Практические чертежи по устройству церкви Введения во храм пресвятыя Богородицы в Семеновском полку в С.-Петербурге, составленные и исполненные архитектором профессором Академии художеств... Константином Тоном
Бесплатно
Новинка
Основная коллекция
Издательство:
Автор:
Тон К. А.
Год издания: 1845
Кол-во страниц: 36
Дополнительно
Вид издания:
Архивная литература
Артикул: 895638.01.99
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ЗА.1Л 1 С ШКЛФЪ/ ПОЛКА J
ПРАКТИЧЕСКИ ЧЕРТЕЖИ,
ПО УСТРОЙСТВУ ЦЕРКВИ
ВВЕДШИЙ ВО ХРЛМЪ ПРЕСВЯТЫЙ БОГОРОДИЦЫ
ЕЪ СЗКИЖВФЕС]ЖЬНЕЪ
ВЪ С. ПЕТЕР Бурги,
СОСТАВЛЕННЫЕ И ИСПОЛНЕННЫЕ АРХПТЕКТОРОМЪ
ЕГО ПМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА,
ПРОФЕССОРОМЪ АРХИТЕКТУРЫ и ЧЛЕНОМЪ РАЗПЫХЪ ПНОСТРАПНЫХЪ АКАДЕМ1Й Нонппаншинолп, ЛТонолп,.
ВЪ ТИПОГРАФ!!! А. СЕМЕНА, 111 К > 3 II Е II к о м ъ UOCTI, и-ь лом» С 3 ГО U 111 II « о и л I S4S.
ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ
ст. тт.мъ чтобы по отпечатаю!! представлено было вь Цснсурпый комитета. узаконенное число экземпляров!.. Москва, Марта 9 дня, 1845 года.
Цснсоръ, Статсюй Совт.тннкъ и Кавалеръ //. Снегчревл.
Блажспъ, «то сожрашиъ еще anonatenownиы»
Обычае»!. OTHODiij пхъ Д реп и лго предан ья»
Отвятсповплъ слезой ма rmuc псалма ;
Кто волей оторвпвъ с ом пин in умз т
Библейски харпн читает* ст. уиилепьеиъ
И, вили. церковный эвоптг, и. ночи ст. бла готовая ьелъ.
Съ молитвою зажсгъ предо образоят. свптымъ
Свичу зогьтиую, и плакал* передо инмъ!
А. МпАковъ
По случаю ОтъЬзда, по ВЫСОЧАЙШЕМУ соизволешю, г. Архитектора К. А. Тойа за границу, ми» было поручено изданie чертежей по сооружение Церкви Введешя во храмЪ Boxien Матерн, въ С. Петербург!», посл»дняго окончаниаго пропзведенхя въ древнем» возобновленном» стил», произведен !я, которое съ одной стороны обратило на себя сочувственное внпмаше, а съ другой породило сЪтоваше о произвольном» уклонен!» от» чиста го и благороднаго шальянскаго стиля.
Не думая нисколько оправдывать восхищающихся сознательно, или безотчетно, и утЬшать сЪтующихъ напрасно при взгляд» на новую Церковь, построенную г. Тоном», я полагаю, что здЪсь ум»стно будетъ—представить па судъ каждаго не слова, не личное мн»н!е мое, въ которомъ никто не им»етъ надобности, а некоторые факты, говорящее въ пользу в оз обновленка г о г. Тономъ стиля. Для лучшего уразузгЫпя д»ла, мы бросимъ б»глый взгляд» на начало христханской архитектуры.
