ценностей все сделают, чтобы сберечь добро, и они будут радоваться у своих сундуков с богатствами, но, как раз наоборот произошло в нашей авиации. В недрах Восточной Сибири, среди реликтовой темнохвойной тайги стоит буровая организация. Там, где-то на глубине 2 километра есть нефть или газ. Чудовищно богатые лица сумели преодолеть все немыслимые препятствия и доставили туда агрегат общей массой 500 тонн. Не меньше! Они там бурят. Они станут еще
богаче, они знают, как надо работать. Они установили во всем строжайшую дисциплину, достигли в каждом своем деле высочайшего качества. Однако нельзя сказать, что работа на буровой – это есть наша высокая культура, потому, что там нет места для естественных человеческих радостей. Там запрещено общение с природой, и лишь по тротуарам можно ходить в направлении по указателям. Там нет выходных, а всякий субъект, оказавшийся на буровой, каждую свою минуту занят лишь одним делом, он, как и все там, стремится к деньгам. Современная философия называет таковую насекомоподобную организацию жизни на буровой эстетичной. Всего 100 лет назад предметом изучения эстетики были только прекрасные стороны жизни. Нефтедобыча и банковское дело, по всему видно, близки по интересам к финансам. Им деньги нужны для денег. И вся строгая ухоженность их контор и педантичность буровых – лишний раз подчеркивают, что это все делается во славу денег. И все другие достижения человечества там относят во славу банковских счетов. Однако смотрите: летчики стали невольниками финансистов и многие из них живут той же страстью процентных приростов. Почему-то они предали свою мечту о свободном полете. А может быть, её у них не было; может быть, наши летчики из рода крестьян, ремесленников и купцов? И это преобладающее стремление к заработку у них передалось от рождения как наследственная особенность? Французский философ Рене Генон в своём «Кризисе западной культуры» называл социальным хаосом разрушение кастовости. Порода, благородство, честь семьи, очевидно, эти моральные категории отражают если не социальное (кастовое по Генону) положение, то уровень внутренней культуры. Какие культурные ценности определяют вашу честь, таков и уровень вашей эстетичности. 19 октября 2012 года на речку Юрупчен полетел вертолет. Пилот на нем был не из здешних, а прибыл откуда-то с югов, где не бывает зимы. Заработал он там отпуск и, время «даром» не теряя, отправился на новые заработки в Сибирь, летать с грузами на буровую. А, что, – думал, наверное, он, – работы на Юрупчене много, с деньгами в конторе тоже всё в порядке. Летные документы оказались у пилота на руках, сел на поезд и приехал в Восточную Сибирь на заработки… Он не прошел еще
подготовку для работы зимой. Не беда. Это препятствие в документах пилота подправили легко. Впрочем, на буровой уже выпал снег. Он продолжал по утрам падать, а посадочную площадку никто не подметал, но подметальщики буровой регулярно везде там подметали, поскольку они на буровой имели заработок завидный даже инженеру или учителю в городе. Вертолет же работал на буровиков сам по себе, и он чуть ли ни на первой посадке перевернулся. Пилот, похоже, не знал, как приземляться в снежном вихре… Спрашивается: и где здесь высокая культура организации работ на буровой, если буровики дальше отведенных рамок ничего не хотят видеть, и пользуются услугами ловкачей, вроде нашего пилота-зашибателя зарплат. Возможно, чувство собственного достоинства – это врожденное чувство, не только среди полководцев и царей, бояр и современных политиков, а человек любого социального слоя им обладает. Вы только подумайте: вертолет спроектировали самые талантливые конструкторы; рассчитали его самые толковые инженеры, интегралы для них, что таблица умножения; построили самые искусные рабочие, не сельские автослесари, а бери выше на порядок; построенный вертолёт испытали самые отважные, самые классные летчики. Вы слышите: везде только самые-самые... И вот эта машина для дальнейшей судьбы поступила к нам. А мы имеем ли право не стремиться также быть самыми-самыми? Имеем ли право теперь, работая на ней, ставить деньги выше собственного достоинства? Достойно ли человечеству, то есть человеку существовать ради потребления? В то же время без потребления невозможна жизнь. Конечно, простейшие организмы существуют как раз для того, чтобы потребить что-то уже непригодное и этим обновить и улучшить мир. В дальнейшем организмы стали развиваться, и улучшение мира все более стало носить творческий характер. Расцвели, заблагоухали растения, запели птицы. Хищники стали защищать растения от травоядных и грызунов, а травоядные стали обогащать и почву, и воду, и атмосферу. Наконец, появился человек... Облагораживать мир – это естественное стремление человека, это закон природы. Будущего потомка человека эволюция вида приведет к способности летать. Как это будет, еще неясно, но стремление к полету всякий человек испытывает генетически, и каждый из нас хотя бы однажды летал в мечтах или в сновидениях. Идея
полета, так же как и идея потребления, заложена в нас от природы. Он начинал с потребления, развивался, совершенствовал мир, совершенствовался сам, и смысл его жизни стал далек от натуральной идеи одноклеточных, теперь совершенный организм (хомо-…) стремится в небо, стремится к звездам. Специалисты, расследующие авиационные инциденты и происшествия, знают, что последние в подавляющем большинстве случаев произошли из амбиций и корысти. Это явления одной природы, то есть природы потребления. Западная идея потребления не только чужда русской идее, но и враждебна. Запад для того и существует, чтобы потреблять продукт человеческого творчества. Без Запада нам грозит деструкция – как муравейнику без медведя, как оленю без волка. Однако же мы не только не соблюдали дистанцию, но сами пытались «западничать». Управление, просвещение, культуру стремились перенять, как у них, вступали в якобы всемирные организации: ИКАО, ВТО, созданные враждебной нам стороной для того, чтобы диктовать нам правила борьбы (разумеется, не в нашу пользу, а, наоборот, – для ослабления нас как соперников). Доказано еще 200 лет назад существование закономерной естественной враждебности европейской политики по отношению к России (смотри книги Н. Данилевского, К. Леонтьева, Н. Трубецкого, С. Булгакова). Авиация Запада и авиация русская – это разные философии. Их авиация создана для прибыли, наша авиация – феномен национальной культуры, создана творческими общими усилиями единого народа. Мы, вступая в международную авиационную организацию, предавали свою авиационную философию и стали перестраивать свою отечественную авиацию из рекордной в коммерческую… Началось крушение нашего авиационного организма. В него вживили смертельный вирус коммерции. В русской авиации ясно обозначились главные причины катастроф. Это подчинение идеи полета экономическим соображениям. Следовательно, для предотвращения авиакатастроф необходимо произвести своеобразную идейную чистку среди авиационных специалистов и руководителей. Должен действовать порядок в авиа- ционной карьере, включающий в себя все ступени от авиамоделиста до инженера и далее. Впрочем, отделить наших экономистов от мировых покровителей для них смерти подобно. Никакая идейная чистка им не поможет, кроме одной: надо заниматься своим