Очерки по истории русской литературы XIX века
Бесплатно
Новинка
Основная коллекция
Издательство:
Автор:
Соловьев Е.
Год издания: 1902
Кол-во страниц: 576
Дополнительно
Вид издания:
Архивная литература
Артикул: 895580.01.99
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
С<БО Соловьев Е. Очерки по истории русской литерагуры СПб: 1 902 XIX века.
<», . • ,>и \
Евг. Соловьев (Андреевичъ). у .; ОЧЕРКИ Т.і іі 110 XIX века. уо Сч : Й I = р-г І-Н С.-ПЕТВРВУРГ Издание Н. П. Карбаеникова. 1902.
В КНИНШЫХ МАГАЗИНАХ Н. П. КАРБАСНИКОВА, Комиссионера Государственной Тіігиографиц/И^Аі^ |и| ' ской А-кадемии ераторскііх лиосковсяагс* н Наршанскаго УішнерситеТОв и Внлеискаго Уче&МаРо ' Округа. С.-Петербург I) Литейный пр., № 46: 2) внутри Гостинаго двора. 19: Москва. Моховая. д. Баженова; Варшава. Новый Свьт 69; Вильна. Большая ул.. д. Гордона. МЕЖ-ДУ ПРОЧНМ ГІРОДАЮТОІ следующия книги: Аксаков С. Т. Сочин., в 6 том. М. 1899 г. Ц. 9 р. Алмазов Б. І1. Сочинфпия, в 3-х томах с портретом гравированиым па стали и кратквн биографичфским очерком М. 1892 г. Ц. 5 р. Андреевич Евг. Книга о Максиме Горьком и А. II. Чехове. С приложением автобиографии Горькаго н нортретом Горькаго и Чехова. Спб. 1901 г. Ц. 1 р. 50 к. Апухтин Л. Н. Стихотв. Изд. 4-е. Спб. 1900 г. Ц. 4 р. АФанасьевъ-Чужбинский. Сочинфния, 9 томов Спб. 1890 г. Ц. 15 р. БаратынскІЙ. Сочип. Кісв 1894 г. Ц. 50 к. Бончъ-Бруевич И.іад. И*бранныя произведфния русской ао#зии. Спб. 1899 г. Ц. 2 р. * , *•• БоОорыкин Сочип., в 12 том. Ппі 1885 г. Ц. 15 р. Боцяновский, В. Ф. Максим Го_ кііі. Критико-биографическІЙ этюд С портретом н факсимиле М. Горь^кйго. Спб. 1901 г. 11-Ы&* Булич Н. Н^Оэврки по истории І>\ сг];( 'і<-[ птоЗіЙ^уры п просвещфния с начаДЙЧшС века. Спо. 1902 г. Ц. ів/' ^ БезГинский. В? Соч., ві. 4-х том. і'ііб, N.. 4 ]». 25 в. Его же. Сочинепия, в 12 томах под редакциею С. А. Венгерова. Спб, 1901 г. Цена по подп. 12 р. Его же. Дзбранпыя сочинения, в 2-х том. Снб. 1898 г. Ц. 2 р. 40 к. Бго же. Сочипепия в іінтн томах с портретом н ппсьмамн автора и историко-литературным очерком I Г. В. Алексаидровскаго. Кіев 1901 г. . Ц. 2 р., па лучшея бумаге 2 р. 50 к. Гаршин Исеволод Три книжки разсказов Спб. Ц. 3 р. Гоголь, Н. В. Собрание сочнпенип, в 5 том. Снб. 1898 г. Ц. 6 р. Тоже, азд. 1901 г., в 6 том. Ц. 2 р. 50 к. Тойсе, дешев. нзд. 1901 г. Ц. 1 р. '!■> к., в аерфплете. 1 р. 80 к. Головин К. (Орловский) Руеский •ромап и русское общество. Спб. 1897 г. Ц. 3 р. Гончаров Н. Д. Полное собрание сочнпенигі, в 9-ти гомах с портретом Спб. 1896 г. Ц. 13 р. 50 к. Гньдич Н. II. СобрапІе сочппсиііі, в 3-х томах с портретом факснмнле и биографито. Спб. 1884 і. Ц. 9-р.-" " - нов II. Ф. Сочинения. Спб. г. Ц. за 2 тома 4 р., в переплфте 5 р. Горьний, М. Разсказы, в 5 томах : Спб. Цена кажд. тома 1 р. Градовский, А. Д. Полпое собрание сочипений, в 8 томах Спб. 1901 г Ц. 15 р. по подппске. Грибоедов А. С. Полпое собрапие сочиненип. Под ред. Арс. И. Введенскаго. Спб. 1892 г. Ц. 1 р. Его же.Под рфд. Н. А. ПІляпкина, в 2-х томах Спб. 1889 г. Ц. 5 р. Григорович Д. В. Нолпое собрапие сочинеііііі.н 12-тп томахь.Опб. 1896 г. Ц. 12 р. Грановскин. Оши.М. 1900 г. Ц. 2 р. Державин Сочинения. 7 том. Спб. 187* г. Ц. 7 [). ДанилевснІй, Г. Сочин.Изд. 7-е. по