Какъ языческхе храмы, вообще т»сные и мрачные, пи въ каком» отношен!и не могли удовлетворять новымъ потребностями христшп-скаго богослужения, то Константинъ Велики! избралъ для того базилики,—вм»ст» судилища и биржи римской цивилизацшпред-ставлявипя, на первый разъ, достаточный условия для собрания в»р-иыхъ. При такомъ начал», если-бъ Римъ остался столицею Константина, то классический стиль павсегда-бъ сохранился, по крайней м»р» наглядно, въ христхаискпхъ церквахъ. Но учредивъ свое мЪстопребываше въ Впзантпг, Константинъ разорвалъ всякую связь съ языческим» м!ромъ. ЗдЪсь, въ Визант!», первой чисто-христхап-ской столиц-», не было памятпиковъ классической архитектуры; она не предлагала зд»сь пи готовыхъ колони», ни корппзовъ для сооружений новых». Зд»сь хриспапство, не связанное никакими узами язычества, но свободное и воскрилеинос небесным» учешем», какъ-бы отторглось отъ земли, н вм»ст» съ духомъ, устремленным» къ небу, вознесло вершины храмовъ до предЪловъ, достижимых» человеком». Зд-Ьсь впервые явились—глашатай молитвы—колокольня и глава видимой церкви—купол», не тотъ куполъ, который прирос» къ земл», какъ въ римском» Пантеон» (•), ио тотъ, KO
I') О иуяол» Пантеона мы упокааухи ллъсь только для cpaiaeuia, удп.лняеь >о .сект, прочена атому, п шсоаоА степени художест.еаному, пром»сдеи<ю дре.иости.
торый возвышаясь над» вс-Ьмъ земным», висит» въ воздух», какъ-бы поддерживаемый небесными силами, и откуда на предстоящих» во храмЪ проливается свЪтъ, исходящш свыше.
Этот» новый элемептъ архитектуры должен» былъ совершенно изменить древнхя формы и внутреннее расположено здашй, и потому форма плана языческой базилики уступила мЪсто кресту, какъ зпамешю спасен! я обновленнаго человЪчества. Съ т»мъ вмЪстЪ появились и другие новые элементы, сообразные съ новымъ располо-жешем» здашй, съ новымъ духомъ и потребностями хрпст!анской преобразованной жизни. Такпмъ образомъ, мало-помалу, образовался новый стиль архитектуры, во имя Визаптш, бывшей долгое время столицею всего образованнаго м!ра, новыми Афинами, откуда сЪ-мена тогдашней цпвилпзац!» и зодчества разносились даже по классической Пталш п по всей Европъ, Аз!и и Африк».
Переходя различные климаты, страны и пароды, визант!Йск!й стиль подвергался многим» уклонешямъ и характеристическимъ изм»нешямъ. Сферический куполъ вверху заострился; къ полукруглой аркЪ прибавился остроконечный мысокЪ, какъ-бы для удобна го ниспадем! я дождя и снЪга, которые могли долъе оставаться па сферической и цилиндрической плоскостях!.. Такъ, вм»с-тЪ съ релшчею перешло и къ намъ византийское зодчество, образцы котораго въ церквахъ соорудили памъ сами Греки, вЪроятно соображаясь съ нашими средствами и м»стност!ю. Просвъщенпая рели-Нею, везд» и всегда совершенствовавшею человЪчество, Poccifl двинулась впередъ по пути прсусггВяшя и повсюду воздвигала храмы Богу истинному.
Надобно полагать, что въ течеше въковъ, личный вкусъ и индивидуальность народа, сами прпнимающ!л отпечатокъ окружающей природы и обстоятельствъ, напечатлЪвались на релиНозных» наших» памятниках», которые, по этой причин», во многих» частностях» уклоняются отъ церквей византшекаго стиля, въ других» странах» существующих». II если-бъ саранча, налетЪвшая въ образ» Татар» на юный всход» русской цивилизацш, не подавила собою и не остановила далыгЬйшаго его развпНя, то русская архитектура, в»-роятно-б», получила болЪе нац'юналыюе выражеше, не смотря на свое византийское происхождение. Въ такомъ предположен»!, впрочем», ньтъ ничего неестествсннаго, потому что и начал» клас
спческой архитектуры должно искать у техъ народовъ, которые предшествовали въ образован!!! Грекамъ и Римлянамъ. Какъ одпнъ человЪкъ, самъ по себе, пикогда-бъ не вышелъ нзъ состояшя умствсннаго детства, такъ семейства и народы, уединенные, предоставленные самимъ себе, надолго-бъ оставались въ состояши мертвенной неподвижности. Доказательство тому Русь, отделенная оть Европы стеною татарскаго порабощешя.
