Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

220 служебных слов древнекитайского языка

Покупка
Новинка
Артикул: 894602.01.99
Для того чтобы самостоятельно читать древнекитайские тексты, необходимо твердое знание служебных слов, формализующих грамматические отношения между знаменательными словами древнекитайского языка. Предлагаемый вниманию читателя справочник охватывает 220 наиболее часто встречающихся древнекитайских служебных слов. Так же как и в учебнике тех же авторов «Древнекитайский язык», материал первоисточников подается по шести основным периодам, благодаря чему читатель получает возможность проследить трансформацию грамматического строя древнекитайского языка на протяжении двух тысячелетий — начиная с XIV в. до н. э. вплоть до V в. н. э.
Хуан Шуин, 220 служебных слов древнекитайского языка : справочник / Хуан Шуин, М. В. Крюков. – Москва : Издательский дом ВКН, 2023. - 435 с. – ISBN 978-5-7873-2045-9. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2281517 (дата обращения: 20.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Хуан Шуин
Более 30 лет преподавала в  Институте стран Азии 
и Африки при МГУ, автор принципиально новой методики овладения китайским языком на начальном этапе 
обучения, соавтор целого ряда учебных пособий по современному и древнему китайскому языку.
М. В. Крюков
Доктор исторических наук, член Европейской академии, соавтор учебника «Древнекитайский язык», автор 
монографии «Язык иньских надписей» и более 300 других 
научных публикаций.


Москва
Хуан Шуин, М. В. Крюков
220 СЛУЖЕБНЫХ СЛОВ
ДРЕВНЕКИТАЙСКОГО
ЯЗЫКА


УДК 	811.581
ББК 	 81.2Кит-5
	
Х98
Хуан Шуин, Крюков М. В.
Х98	 	
220 служебных слов древнекитайского языка : Справочник / 
Хуан Шуин, М. В. Крюков.  — М.: Издательский дом ВКН, 
2023. — 432 с.
ISBN 978-5-7873-2045-9
Для того чтобы самостоятельно читать древнекитайские тексты, необходимо твердое знание служебных слов, формализующих грамматические отношения между знаменательными словами древнекитайского языка.
Предлагаемый вниманию читателя справочник охватывает 
220 наиболее часто встречающихся древнекитайских служебных 
слов.
Так же как и в учебнике тех же авторов «Древнекитайский 
язык», материал первоисточников подается по шести основным периодам, благодаря чему читатель получает возможность 
проследить трансформацию грамматического строя древнекитайского языка на протяжении двух тысячелетий — начиная 
с XIV в. до н. э. вплоть до V в. н. э. 
УДК 	811.581
ББК 	81.2Кит-5
© Хуан Шуин, М. В. Крюков, 2023
© Оформление. ООО «ИД ВКН», 2023


Несколько
предварительных замечаний
Прежде всего о  грамматической структуре древнекитайского 
языка.
В русском языке грамматические отношения между словами 
в  предложении выражаются несколькими различными способами: посредством изменения морфологической формы слова и при 
помощи служебных слов (предлогов, союзов и  т.  д.). При этом 
наиболее важным из этих способов является морфология слова — склонение имен и спряжение глаголов. Это обстоятельство 
в свое время наглядно продемонстрировал академик Л. В. Щерба на примере придуманного им искусственного предложения 
«гло́кая ку́здра ште́ко будлану́ла бо́кра и курдя́чит бокрёнка».
В этом предложении нет ни одного русского слова, но общий 
смысл высказывания вполне очевиден: обладающее некими свойствами существо женского рода каким-то образом совершило 
определенное действие по отношению к существу мужского рода, 
после чего начала совершать другое действие по отношению к его 
детенышу.
Как известно, китайский язык в этом смысле принципиально 
отличается от русского. Слова в нем неизменны по своей форме, 
они не склоняются и не спрягаются. Поэтому в плане выражения 
грамматических отношений между словами несравненно бóльшую 
роль в китайском языке играет порядок слов, который в принципе 
неизменен, а  инверсия членов предложения подчиняется строго 
определенным правилам. Если в русском предложении «рыбу ест 
рыбак» судить о том, кто кого ест, можно по форме слов «рыба» 
и «рыбак», то в китайском изменение порядка слов в предложении 
漁民吃魚 yú mín chī yú кардинальным образом меняет обрисованную ситуацию. Не менее существенную роль для понимания 