Евг, Соловьевтз (Андреевичъ). 891.74 Сбоз 0'ЧЕРКИ по ;« XIX века. Тольюо в одной лптературе есть живнь и двнмсеЛЕНИІ.і гі ние вперед МлШйг ІИІІМІТП? "■"' """'■-"" ВаатОлощадь ішхщ. * 9, ті к '""""' '^Щ^ С.-ИЕТЕРБУРГ Тіптграфия А. Е. Колпинскаго. Конпая ул., д. 3- 5. 1902. ки
№Ш .
Вместо предисловия. Русскому человеку трудио любпть что-нибудь другое пз обдасти своей духовпоп' жизни с такой горячей прйзнатёльностью, как свою лптературу. Исторнческое прош. н к' русскаго человека целые века представляло однообразпый процесс государственныя формы его жшшн вырабатывались большею частыо помимо его воли и прямого участия; достоинства его живописн, музыкп, наукп, скульптуры н т. д. проявляются лишь очень п очень поздио; только в одной лцтературе успел он проявить ссбя с самрй лучшеп и богатой своей стороны. Здесь, несмотря на все многочисленныя препятствия и преграды, несмотря пато, что необходимый элемент литературпаго развитиячитатель — заставнл ждать себя почти до 40-х годов прошлаго века, успехи наши поразительны и, еслп верить Достоевскому, служат едннственным хотя н большнм залогом нашего „славнаго будущаго". Так относиться к своей литературе, как относится к ней русскип человек европеец едва ли может Мало ли у него предметов гордости и в области искусства н обществепной жнзпн, или наукн и религии, появление н развитие которых он одинаково прнписывает себе. За них он боролся в течение целых столетип, за них шел иа костер н плаху, любить п почитать их он учил своих детей в предсмертном слове; в них он выразпл свою лпчпость и личность своего народа, свои стремления и стремления своего народа. У нас в нашей духовной и обществепной жизпи— литература и только литература. „Мнлостивые государи, — писал Щедрпн в своем „Круглом годе", — вам конечио, небезызвестно выражонис всгириа шапепі. Я же под личною за сие ответственностыо присовокупляю: зетрег тапепі іп зесииа весииошт. Да, господа, литература не умрет вовеки веков А иосему, как бы нам с нашей комиссией не осрамиться. Все что мы впдпм вокруг нас все в свое время обратится частью раз
IV валипы, чаетыо навоз — одна .тпторатура, вечно останется целою н непоколебленною. Одна литература изъята от законов тления, она одна пе признаёт смерти. Несмотря ші на что, она вечпо будет жить и в памятииках прошдаго, и в памятинках настоящаио. п п памятииках будущаго. Ибо ничто так не соприкасается с пдеей о вечности, ничто так не поясняет ее, как представлеиие о литературе. Мы испытуем вечность, мы стараемся понять её--и болыпею частью изпемогаем в наших попытках но вспомпим о литературе н мы хотя отчастп откроем таііиу вечиости". Я бы мог привести песколько таких же мест пз произведений Щедрина, мог бы напомнить пзвестныя слова Белннскаго или предсмертнып завет Тургенева, или гордость Достоевскаго при сознапии, что он литератор и только литератор — по все этп цитаты ничего не прибавили бы к той простой мысли, что для русскаго читателя, а тіім более русскаго писателя пёчатное слово есть вещь, с которой надо обращаться не только чутко, но и богобоязненно. „Только в литературе и можно наііти жизнь" — ппсал Белинский в одпу из мертвых эпох нашей общественности, и эти слова кажутся мне тем более справедливыми, что русская литерат}'ра с первых же шагов своей самостоятельной жизнн всегда исполпяла миссию. Она проповедническая, учительская и мнссионерская по препмуществу. Это можно утверждать по поводу, по крайнеи мере, главнаго ея русла, насчет котораго и сказано зсгириа тапепі іп вееииа весииогшп *). Осповная идея русской лнтературы — религиозно-нравственная и основана на сознании святости человеческой лпчности и человеческой жпзпп вообще. Эта идея, зароднвшаяся еще в копце ХУШ века, выросла н окрепла как сталь, выкованпая булатом в безконечпо долгой борьбе с крепостным правом п духом крепостнпчестіі.