По разрушении этой стены, Poccifl, пли ея велик ie представители, всегда предшествуюпре въ образован!!! массамъ народа, увидели, что Европа опередила пасъ въ цивилизацп! и просвещен in. По необходимости сношено! съ другими народами, надобно было спешить—стать съ ними въ уровень, и не дожидаясь нспосредствен-наго развипя собственныхь сплъ, Цари паши вызвали нностранныхъ ученыхъ, художнпковъ и мастеровъ.
Въ это время въ Европе совершался важный перевороте въ идеяхъ и въ архитектуре; готически! стиль падалъ, классичесшя формы возстановлялись во вкусе возрождения. Новыя идеи и повыя потребности, какнхъ не было у Грековъ и Римляне, насильственно вжимались ве древшя формы. Это была болезнь века! Впзантшскп! куполе и колокольня, сдЪлавнпяся необходпмымъ услов!емъ хри-стханскихе церквей, должны были сблизиться се языческими арками, портиками и перистилями. Преобладаше, парящихъ ке небу, вер-тпкальныхъ лини! ве визанНйскомъ стиле, захотели согласить се спокойными и земными классическими лишями, по преимуществу горизонтальными. По эти разнородные элементы язычества и хрн-ст1анства, безе художественнаго сродства и даже простой механической связи, враждовали между собою, и Оте того византшеки! куполе, взгроможденный на римскую базилику пли подавляле ее собою, или саме уничтожался ею. Для перехода оте нижней части здашя ке трибуне, пли фонарю, купола, становилп аттике на аттике, делали Miiorie уступы ве виде лестнице {gradins} па крыше, призывали ве помощь крошечныя колокольни (campaniles) и т. и. Остроконечный верхе купола, таке просто и таке естественно сли-вающшея се крестоме и таке приличный церковному стилю, не удостоили внимашя. Но каке крайне затруднялись ве переходе оте сферической плоскости ке вертикальной части креста, довершающего куполе, то между крестоме и куполом!» становилп пьсдеста-ли—ве виде надгробныхе памятникове, се рЪшотками, ни для кого и ни для чего не нужными, малые храмики (на большоме храме), обороченные кронштейны и потомъ крошечные купола ( на большоме куполе) или небольшой шпиль, служащий осповатпеме кресту. Результате такихе разнородныхе сл1яшй быле, однако-же, тоте, что общая форма псреходныхе ке кресту частей, издали представляла тоте-жс вытянутый верхе, или шейку, купола. Случались и так5я странности, что малые купола (боковыя главы) находили себе ociiOBaiiie на конькЬ фронтоновъ, коронующпхе порталп церкви!
При такоме ложиомъ направлено! ке недопонятому классицизму, призванные ке памъ Тоаннамп III и IV, иностранные архитекторы сооружали новый церкви, придерживаясь однакоже первобытнаго стиля древнпхъ нашихъ церквей. Чему приписать такое необыкновенное явлеше? Или эти архитекторы были умнее своего времени, или они принуждены были уважить святость народнаго верован!я и привычку, ве течете пяти столФтШ, ке глубоко укоренившемуся ве душе народа вкусу? Или, можете быть, нме на-отрезе было сказано, что оЪ гужоп монастырь сЪ соонмЪ уставом!) не ходят!)?— Каке бы ни-было, но н после того еще долго сохранялся, съ не
отразпмымъ, разумеется, вл1ян!емъ местности и времени на удобство, прочность и украшешя, наше древни! первообразе церквей. Это и не могло быть иначе, потому что пароде русски! благоговейно чтите и сохраняете ве первобытной чистоте все относящееся до религш. Каке все релипозное должно быть выше всего прихо-т л ива го, случайнаго, времепнаго и преходящаго, то священные обряды, церковный языке, утвари, одежды и все внутреннее церкви свято сохраняются ве первобытном!» своеме значеши и виде.