Несколько предварительных замечаний
смысла высказывания как в современном китайском, так и в древнекитайском языке имеют служебные слова.
Что такое служебное слово?
В любом языке существуют слова двух основных категорий — 
знаменательные и служебные.
Знаменательные слова обозначают объективно существующие предметы, признаки, количества, действия и являются самостоятельными членами предложения. 
Служебными принято называть слова, которые выполняют 
вспомогательную роль при знаменательных словах и обслуживают 
их. В отличие от знаменательных слов, служебные слова не называют ни предметов, ни действий, ни признаков, а выражают только 
отношения между ними.
Мы можем выделить также третью категорию — полуслужебные слова, — занимающую промежуточное положение между служебными и знаменательными словами: полуслужебные слова имеют лексическое значение и в то же время обладают фиксированной 
грамматической функцией. К  числу полуслужебных слов древнекитайского языка отнесем местоимения, наречия, модальные 
предикативы. В конкретной процедуре анализа древнекитайского 
текста как служебные, так и полуслужебные слова важны для нас 
тем, что, зная априори их грамматические функции и опираясь на 
них, мы можем установить взаимосвязь между знаменательными 
словами. Поэтому в данном пособии мы объединяем служебные 
и полуслужебные слова, называя их служебными словами в широком смысле.
Главная и весьма непривычная для европейца особенность знаменательных слов древнекитайского языка заключается в том, что 
они не подразделяются на имена существительные, глаголы и пр., 
а лишь выполняют в предложении либо функцию имени, являясь 
подлежащим, дополнением или определением к  другому знаменательному слову в функции имени, либо выступают в роли предикатива-сказуемого, причем эти функции реализуют себя лишь 
в конкретном грамматическом контексте. 
В этом  — существенное отличие древнекитайского языка 
от современного. В последнем знаменательные слова, обозна
Несколько предварительных замечаний
чающие предметы и явления, как правило, не могут выступать 
в роли предикатива и поэтому 人 rén — это всегда ‘человек’, 
馬 mǎ — ‘лошадь’, а 林 lín — ‘лес’. Кроме того, в современном китайском имя можно зачастую опознать по именному суффиксу 子 zĭ (妻子 qīzĭ ‘жена’,桌子 zhuōzĭ ‘стол’), 者 zhĕ (學
者 xuézhĕ ‘ученый’, 記者 jìzhĕ ‘журналист’) или 家 jiā (天文
學家 tiān wén xué jiā ‘астроном’). Правда, и в современном китайском есть знаменательные слова, о которых, если взять их 
вне контекста, нельзя сказать, что это — имя или предикатив. 
Таковы, например, 建設 jiànshè — в равной мере и ‘строительство’, и ‘строить’; 進攻 jìngōng ‘наступать’ и ‘наступление’, 自
由 zìyóu ‘свобода’ и ‘быть свободным’ и т. д. Но в общей совокупности словарного состава это все-таки не более чем исключение.
В древнекитайском нет именных суффиксов (они начинают появляться лишь на заключительном этапе его истории), и все без исключения знаменательные слова могут выступать в качестве либо 
имени, либо предикатива. Например, слово 人 rén в зависимости 
от занимаемой им позиции в предложении может иметь значение 
‘человек’, ‘быть человеком’, ‘по-человечески’.
Вот несколько конкретных примеров.
Читая иньские гадательные тексты, мы обнаруживаем в одной 
из надписей фразу 王子婦好子 wáng zĭ fù hǎo zĭ. В ней дважды 
употреблено слово 子 zĭ, основное значение которого ‘сын’. Стоящее в конце предложения 子 zĭ является дополнением к сказуемому, выраженному тем же самым словом. Соответственно, в данном 
высказывании содержится сообщение о том, что ‘правитель признал [своим] сыном сына [женщины по имени] Фу-хао’. В данном 
случае две различные функции одного и того же знаменательного слова могут быть определены только с  учетом порядка слов 
в предложении.
Другой пример из более позднего письменного памятника — 
летописи «Цзо чжуань»: 微禹,吾其魚乎 wēi yŭ, wú qí yú hū. 
Слово 魚 yú как в современном, так и в древнем китайском 
языке имеет значение ‘рыба’. Однако в этом предложении оно выступает в предикативной функции ‘стать рыбой’, а предложение 