і, еще и теперь далеко не псчезнувшем из нашей жизни. В родной литературе есть человек и писатель, скорбная фигура котораго стоит у самаго начала ея самостоятелыюй жпзни. Йо мысль этого человека и писателя жпва *) БооОще, думается мпе, надо строго отличаиь литвратзгру от слоінтинч-іи. Словфсность это все безбрежное моро написаннаго и напечатапнаги: лнтература выражафт общественно-историчфския илеп п общественио-историческоф настрбевиф в каждую лаипую эпоху развития. Чі. 1 - хов папр., — это литфратура, аВоборыкинъ— словесность; то же Горькии — Потапенко и т л В настоащее врфмя пчсні, мпого словесностн н очень мало лнтературы. В своих очфрках н занимаюсь исключителпііо последпей.
іі теиерь. Я говорю о Радпщеве. И его трагпческая су дьба, и настроение, продиктовавшее ему его знаменптую к нпгу, являются как бы прообразом и символом цедаго века нашего литературпаго развцтия. „Человек родится в мир и равен во всем один другом*у. Все одинаковые пмеем члены, все имеем разум и волю". Вот основное воззрение, из котораго исходит Радищев *). Этого разума н воли пикто отнять не может „Протпв врага своего он защиты и мицения итцет в законе. Бсли закон или не в силах его заступйть, илн того не хочетъ... тогда пользуется гражданин природиым правом защищения... Ибо гражданин становясь граждапином не перестает быть человеком коего первая обязапиость есть собственная сохранность, запшта, б.тагосостояние". Основывая святость человеческой личности на идее естественнаго права, Радищев переходит кь критике крепостного состояния. „Ряд разбросанных в кннге фактов — говорит биограф Ра;шщева,~посвящеигь изображению отигчоннаго жребия крестьянства... ІІомещнк заставдяюшди крестьян іі дикмі в неделго работать на господскои нашне и лишь воскресвиье оставляющий им дпя работы на их собственныя семыі, крепостиые, оеужденные за убийствр семьи помещика, который не только обратил их в батраков отнял у нпх всю землю и истязал их жестокпми паказаниями, но еще и безчестил их жен и дочерей; помещик введший в своем именип .рин ргитае посііз и лишь случайно спасшинсн Ьгь смерти, уготованнои ему крсстьянамн; распродарафмые с аукциона люди, в том числТі дмдька. кормилица, любовница и сын продающаго их барнна; дворовый, по барскому капризу получившия образование и, благодаря этому, тем с большею снлою чувствуюиций тяготеющий надь ним произвол крестьяне, вступающие вь брак ііь принуждению господина; кааенные крестьяне, покупающиф (среностных у помещика для отдачи их вт, рфкруты, — таковы важнейшия фигуры этой галлерёи, наглядно \оь;ісдамицим Радищфва в том что в России „крестьянин вт, законе мортиь" Как бы заключая ряд впоматленііі. получаемых читатфлем от этих Фигур и сводя в одно целое их раарозненныя черты, Радищев в одной из последнпх г.тав свосй кишги изображает внТяиииою обстановку жпзни крестьянина. Резкими іптрихамн набрасывает он картину жалкаго уболсества этой обстановки, граничащаго с нищетоГь Жіілнще крестьлнина — курная изба с покрыгымп сажей и грязыо етенами, с затянутымп ігузырём окнами, изба, в которой .