Но воте наступаете эпоха, когда Poccifl мощно вдвинулась ве образованнейшую часть человечества, ве семейство европейскихе народов!». Все доброе, высокое, прекрасное, все человеческое сделалось наме нечуждымъ. Паме все стали соседи, друзья, братья. Ке памъ едутъ вз» гости иностранцы, мы едемъ ке ниме; мы даже учимся у нпхе, каке у старшихе братьеве ве цивилизацп!, уму-разуму. По каке все поверхностное и внешнее легче перенимается и усвопвается, чемъ внутреннее и духовное, то мы и заняли, на скорую руку, одне формы, не уразумевъ духа, не понявъ содержания. Блестящая, щеголеватая, обработанная великими гешямн итальянская архитектура очаровала взоры наших!» художнпковъ. Они съ жаромъ принялись подмечать внЪшше, декорационные ея законы, набивать руку, пр!учать глазъ. Съ иеутомимымъ уссрд1емъ п похвальным!» прилежашемъ, все древше и повейние памятники были измерены, срисованы, реставрированы па бумаге.—II вотъ воздвиглись у насъ древше портики, т. е. язычесше храмы для житья сапожникамъ и портпымъ; появились огромныя колоннады, никуда псведунря и ничего несоедппяющ'|я ; великолепные перистили для npiioTa воронамъ и галкамъ; плоскья крыши и высоте аттики для застоя дождя и для запаса на зиму снега, въ которомъ погрязли древшя Славы на свопхъ бпгахЪ н квадрпгахЪ.'
Никого не обвинял, кроме времени, скажсмъ откровенно, что русскому житью-бытью плохо стало отъ, завезенной безъ осмотрительности, итальянской архитектуры, которая на каждомъ шагу боролась съ небомъ, климатомъ, почвою и образомъ жизни; она колоннами и арками своими лишила пасъ и послЪдпяго света , едва проникающего черезъ толстыя наши стены и обледеневппя стекла; опа, подчиняясь своимъ законамъ фасадной необходимости, делала между окнами простенки такой ширины, что они наводили тень на всю комнату, или, въ другой разе, они такъ были узки, что домъ снаружи уподоблялся фонарю, а внутри не было места ни для стола, ни для картины, ни для зеркала; она для пустой и ни-кемъ незамечаемой соответственности, а иногда для какой побудь прикрасы, жертвовала всеми удобствами, всеми выгодами внутрен-ияго размещения. Тамъ назначала окно, здесь дверь, тутъ подоб1е печи, инде стену даже—для симметрш, въ которой пи домъ, ни хо-зяипъ не имели никакой надобности. Приставляя портики (•) туда, где не было ни входа, ни выхода, ни всякаго подобия дверей, оставляла она настоянря входныя двери и крыльца безъ всякаго при-крыт‘1я отъ дождя и снега, или, по великой милости своей, дозволяла надъ ними пришивать железные козырьки подъ назватемъ зонтиков!). Памъ холодно, сыро, мрачно, тесно, душно, безпокойно безпрпотно,—за то у насъ есть камины и печи, украшенный бронзой, мраморомъ и лепною работой въ виде древпнхъ надгробныхъ памятников!», отъ которыхъ веетъ могильною теплотой; за то у пасъ снаружи и внутри, везде и во всемъ, классическая, правильная, изящная, словомъ, итальянская архитектура! Да здравствуете эта ⁽*⁾
(*) Отъ слова porta дверь.
