Очерки и рассказы. Т. 6
Бесплатно
Новинка
Основная коллекция
Тематика:
Беллетристика и публицистика
Издательство:
Автор:
Богораз Владимир Германович
Год издания: 1904
Кол-во страниц: 328
Дополнительно
Вид издания:
Архивная литература
Артикул: 895228.01.99
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
\ ІМ/ Богораз (Тан) В.Г Очерки и рассказы. Т.6
ег ТІ Ю Тан рг Б 745 ш 4 v>oä8" и V) :т —"Э разс^азы. ТОМ ШЕСТОИ. 2-оф издание. Пятая тысяча. г ЛЕНингрядсн :•? Изд.ние Н. ГЛАГоЛУИ»" «•"»»*« ЬйеЯКОТЗ** Г.лощадь Лассаля, д. і. с.;-петербург ■ і • ГЙНД: КЛТОРІво ■ уЧ'*- ■ ш
Р 0Г pyt/P Типо-литография «Надежда», Морская, 65.
A ОКЕАНОМ ПОВЕСТЬ.
-'«es •
I. Кукуруза уродилась славу. Феня медленно шла по узкой дороге между двух клочков своего поля, и ея небольшая круглая фигура совсем пропадала среди высоких стеблей, плотных и неподвижных как зеленыя копья. Даже безформенная ноша, высоко лежавшая на ея плечах была скрыта между широкими листьями, которые росли пучками вокруг каждаго ствола, поднимаясь кверху, как огромный султан и скрывая в своей глубине плотный и тяжелый початоись. Феня шла бодро, несколько согнув спину под тяжестью и упруго колебля бедра на каждом шагу; ея правая рука, поднятая кверху, настойчиво поддерживала ношу, которая все норовила съехать вниз Это была груда кухонных остатков крепко завязанных в большой кусок серой ряднины. В полумиле от Фениной фермы находилась земледельческая академия, и Феня, промышлявшая откармливанием свиней, каждое утро приносила оттуда целыя охапки кухонных обрезков и остатков для своих четвероногих питомцев Директор академии искренно завидовал Фене, ибо свиноводство выгодно в Нью-Джерси, но подражать ей было вне его власти. Академия была еврейская и не могла иметь ничего общаго со свиньями. Правда, некоторые наиболее вольнодумные из еврейских фермеров пробовали утверждать, что талмуд
б сущности не запрещает разводить свиней для продажи христианам но традиционное отвращение к нечистым животным было слишком сильно, и дажб самьие отпетьие еоль - нодумцы не решались приложить сеои взгляды на практике и завести свиной хлев В академии ежедневно садились за стол двести человек и на заднем дЕОре постоянно накапливались горы' картофельных и капустных обрезков представлявших целый рудник лля окрестных польских и русинских фермеров Феня не имела лошади, и ей приходилось перетаскивать ноши на своих плечах Она постоянно жадничала и набирала вьише своей силы. У ней было двенадцать свиней, и каждая лишняя горсть корму составляла расчет в ея хозяйственном обороте. Иногда, если y нея было больше досуга, она совершала два путешествия в академию, и в этот день вся свиная орава не стоила ей ни одного цента. Пройдя половину дороги, Феня почувствовала, что узел начинает съъзжать куда то в сторону. Тяжесхь его как будто выросла, и на лбу ея от напряжения выступили мелкия капли пота. Немного подальше на самой дороге стоял большой пень, который почему то был оставлен нетронутым при первоначальной корчевке. Феня подошла к пню, свалила свой узел на его иззубренный, но довольно широкий край и остановилась на минуту, чтобы перевести дух У ней оставался дома грудной ребенок но она накормила его перед самым уходом и оставила под надзором своей кумы, старой Шешлянтихи, которая доводилась ея мужу двоюродной теткой и часто приходила к ней с утра вместе с узлом грязнаго белья, взятаго для стирки y горожан Ноксвиле.
Ноксвиль был неболциой фабричный городок в одной миле от Фениной фермы, и даже иные из ея соседей предпочитали посылать своих девушек на городския фабрики к швейным и вязальным машинам и отдавать грязное белье в стирку на сторону. Мужа Фени не было дома. Он был на лесной работе и возил в город дрова на казенной лошади, принадлежавшей городскому попечительному комитету. Легкий порыв ветра пробежал в листьях кукурузы, но крепкие зеленые стволы стояли по прежнему неподвижно. — Ишь они какие! — невольно сказала Феня, утирая рукавом пот !с лица и любуясь на свою будущую жатву. — Дает Господь на корм всякаго скота!.. Все равно русские овсы... — Каково то теиерь уродились тверские овсы? — невольно подумала она. Но мысль ея тотчас же вернулась к собственному полю. Феня была родом изъ-под Торжка и жила в Америке только четыре года, но это поле они с мужем распахали и засеяли собственными руками, и сердце ея стало приростать к этой песчаной почве, которая так походила на севернорусския легкия земли, но хозяйство на которой сулило пахарю больше надежды впереди. — Кормный хлеб — думала Феня, продолжая обозревать свое поле — одной зелени сколько, зерно, как горох г кочнем хоть гвозди забивай! — Слава тебе Господи! — сказала. она вслух —Зимою корову заведу, Тимошку молоком кормить. Она совсем забыла про тверские овсы. Они явились с мужем на заброшенную ферму, заросшую бурьяном и чертополохом и на третье лето успели придать ей цветущий вид Земля и даже дом еще принадлежали имъ,.
но Феня наладила вокруг своего порога полное деревенское хозяйство и ощущала на этом чужом поле власть земли с тою же покорною преданностью, как и на оскуделом мужицком наделе нечерноземной полосы. Фенино поле не было огорожено, ибо Феня жалела деньги, нужныя на колючую железную проволоку. Но немного подальше начинались обширные посевы Рабиновича, самаго богатаго из окрестных фермеров Пред ними тянулись три ряда проволоки, тонкой как снурок но, благодаря искусному размещению железных щетин более недоступной для коров и свиней, чем самый крепкий забор Кукуруза на поле Рабиновича была посажена раньше, чем y Фени, и уже дозрела. Несмотря на ранний час еврейский фермер уже копошился на своем участке, занимаясь жатвой. С крепким косарем в руке он переходил от стебля к стеблю, подсекая их под самый корень, и длинные ряды стволов уже лежавших на земле, свидетельствовали, что он вышел на работу еще до зари. В этом месте участок Фени был так узок что когда Рабинович подошел к изгороди, он очутился не более, как в пятнадцати шагах от Фени. — Бог помочь! — сказала Феня, кладя руку на узел и собираясь снова взвалить его на плечи. — И вам тозе! — сказал фермер останавливаясь y изгороди. Как все истинно прилежные работники, он всегда был рад лишнему случаю перевести дух — Корм тасцись? — спросил он по русски, но с ужасным еврейским выговором — Свиньям Феня утвердительно кивнула головой. — Ницего! —сказал Рабинович хитро прищуривая левый глаз — Ты разводись свиньи, a я кури! Ноксвильские пески, как и большая часть земель