тюдп спят ночыо вместе с животными, в спертом ИомдухТ', которой свема горнт как в тумане. Внутреннфе убранство этой избы соетоит из скудной утвари: двухъ-трех горшков — „счаст.тива изба, коли иь одном ііз ішх есть пустыя щи", — деревянной чашки и кружков вместо тарелок срублфинаго топором стола, корыта для корма свинеи и телят іі кадки с квасомь. иохожимь па уксус Одежда крестьянина — „поскоинам руоаха. ооувь. данпап прнродою. онучки с лаптммп д.тм выхода". „Вот в чем восклипает писатель,— почитастсй по справедливостц нсточник государственнаго избытка, силы, могущестиа: іы т.\ гь же ыидпы слабость, *) См. сборннк „На славномі ...... т.\ '. Сп0. 1900 г.
недостатки и злоупотреблсиия законов их шероховатая. так сказать, сторона. Тут видна алчность дворянства, грабеж мучительство наше н беззащитное нищеты состояние. — Звери алмныо. пиявицы нфнасытны, что крестьянппу мы оставллемъ?— то, чего отнять не можем воздух Да, один воздух Отъемлем нередко у него не токмо дар земли, хлеб и воду, но н самый свет Закон запрещает отъятн у него жизнь. — Но разве мгновенно. Сколько способов отъяти ее' у него постепенно! С одной стороны почти всесилиф; с другой немощ беззащитная. Ибо помещик в отнопиенип крфстьявяна есть законодатель, судия, исполнитель своего решения и, по желанию своему, истец против котораго ответчик ничего сказать не смеет Се жребии заклепеннаго в узы, се жребин зак.тюченнаго в смрадной темнице, се жребии во.та в нрме"... Вот что впдел перед собою Радищев и вот от каких картин „душа его страданиями человеческими уязвлена стала". В заключерие он горячо убеждает современинков приступить к освобождеиию крестьян И не то же ли самое убеждение слышали „русские современники" от русской литературы в течеиие следующих 70-ти лет Мпе кажется, что с книги Раднщева можно пачипать псторию нашей самостоятеЛьной лнтературпо-общественной мысли. Ти же ндея святости человеческой лпчности, особенно яркая, потому что безличный крепоетпой мужпк был на глазах у всех создала самое оригинальпое наше литературно-общественное течение — наше народничество. Ему как известно, предшествовал период сомнения и отрицания, пёриод безнадежнаго отрицания русСкаго будущаго. Но вот на помощь и во спасение нашему интеллигенту нрпшел мужик н перевернул всю нашу психологию. Так сказать, из небытия мысли, хотя и огромной жажды ея — мы встуишли на твердую почву, на целыя десятилетия онределивши и паше настроепие, и нашу работу. Тут есть за что, тут можно и должно сказать спасибо нашей деревне, послужившей превосходной школой нашей мысли. Это началось с Радищева, но определилось лишь в сороковые годы. Раотерзанной фигуре Антона Горемыки русская ,тнтература положительно должна была бы воздвигнуть памятннк Ея духом ея содержанием она жила почти пол века — правда, содержапием расширенным и углубленным но в сущностп тем же самым Здесь заключалась целая программа, здесь -был дан лозунг — один из тТ.х лозунгов которые являются в десятилетия, и второстепенпое литературпое произведение сыграло первую ноторико-литературиую роль. После него можно было писать о чем угодно и сочннять что угодпо, но тот ішсатель, который так п.тп иначе пе выяснил своего отношония к мужику, к пароду, пе мог уже разсчитывать па продолжптельиое общественное внпмание: па него смо