идеальная, ненаглядная итальянская красавица!. .. Что нужды, что у насъ она немножко порастроилась, часто прихварываете, дня не живете безе доктора и лекарстве, но каке мило причудничаете: кушаете макароны се х реноме, пьете la crima се пенни к оме, носите итальянскую шляпку се нагольною шубой и проч, и проч!! Be самоме д»л» причуды этой итальянской архитектуры уже таке далеко зашли, что она, безе всякаго уважен 1я ке историческим» достояшяме народа, отважилась обсекать по своему шаблону древн1е наши памятники, пробуждаюпуе вь томе виде, каке они есть, столько отрадных» и горестных» воспоминаний, наряжать их» вь юный костюме, не изменяя старчсскаго выражшпя и пришивать повыл, лрк1я заплаты кь освященной древностью одежде. Вь этомь случае не было обращаемо нималейшаго внимашя па общую гармо-niio не только здашя сь окружающими его предметами, но и новых» пристроек»—кь самому здан’ио. Казалось, что итальянская архитектура ничего, кроме себя самой, нс помнила, не знала, нс видела и, если-бь только могла, то и русскую шубу и русскую душу замеш1ла-бъ своимъ костюмом» и духом» на псрекорь климату и самобытности народа!. . . Но подобный .крайности были везде вь Европе, потому что человечеству, какь сказал» кто-то, всегда надобно исчерпать все роды заблуждений, чтобы добраться до какой нибудь истины. Паконецъ Европа опомнилась, заговорила о нацюнальностп, духе которой повеял ь и на архитектуру. Каждый народе потребоваль своей доморо-щенои архитектуры, п архитекторы со всехь ноге бросились сочинять ее. Переломали, бедные, пропасть голов» и циркулей, а своя новая архитектура не давалась, несмотря на уверены софистовь, что она должна быть всенепременно, когда есть у народа свои лапти и свой собственный язык». Въ-силу этого мудраго применена и не въ-силу того, что архитектурный renin получаетъ предметы для своего творчества изъ нсторическихь предашй своего народа, проникнутых» его духомь и составляющихъ его наследственное достоя-nie, п теперь еще пщутъ Miiorie мудрецы своей архитектуры во всЪхъ .закоулках» своей головы. Перестаньте, господа, хлопотать по пустому : тамь не бывало и быть не может» никакой архитектуры ; лучше пршмемся за трудъ бо.гье важный, болЪе славный — выдумаем» новый, чисто-нац (овальный, языкь! Видь русски! почти не наш»: вь нем» такъ много славянизма, грецизма, латинизма, гер-манизма, галлицизма, татаризма и проч. Вьдь языкь, законы, литературу и архитектуру всегда выдумывали не народы, а пара таких» мудрецов», какь мы съ вамп!... Если русски! народ», немножко на земл» загруб»вш1й, не поиметь и не щлйметъ нашего нового языка, мы положим» его вь карман» и поищем» на лун» свЪжаго народа, который не умЪль бы еще говорить!. .. Что языкь русский есть родное чадо славяпскаго языка, вь томъ никто, кажется, не сомневается; откуда-же берет» свое начало языкь слооснскш—это скоро откроют» наши московсме славянофилы. Но откуда-бы пи происходил», каковъ-бы ни быль нашь русский языкь, Пушкин» о томь много не заботился, а взллъ его вь томь вид», какь оиъ быль до него, положил» вь горнило своей поэтической души, переплавил» его тамь и вылил» вь форму сти-ховь текучих», быстрых», игривых», искрометных», гармоническихъ, высоко-художественных ь! II Пушкин» сталь поэтомъ народным», потому что глубоким» взглядомь Крылова проникнулъ вь русскую душу, подсмотрел» вь ней все былое, сердечное, родное, заветное, и псе русская и М1ровыя (какь говорить) идеи выразил», словно всякому по плечу , языком» знакомым» и уху п сердцу русскому, и при всемь томь глубоко совремеинымъ. Тоже чувство, тоть-же духъ, тоть-же метки) русски! толкъ, навели К. А. Тона на мысль выразить идею православной церкви архитектоническим» языком», сь-издавна русскому народу знакомымь и слившимся со всеми его стих‘|ями. Это не тоть языкь, которымь говорила сь ппмъ итальянская архитектура, котораго онъ нисколько не понимал», да и не хотел» понимать, потому что тоть не вы-ражаль заветных» его думъ и потребностей, и который самъ свободно, разумно и художественно нигде не мог» выразить величественной идеи хрпст1аискаго храма,—но тоть, который усвоили мы вместе съ Евангельским» учешемъ, над» которымь столько ве-ковь работали мы, сближая съ своимъ климатом», вливая свой духъ, свою особность, и который храмам!, православного нсповедашя придал» свой отличительный характер!,. Тонь весьма хорошо уразумел», что вь паше время не выдумывают» повыхъ я.зыковъ, но совершенствуют» и обогащаютъ существующая иарЪч!я; онъ видел», что такое экзотическое растете, какь итальянская архптек-туктура, никогда не свыкнется сь нашим» клпматомь, не укоренится на нашей почве и, изучив» до совершенства всю классическую архитектуру, предался потом» изучение наших» памятни-ковъ, столько веков» противостоявшихъ напору времени, климата, огня и другпхъ разрушительныхъ деятелей. Онъ нашолъ на Руси все готовые матер!ялы, разобралъ их» по родамъ и качесгвамъ, освободилъ отъ посторонних» им», наносных» примесей, обрабо-талъ по древним» формамъ, очищенным» в.иятем» новейшей образованности, и возеоздалъ, такими образомъ, русское церковное зодчество. Я смело говорю русское, потому что самъ русски! народъ съ-издавна усвоилъ и проникнулъ своимъ духомъ основаи in этого зодчества, котораго простое, безънскуственное и, можно сказать, младенческое выражетс вь древних» памятниках»,—оставленное, забытое,—Тонь воззвалъ къ новой жизни и вь своих» произведен1ях» возвелъ на степень современна го искуства. Да, русское и потому, что образцов» подобнаго зодчества вы нс найдете ни у какого другаго народа, а нашь мудрый Царь и его народъ, въ проектах» Тона, съ перваго взгляда опознали что-то знакомое, родное и, безъ всякаго постороння™ отношетя, по одному русскому сочувствие съ художником», потребовали отъ него нацюнальныхъ проек-товъ на церкви во все концы неизмеримой Poccin. Теперь вь Петербург» и его окрестностях», въ древнемъ возоб-новленпомъ стили, построено и строится г. Тойон» 8 церквей и мног1я сооружаются или предположены къ тому : въ Свеаборгб, Москве, Костром», Саратов», Ельце, Задонске, древнемъ Херсонес», Красноярск» и во многих» другпхъ городах». Таким» образомъ г. Тонь, менее чем» въ 15 лет», кроме другпхъ занят'п!, успъль построить церквей и составить пмъ проектов!, столько, сколько ни одному изъ любимейших» питомцев» и поборников» итальянской архитектуры не удавалось во всю свою жизнь. Такой необыкновенный усп»хъ—нс какь частное лвлен'1е, но какь сл»дств‘1е современна го , высшаго паправлешя къ самобытности,—поверхностные люди приписывают» вл!яшю особых» 6лагопр1ятиыхъ обстоятельств» и пристраст1Ю русскаго народа, къ старин», признавая стиль г. Тона возвратным» движешемъ искуства, анахронизмом» и проч. Но этот» анахронизм» кь стилю древних» русских» памятников» имеет» точно такое же отношение, какь стихи Пушкина къ песни о Полку Игоря, которая также писана по-русски, но какь? въ томъ-то и д»ло! Итальянски! стиль также возеозданъ по старин» классической
