За шесть лет (1906-1912)
Бесплатно
Новинка
Основная коллекция
Тематика:
История России XIX - начала XX вв.
Издательство:
Автор:
Полежаев Петр
Год издания: 1912
Кол-во страниц: 184
Дополнительно
Вид издания:
Архивная литература
Артикул: 895494.01.99
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Ь(г) ЬЪ П 492 Пстп, Полежаеве. ЗА ШЕСТЬ ЛЪТЪ (1906—1912 гг.) С.-ПЕТЕРБУРГЬ 1912
£4 лг 5% С
Пегръ Полежаевъ. ЗА ШЕСТЬ ЛЪТЪ \ -? (1906—1912 г.г.) [АЯ ^ІШС-ПЕТЕРБУРГЪ І9іа
Приврем 1986 ri $0 '*%• L -•■' 'lociV&J Т" П0Г Р М '" *■ **• Суеорнва. Зртелев^, 13
I. Всего шесть летъ прошло съ той поры, какъ Россия, эта величайшая страна ьгира, охвачеппая пожаромъ дпкой, необузданной внутренней смуты, казалось, стояла уже па краю гибели. Русский народъ, этоть благороднейшііі народъ, умъ п Сердце котораго слулсатъ предметомъ обшаго удивлетя и нзучения, точно бы помрачеппый въ еамыхъ тайнннахъ души своей, раскололся па частя, и возсталь брать на брата, сыпь па отца. Оь каждымъ дйемъ все ужаепее н уродлпяее становилась русская жизнь. Даже наиболее смелые готовы были поддаться отчая и ію. Въ городахъ безчишствовалп; каждый день то здесь, то тамъ взрывались бомбы; на представителей власти нападали чуть ли не въ открытую, грабили винныя лавки, почтовыя конторы, банки, денежные транспорты; нападали на целые Студенчество обратилось въ революционную аригию; гимназисты и гимназистки бродили говкаші; рабочие захватывали фабрики; шайки проходннцевь изображали нзъ себя снародную власть»; устраипались иооружсііныя иозстатя, делалось все возможное, чтобы смутить армим и увлечь ее есь ивмене Царю п родине. А въ деревняхъ? Тамъ жгли помешичья усадьбы, захватывались ai м.ш. разрушали в уничтожали пси. что видели. Повсюду шныряли подстрекатели и совратители, преимущественно, конечно, мол- Въ втоись помрачеяии русскаго народнаго ума и сердца агитаторы впдели бли
жайший путь къ осуществлепию злосчастной нечты о золото мъ веке, какъ его рисуютъ учителя п вдохновители социализма. Села и деревни засыпались призывами къ грабежу, разбоямъ и убийствамъ. Въ городахъ заседалп главари революциоппыхъ бапдъ, вырабатывая сланы заговоровъ, изготовляя бомбы, запасая всякое оружие, издавая возмутительный газетыт На что было надеяться? Казалось, па первую Госу- " дарственную Думу. По зову Мопарха, беззаветпо любящаго свой пародъ, не останавливающагося пи передъ какими жертвами, чтобы только видеть Россию счастливой и довольной, впервые въ русской историп былп избраны народные представители, которымъ Царь доверилъ такое исключительно важное дело, какъ сотрудничество съ собой въ устроепии земли, въ определенин и разрешепин пародпыхъ стремлепий и нуждъ. Это ли не была минута, когда все лучшее, что есть въ России, должно было объединиться и, вместе съ Государсмъ, рука объ руку съ Царекпмъ правительство мъ, одпнмъ решптельпымъ движепиемъ должно было вырвать страну изъ угрожавшей ей смертельной опасности? Но не такова была первая Дума. Въ болыпипстве своемъ она состояла или изъ техъ еамыхъ подстрекателей и совратителей, которые, что называется, не умывъ рукъ, прямо отъ поджоговъ и убийствъ поспешпли па думскую каордру, или изъ честолюбцевъ, для которыхъ весь вопросъ сводился къ тому, чтобы скорее свалить законную власть и насильственно занять ея место, или же, накопецъ, —пзъ мечтателей, можетъ быть, и въ нзвестной мере добросовестныхъ людей, но людей книги, а пе жпзпи, людей, убеждепныхъ, что достаточно взять лпетъ бумаги и расчертить па пей хорошую яспзпь, чтобы жпзпь уясе, действптельно, стала иной, хорошей, даже прекрасной. А рядомъ со всемп этими уже ждалп своей долп добычи руководители воппствующаго ппородчества, видимо, реншвшие, что Россип ие устоять и что, следова