Несколько предварительных замечаний
в целом означает: ‘Если бы не [легендарный усмиритель водной 
стихии] Юй, мы превратились бы в рыб!’
Еще один пример. Когда мы встречаем в древнекитайском тексте слово 兄 xiōng, первое, что приходит нам в голову, — его именное значение ‘старший брат’, о чем мы можем узнать из любого 
словаря. Но вот перед нами предложение, в котором слово 兄 xiōng 
является обстоятельством образа действия ‘по-братски’, ‘как полагается по отношению к старшему брату’:
吾得兄事之 wú dé xiōng shì zhī ‘Я могу служить ему как старшему брату’.
Или вот такой пример: 魚我所欲也 yú wŏ suŏ yù yĕ. Для того 
чтобы правильно понять смысл этого высказывания, одного знания порядка слов в предложении недостаточно: помимо этого нужно еще помнить значения употребленных в нем служебных слов, 
в противном случае понять смысл фразы и перевести ее на русский 
язык мы не смогли бы. В данном конкретном примере предикатив 
欲 yù ‘хотеть’, ‘любить’ с помощью служебного слова 所 suŏ превращен в именной оборот ‘то, что я люблю’, выполняющий функцию именной части сказуемого, а все предложение в целом означает ‘Рыба есть то, что я люблю’, то есть ‘Я люблю рыбу’.
Из сказанного проистекает принципиальное методическое 
правило. Имея дело с древнекитайским предложением, ни в коем 
случае нельзя поступать подобно некоторым неопытным китаистам  — начинать с  поисков в  словаре значения первого слова, 
потом второго, третьего и т. д. Нужно твердо помнить о том, что 
прежде всего необходимо проделать грамматический анализ предложения и выяснить его структуру, после чего полезно выполнить 
условно-грамматический перевод предложения, в результате которого мы получаем нечто подобное сообщению о «глокой куздре, 
штеко будланувшей бокра», и лишь после этого вспоминать или 
искать в словаре значения знаменательных слов.
Этот метод общения с древнекитайским текстом, более 30 лет 
тому назад сформулированный в  нашем учебнике древнекитайского языка1, был в свое время подвергнут сомнению известным 
1	
Крюков М. В., Хуан Шуин. Древнекитайский язык. Грамматика, тексты, лексический комментарий. М., 1978.


Несколько предварительных замечаний
специалистом в области истории древнекитайской литературы академиком Н. Т. Федоренко.
Он был несогласен с тем, что условно-грамматический перевод является грамматически максимально точным, и утверждал, 
что самым важным для правильного понимания древнекитайского 
текста является выяснение лексического значения употребленных 
в нем знаменательных слов2.
Мы не можем согласиться с  этим критическим замечанием. 
В ответ на него нам следовало бы предложить своему уважаемому оппоненту решить простейшую задачу: перевести на русский 
язык, скажем, следующую фразу из трактата «Мэнцзы»: 
治於人者食人,治人者食於人 zhì yú rén zhĕ shí rén, zhì rén 
zhĕ shí yú rén. 
В этом предложении три знаменательных слова, часто встречающихся в древнекитайском языке, — 治 zhì ‘управлять’, 食 shí 
‘пища’ и 人 rén ‘человек’. Их лексические значения общеизвестны, и в этом отношении здесь нет проблем. Проблема в другом: что 
конкретно сказал Мэнцзы об управлении, еде и людях?
Порядок знаменательных слов в двух приведенных предложениях одинаков, но смысл их существенно различается: «Тот, кем 
управляют люди, кормит людей,  — констатировал древнекитайский философ, — а тот, кто управляет людьми, кормится за счет 
людей».
Оказывается, слово 食 shí имеет значение не только ‘пища’, 
как об этом сказано в любом словаре, и не только ‘употреблять 
в пищу’, но также ‘кормить’ и даже ‘кормиться’. Указание на это 
мы не найдем ни в одном словаре; эти значения могут быть установлены только в  результате грамматического анализа фразы, 
а предпринять такой анализ можно в данном случае только на основании наших знаний о функциях служебных слов.
Таким образом, значения служебных слов и правила порядка 
слов в предложении — это надежная основа чтения любых древнекитайских текстов.
2	
Федоренко Н. Китайское литературное наследие и современность. М., 1981. 
С. 274.