архитектуры, но итого никто не ставить ему въ укоръ. упрекаютъ только пристрастныхъ его обожателей въ томъ, что они натяги-ваютъ его на все климаты, на все потребности новейшей общественной жизни, и что все произведший итого стиля слишкомъ однообразны и мозаичны по много-терп'Ьливому нанпзыванпо, ни къ селу ни къ городу, заученыхъ въ долбяжку колонне, прпторныхъ фронтоновъ, безсмысленныхъ барельефовъ, беззяаменательныхъ ор-наментовъ и проч. Если оригинальный стиль, возсоздаиный г. Тономъ, имеете также пекоторыл общ!я и какъ бы монотонный формы, собственно отличающ!л его отъ другнхъ стилей, а самыл церкви наши отъ церквей другнхъ исповЪдан!й, за то въ разнообрази! деталей какое раздолье художнику ! Есть надъ чЪмъ потрудиться, потому что ни одна изъ стихи! его еще не обработана и не подведена подъ общую мерку, какъ въ птальянскомъ стиле, который весь почти заключенъ въ форму науки пли зна>пя, тогда какъ въ церковномъ пашемь стиле открывается уму обширная сфера новой деятельности, для которой нужны таланте, изобретательность, воображение, чувство и художественный тактъ. Что стиль этотъ, не какъ китайски! пли египстск!й, способенъ къ дальнейшему совер-шенствованпо и развитие, то доказываютъ последи ie, изданные г. Тономъ , проекты русскихъ церквей. Радостное предвестие (можете быть и недосягаемаго) идеала христ!анскаго храма, гармонирующего съ высокою простотою и величественныме смирсшеме Еван-гельскаго учешя и при всемъ томъ художественно-грацюзнаго храма , видиме мы въ проекте на соборную церковь въ Богородпц-скомъ Задонскоме монастыре (дополненье 1, чертеже V)!—Отбросьте въ любоме птальянскомъ проекте все скульптурный прикрасы, оставьте одну чистую архитектуру и дозвольте ей говорить самой за себя безъ обязательной помощи другаго пскуства; положите въ такомъ виде этотъ проектъ рядомъ съ указаннымъ мной про-ектомъ г. Тона; сравните ихъ между собою и скажите по совести— которое изъ этихъ двухъ произведен!!! выдержитъ суде здравой и основательной критики, убежденной въ томъ, что красноречю безъ мысли, чувства и воображенья—пустое фразерство?... Если справедливо определенье, что архитектура есть пскуство — прочное, удобное, т. е. удовлетворяющее всемъ потребностямъ и условьямъ нашего существованья н по возможности хозяйственное построение—возводить до идеальпо-прскраснаго выражения мысли и духа, а не одного только ннстипктивнаго смысла, если при-томъ истина и действительность въ пскуствахъ не составляетъ ложнаго и прихотливаго требованья настоящей эпохи, и если правду сказалъ одинъ изъ геньалыьььхъ знаменитостей нашего времени (Гумбольтъ), что строгая во всемъ точность и числовая определенность нисколько не мЪшаютъ поступательному движенью мысли, то при сознанш нашей слепоты и безотчетности подражашя итальянскому стилю, следующш ответь Тона будете иметь современное значение: Когда-то спросили Тона иек!с стилисты (уверенные, что онъ будете отстаивать свою архитектуру) о томе—какому стилю отдаете онъ большее преимущество?—Тому, отвЬчалъ Тонъ, который более ььрььлнчепъ сущности дела ! — Стиль, приличный сущности дела! Это что за новость?—Да, новость, сказанная, какъ-бы на ветер¹*, необдуманно, а между темъ тутъ невольно слышится голосе века, который стремясь ко всему положительному, требуете оте изящныхе пскустве изящыаго выражен1я действительности, жизни, полноты и какого-то внутренняго содержашя, проникнутого мыслью и духомъ! Смотря на предмете се этой точки зренья, мы вправе требовать, чтобы архитектоническая произведешя, имея, по роду и назначение своему, свой особый идеале, непременно позгоднлн-бЪ сами на себя, т. с. выражали-бе внутреннее свое значенье свойственною ему фы-aioiiONiefl. Если, такиме образомъ, сознательно-разумное расположено плана, соответствующее всемь услов!