Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Письма : Т. 2 : 1839-1843

Бесплатно
Новинка
Основная коллекция
Артикул: 895112.01.99
Белинский, В. Г. Письма : Т. 2 : 1839-1843: архивная лит-ра xx в. / В.Г.Белинский-:,1914.-454 с. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2283512 (дата обращения: 20.11.2026)
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
г
/ьелииски
гъ.ъ^у^
Белинский
В.Г.
Письма
Т.2
СПб; 1914


■
___3






БЪЛИНСКИЙ
■
■■■■' ;
•
ПИСЬМА
То м ъ
ии
[1839-1843]
С.-ПЕТЕРБУРГЪ
ТипографияМ. М. СтАсюлЁвичА.
Вас. остр., 5 лин., 28
1914


:
'
«
•^Ѵ.ѵиК


Е4ъг
б льа.
БЪЛИ НСНИЙ
Ш
ПИСЬМА
ТРИ
ТОМА
РЕДАКЦИЯ
И
ПРИМЕЧАНИЯ
Е.
А.
Ляцкаго
Т о
м ъ
§>
[1839-1843]
^
ЯЕНИНГРВДСКПЯ
СИЯЯГШ Цнт^л1 ''
^'ПМТЯ
.
аля. А- 3.
С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографиям. м. Стасюлевича. Вас. остр., 5 лин., 28.
1914


ЩОКИ 1935 р.


ч %
-V
' ^ОрвХОИВ Ч'П-'^У»'Къ В.
П. Боткину. 22 ноября, 1839.
Петербурге.
1839, ноябрь
22
дня.
Виноватъ,
другъ
Василий!
Ты
писалъ
ко мне,
спрашивалъ,
безпокоился
—одно
мое
слово — и
ты былъ
бы
спокоенъ...
Что
делать!
Я нахожусь
въ
какой-то
апатии,
въ которой,
впрочемъ,
есть все, кроме
участия
ко
всему
тому,
что
не
я. Я и чувствую,
и
мыслю,
порою
даже
и
страдаю;
но
ни
до
тебя
и
ни
до
кого
изъ
васъ
мне дела нетъ,
какъ будто
вы все
не существуете
и
никогда
не существовали.
Или,
видно,
настало
время
разсчета
съ
самимъ
собою,
или
чортъ
знаетъ
что— но
вотъ
вамъ факты
понимайте
и толкуйте
его,
какъ
хотите.
Богь да
благословить
васъ,
а я
не
виноватъ.
Питеръ
городъ
знатный,
Нева —река пребольшущая,
а петербургские
литераторы —прекраснейшие
люди
после
чиновниковъ
и
господъ
офицеровъ.
Мне
очень,
очень
весело:
о чемъ
ни
заговоришь —столько
сочувствия.
Однимъ
словомъ: Петербургь молодой,
молодой
человекъ,
но
говорить
совсемъ
такъ,
какъ
старикъ.
Да
ну,
къ чорту — лучше
о деле.
Я увиделся
съ
Мишелемъ
на третий
день
приезда.
Съ
первыхъ
словъ
я
увиделъ,
что
комедий
ломать
съ
нимъ
не
для
чего,
потому
что
онъ
очень
поумнелъ
и
очеловечился
въ
последнее
время,
и
самъ
заговорилъ
о
твоемъ
деле
такимъ
языкомъ,
какимъ
мы говорили.
Правда,
тутъ
есть
пунктъ,
въ
которомъ
мы
съ тобою
ближе другъ
къ
другу,
и
въ которомъ
онъ
едва-ли
когда сойдется
съ
нами,
но
этотъ
пунктъ
не
относится
къ
вопросу
о
твоемъ
счастии,
и
мне
кажется,
что
онъ
не
совсемъ
не
правъ
въ
немъ,
такъ же, какъ
и
мы
не
совсемъ
не
правы,
следовательно,
обе
стороны
и правы
и
не правы. Вообще,
Питеръ
—славное
исправительное
место
и
очень
исправилъ
Ми
шеля.
Я думалъ
увидеться
съ
Мишелемъ,
какъ
съ
хорошимъ
знакомымъ,
но
разстался
съ
нимъ,
какъ
съ
другомъ
и братомъ
души
моей.
Это, Васинька,
человекъ
въ
полномъ
значении
этого
слова.
Въ
немъ
сущность
свята,
но
процессы
ея развития
и определений
дики
и
нелепы;
но
за это
винить
его— по крайней мере
не мне.
Но
лучше
разскажу
все, какъ было.
На другой
день Мишель
былъ
у
меня
и
смертельно
надоелъ
и опротивелъ
мне,
такъ
что
я радовался
мысли,
что
онъ
скоро уедетъ. Вретъ,
шутитъ,
машетъ
неуклюжими
руками — и
все
не
въ
попадъ.
Тутъ
былъ
и
Панаевъ.
Решились
итти
къ
нему
на
верхъ;
они
оба
пошли,
а
я замешкался.
Прихожу
на
верхъ —Мишель
бросаетъ
мне
твое
письмо
и
говоритъ
при
Панаеве
о
твоемъ
деле,
какъ
будто
бы
мы были
вдвоемъ —прочтя
письмо,
онъ
тотчасъ
далъ
и
ему
его
прочесть,
съ предисловною
фразою:
«Боткинъ
любитъ
мою
сестру».
Потомъ
начались
выходки
противъ
батюшки
и
матушки,
изъявления
радости
о
войне
и
пр. —ты
самъ
дополнишь.
Приятно
увидеть
чувство
въ
лице
и
непосредственности
человека— и
въ
Мишеле
точно
было
чувство;
но
приятно видеть
чувство,
которое
сдерживается
волею
и
прорывается
избыткомъ
собственной
силы,
вотъ
этого-то
и
не
было.
За
симъ
пошла
болтовня,
шутки
не кстати, достолюбезности
невытанцовывающияся
и
т.
п.
Когда,
наконецъ,
Мишель
ушелъ
— съ
меня
словно
камень
свалился.
Все тотъ-же,
подумалъ
я,
а Панаевъ
сказалъ:
«Теперь я понимаю,
почему
Бакунинъ, будучи
прекраснымъ
человекомъ,
имеетъ
столько
ожесточенныхъ
враговъ».
Я съ горя легъ
спать
и
проспалъ
часовъ
до
одиннадцати
утра.
Мишель
приглашалъ
меня
обедать
къ Заикину
и
вообще
обнаруживалъ
большое
желание
сблизить
меня
съ
нимъ,
чемъ
самымъ
и возбудилъ
во
мне
страшное
нежелание
этого
сближения;
къ тому
же я решился
было
избегать
всякихъ
знакомствъ
и
жить
схимникомъ.
Но
делать было
нечего —прихожу,
пообедали,
подпили,
начали
беседовать— и
Мишель
явился
мне
съ
самой лицевой, передней
стороны.
Сколько
задушевности,
теплоты,
благородства,
человечестности!
Самыя манеры
его
изменились — не
было
уже
нелепыхъ
шутокъ
и
натяжныхъ
достолюбезностей,
трубка
уже
не
падала
изъ
рукъ
его.
Онъ
спорилъ
со
мною,
но
такъ
кротко,
съ
такою
любовию
и уважениемъ
ко
мне,
хотя
меня
какой-то
бесъ
словно
подталкивалъ
наполовину
говорить
противъ
себя.
Однимъ
словомъ,
я
провелъ
московский
вечеръ
и ушелъ
съ
новымъ,
удивившимъ
самого
меня чувствомъ
къ Мишелю.
Потомъ