тельно, нельзя упускать момептъ, который, можетъ быть, сразу осуществить мечту о полной независимости окраинъ отъ государственнаго центра. Вспомнимъ, какъ повела себя первая Дума. И опа впдела зарево пожаровъ, въ которомъ гибло имущество па мпллиопы рублей, но для нея этп пожары были не горемъ пароднымъ, а лишь показателемъ, что она не одпнока, что за нею возставший народъ. И опа слышала стопы тысячъ людей, которыхъ безжалостно убивали только за то, что они репшлпсь оставаться на служебпомъ посту, но для пея этп стоны были приятпой музыкой, такъ какъ черезъ трупы убитыхъ она надеялась добраться до своей цЬлп. Она торжественно указывала на горевшес имущество и на проливавшуюся кровь и мечтала только объ одномъ: чтобы ярче п сильней бушевало пламя, чтобы шире п шире разливались рекп крови, ибо тогда, пакопепъ, пробьетъ часъ общаго отчаяния, и въ этотъ часъ волны смуты выпесутъ ея главарей па ту высоту, къ которой онп дерзповсипо стремились. Теперь все это калсется просто сказкой. Разве, въ самсмъ деле, ne сказка, что какой-то Носарь пздавалъ приказы брать деньги изъ сберегательпыхъ кассъ, п люди шли и требовали своп вклады? Разве не сказка, что нашелся лейтепантъ, который объявплъ войну Севастополю, этому храму-памятнпку русской доблести, и стрелялъ въ городъ, требуя сдачи? Разве не сказка, что городокъ Новороссийскъ объявплъ себя республикой? Разве не сказка, что адвоката Пергамента чуть-чуть не быль возведенъ въ звание президента вольнаго города Одессы? A ведь все это было, все это сопровождалось грабежами, убийствамп, чудовищными насилиями, пздевательствомъ падъ народной верой, надъ всемъ, что русскому пароду дорого и свято. И все это шло одно за другимъ, одно вытекая изъ другого, одно питаясь другимъ, охватывая целыя области, разбивая общественный связи, уродуя I
в семью, уничтожая всякия представления о разнице между добромъ и зломъ. Люди такъ ужъ устроены: они легко воспламеняются, но еще легче забываюта. Тогда, въ это ужасное время, нередко даже въ центре водоворота оказывались такие, кто еще, можетъ быть, накануне не быль бы въ состояпип объяснить, чего именно онъ хочета и куда стремится. Потомъ, когда стали оглядываться и приходить въ себя, те же самые, паверное, не могли бы толкомъ разсказать, что собственно они делали и какой злой духъ овладелъ ими. Теперь же, когда мы вступили уже совсемъ въ иныя времена и стоимъ передъ образованпымъ обществомъ опять въ виде могущественнаго государства, сознающаго свою силу и свое достоинство,— мпогие лп, скажемъ прямо, даже помнятъ, что, въ сущности, только шесть летъ отделяютанасъ отъ крови и ужасовъ, ота той роковой минуты, когда еще одипъ шагъ, и Россия могла бы просто перестать существовать, какъ дерясава, какъ государство? Известно, что только несерьезные больные кричать и мечутся, представляя себе всякие страхи. Тв же, кто, действптельпо, близокъ къ смерти, редко сознаюта опасность своего положения. Такъ было и съ нами въ годы смуты. Только немногие впдели, что Россия, действительно, гибпетъ. Огромное же большинство пребывало въ какомъ-то полузабытьи. Одни слегка ворчали на «излишества» революциоперовъ, другие слегка ииъ сочувствовали, третьи просто брюзжали на всехъ и все, кроме себя, конечно. A темъ временемъ опасность надвигалась, опасность, которая могла стать роковой, н съ каждымъ днемъ надвигалась все быстрее п быстрее. A последствия смуты? Только въ театре такъ бываета, что снегъ валнта хлопьями, a певцы и певицы въ тоненькихъ сапожкахъ ходята по сцене и поютъ, нисколько пе опасаясь простуды. Жпзпь много грубее. Тамъ, где ггелымп деревнями идута грабить чужие амбары, жечь чуясой скотъ п разпоспть въ щепы чужой добро,— на долгие годы отры