ямъ и цели здашя, составляете его внутреннее, душевное, томъ сказать, содержанье, то быть, кажется, не можете, чтобы душа зданья, если она есть въ немъ, не выразилась въ его лице, т. е. въ фасаде ясно и определенно , который долженъ получить отъ того свою особенную фызюиомью, свой отличительный характеръ. Но для выражешя ха-рактеровъ здаьпй, столь разнообразььььхъ при многосторонности со-держашй, порожденных?! потребностями новейшей цивнлизацьи, кажется недостаточно въ наше время одного, какого-бъ ни было, стиля, хотябъ и птальянскаго, положимъ выразительна! о и прекраснаго, но при своей природе , при своемъ небе, солнце и климате. Чтожъ касается до хрпстьанскихъ храмовъ, то мне кажется надобно, чтобъ архитектура ихъ, имея характеръ возвышенный, ре.иьгьозььыь! и священный, не была-бъ опрофанирована уподоблеьпемъ здашямъ для земнаго и житейского назначенья, и чтобъ магометанская даже мечеть не была похожа на виллу, на загородный домъ съ бельведе-ромъ, а за подобный сходства итальянскую архитектуру упрекаютъ не безъ основанья. Кроме того, какъ настоящее есть всегда резуль-татъ минувшего, то историческья судьбы народа, его убежден!я и вЪровашя, должны-бъ наиболее отражаться въ его релипозныхъ памятникахъ, менее всего подверженныхъ прихотливымъ пзмЪне-ньямъ и более проннкаемыхъ духовнымъ содержашемъ. Подобный мысли, вероятно, занимали К. А. Топа передъ реформой , произведенною имъ въ церковной нашей архитектуре и которая не ограничилась однимъ только стнлемъ, одною внешностйо здаьпя: она проникну ла во всю его органпзаццо и была, можете быть, следств!емъ сильно почувствованнаго г. Тономъ дпе-соннанса птальянскаго стиля съ нашимъ не нтальянскпмъ клььма-томъ. Но какая была надобность послЪдователямъ итальянской школы, что въ церковныхъ здашяхъ, ими построенныхъ, холодели ноги прпхожанъ, что они, иногда разогретые, вдругъ опахивались хо-лодомъ при каждомъ отворяши наружныхъ дверей, что въ дверяхъ иконостаса, при большомъ стечеиш народа, образовался сквозной ветеръ, что, по недостатку средстве для возобновлен!я воздуха, свечи худо горели и иногда гасли?—Какая, повториме, была надобность этььмъ питомцаме итальянской архитектуры, что они огромными столбищами и множествомъ безполезныхъ колонне стесняли внутренность здан!я, затемняли свете и заслоняли священнодействие оте большинства прихожане? Чтобы живо почувствовать подобный воьььюиря несообразности, надобно было иметь сильную воспрпьмчььвость впечатлен!й; надобно было иметь отважную смелость, силу волн и упругую энерпю, чтобы решиться свергнуть иго привычки, стойкьй характере и мо-гучШ уме, чтобы выдержать первый натиске пересудове, толковъ, противоречий, противодейств!й и всяческнхъ препятств!й, чему и следовало быть не борьбе заморскпхе стых'ьй съ нац'юнальнььми. Эта борьба совершалась передъ нашими глазами, а какъ современники плох!е судьи, то, умалчивая о заслугахъ г. Тона, скажемъ только, что какъ ни былъ силене авторитетъ итальянской архитектуры, онъ долженъ былъ умолкнуть передъ очевидностью истины, передъ свпдетсльствомъ фактовъ, безмолвно опровергающпхъ всякое возражен!е. Строго-отчетливая система г. Тона, основанная