Несколько предварительных замечаний
Еще одно существенное замечание. Изучая функции служебных слов древнекитайского языка, очень важно помнить, что, как 
и любой живой язык, он не застыл в своих неизменных формах, 
а  непрерывно развивался и  трансформировался. Мы выделяем 
шесть периодов его истории:
①	 архаический, представленный древнейшими письменными 
памятниками — так называемыми «гадательными надписями» 
эпохи Инь-Шан (XIV–XI вв. до н. э.);
②	 ранний доклассический  — на этом языке написаны инскрипции на западночжоуских бронзовых ритуальных сосудах 
X–VIII вв. до н. э. и ранние главы «Шан шу»; 
③	 поздний доклассический, на котором древние китайцы говорили и писали в эпоху Чуньцю (VIII–V вв. до н. э.); он зафиксирован в восточночжоуских надписях, а также в знаменитом 
памятнике древнекитайской поэзии «Ши цзин»; 
④	 ранний классический, он представлен многочисленными философскими трактатами эпохи Чжаньго (V–III вв. до н. э.);
⑤	 поздний классический, характерный для времени правления 
династий Цинь и Хань (III в. до н. э. — III в. н. э.); 
⑥	 постклассический  — последний период истории древнекитайского языка (III–VI вв. н. э.), когда произошел разрыв между письменным языком и живой разговорной речью, в которой 
сформировались уже некоторые характерные черты современного китайского языка.
Поэтому, приводя в этом справочнике примеры употребления 
того или иного древнекитайского служебного слова, мы каждый 
раз указываем на период его бытования. Это важно потому, что, 
зная, например, значение слова 其 qí, характерное для классического периода (личное местоимение 3-го лица), мы допустим 
ошибку, если попытаемся анализировать текст гадательной надписи, в которой также встречается это слово: в архаическом языке 
оно имело совершенно иное значение — служебное наречие, указывающее, что за ним следует сказуемое.
Помимо того что служебные слова по ходу истории изменяют 
свои значения, развитие древнекитайского языка проявляется и в 


Несколько предварительных замечаний
другом аспекте: одни служебные слова выходят из употребления, 
и на смену им приходят другие. Так, слово 眔 dà (союз, соединяющий имена) употреблялось только в архаическом и раннем доклассическом языке, а позднее уже не встречается в текстах. То же 
самое можно сказать о 弜 jiàng (эмфатическая частица, употреблявшаяся в  отрицательных предложениях) и  некоторых других 
служебных словах. Напротив, личное местоимение 3-го лица 他 tā 
появилось в  древнекитайском языке лишь на его завершающем 
этапе. 
Развитие древнекитайского языка наглядно проявилось и в аспекте порядка слов в предложении, обусловленного употреблением ряда служебных слов...
Эти сдвиги касаются, во-первых, местонахождения прямого 
дополнения, выраженного личным местоимением, относительно 
сказуемого в отрицательном предложении.
Если нормальная позиция прямого дополнения — после сказуемого, то в вышеуказанном случае такое дополнение перемещается вперед и располагается между отрицанием и сказуемым:
人知之 rén zhī zhī ‘Люди знают его’
人不知之 rén bù zhī zhī ‘Люди не знают его’ 
人知我 rén zhī wǒ ‘Люди знают меня’
人不我知 rén bù wǒ zhī ‘Люди не знают меня’ 
Такой порядок слов был безусловным правилом, начиная с первого периода вплоть до конца пятого, когда произошел перерыв 
постепенности и позиция прямого дополнения вне зависимости от 
того, чем оно выражено, как в утвердительном, так и в отрицательном предложении была унифицирована: 
人不知我 rén bù zhī wǒ ‘Люди не знают меня’
Зная это обстоятельство, мы можем сделать важное предположение. В одной из песен «Ши цзина» («Там просо склонилось 
теперь», раздел «Нравы царств», I, VI, 1) мы читаем следующее:
知我者,謂我心憂,不知我者,謂我何求 zhī wǒ zhě, wèi 
wǒ xīn yōu, bù zhī wǒ zhě, wèi wǒ hé qiú ‘И всякий, кто знает меня, 
говорит, что скорбь в моем сердце и страх. А тот, кто не знает меня, 
говорит: «Что ищет он в этих полях?»’