Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Лингвистический либерализм: тактики пользователя русского языка

Покупка
Новинка
Основная коллекция
Артикул: 873788.01.01
Доступ онлайн
от 240 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 422 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽
В монографии рассматривается феномен лингвистического либерализма как особое интегративное образование, возникшее в результате синтеза особой формы употребления языка в политически ангажированных ситуациях, политической идеологии и создаваемой пользователем языка с целью адаптации к изменяющимся условиям коммуникации системы семантических правил производства сообщений. Предназначена для студентов лингвистического и гуманитарного профиля, аспирантов гуманитарных факультетов, всех интересующихся принципами оформления современной политической истории, определенными состоянием лингвистического знания и лингвистического разума.

Лингвистический либерализм как стратегия сетевого общества

Монография Н.В. Халиной «Лингвистический либерализм: тактики пользователя русского языка» представляет собой междисциплинарное исследование, в котором лингвистика встречается с философией постмодерна, теорией коммуникации и когнитивистикой. Автор рассматривает современный русский язык не как статичную систему, а как динамическое интегративное образование, адаптирующееся к условиям сетевого общества и политически ангажированной коммуникации.

Теоретические основания лингвистического либерализма Центральный тезис работы заключается в том, что лингвистический либерализм выступает функцией «лингвистического разума», ориентированного на интуицию и «вслушивание» в ритмы сетевого бытия. В эпоху, когда культура утрачивает центрацию на «Слове», язык превращается в информационную систему, обеспечивающую когерентность сообщества культур. Автор вводит понятие «языкового каркаса» (по Р. Карнапу), через который пользователь языка адаптируется к новым абстрактным объектам — политическим и экономическим конструктам, формирующим современную реальность. Лингвистический либерализм здесь понимается как тактика, позволяющая пользователю «быть другим», выбирать иные формы языкового существования и техники чтения событий.

Лингвистические тактики конструирования реальности Значительная часть исследования посвящена анализу того, как язык используется для создания политических мифов и управления общественным сознанием. Автор детально разбирает исторические примеры — от грамот Псковского и Новгородского княжеств до посланий Ивана Грозного, — демонстрируя, как менялись стратегии моделирования мира. В современных условиях эти тактики трансформируются в «имидж-моделирование» и «коммуникативный маркетинг знака» (кинеморфа). Лингвистический либерализм здесь предстает как интерпретационная процедура, которая принудительно пресекает свободное самодвижение текста, подменяя онтологические значения предельных сказуемых профанными, бытовыми смыслами, удобными для электоральных манипуляций.

Гипертекст и новая языковая грамотность В заключительной части монографии исследуется переход к формату «гипертекста» как методу организации знания в инфоэкономической формации. Автор анализирует, как современные медиа и политические тексты разбивают мысли на «узлы», создавая диссипативные структуры, в которых происходит энергетическое преобразование социальной среды. Художественные тексты (например, роман Н. Дубовицкого «Околоноля») и государственно-политические документы (выступления на Госсовете) рассматриваются как элементы единого гипертекста, формирующего «облако ассоциативного размывания». В этой среде традиционная книжная культура вытесняется «новой популярной грамотностью», основанной на аудиовизуальных образах и партисипационной политике.

Заключение Работа Н.В. Халиной демонстрирует, что лингвистический либерализм — это не просто свобода словоупотребления, а сложная система манипуляций, где язык становится инструментом «производства человеческой жизни». Автор приходит к выводу, что в условиях сетевого общества происходит циклическое обращение семантической базы языка, где слово утрачивает статус источника познания, превращаясь в «фреймовую» единицу, обслуживающую интересы властных структур. Монография является важным вкладом в понимание того, как трансформируется русский язык под воздействием глобальных информационных процессов и как формируется новая «грамматика действия» в эпоху виртуальной реальности.

Текст подготовлен языковой моделью и может содержать неточности.

Халина, Н. В. Лингвистический либерализм: тактики пользователя русского языка : монография / Н.В. Халина. — Москва : ИНФРА-М, 2027. — 184 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/2245563. - ISBN 978-5-16-021995-0. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2245563 (дата обращения: 20.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Москва
ИНФРА-М
ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ 
ЛИБЕРАЛИЗМ
ТАКТИКИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ 
РУССКОГО ЯЗЫКА
Н.В. ХАЛИНА
 
МОНОГРАФИЯ


УДК 811.161.1’27(075.4)
ББК 81.411.2-5
 
Х17
Х17 
 
Лингвистический либерализм: тактики пользователя русского языка : монография / Н.В. Халина. — Москва : ИНФРА-М, 2027. — 184 с. — 
(Научная мысль). — DOI 10.12737/2245563.
ISBN 978-5-16-021995-0 (print)
ISBN 978-5-16-114745-0 (online)
В монографии рассматривается феномен лингвистического либерализма как особое интегративное образование, возникшее в результате синтеза особой формы употребления языка в политически ангажированных 
ситуациях, политической идеологии и создаваемой пользователем языка 
с целью адаптации к изменяющимся условиям коммуникации системы семантических правил производства сообщений.
Предназначена для студентов лингвистического и гуманитарного профиля, аспирантов гуманитарных факультетов, всех интересующихся принципами оформления современной политической истории, определенными 
состоянием лингвистического знания и лингвистического разума.
УДК 811.161.1’27(075.4)
ББК 81.411.2-5
Р е ц е н з е н т ы:
Проскурин Е.Г., кандидат филологических наук, доцент, начальник 
Управления международного образования и сотрудничества Алтайского технического государственного университета имени И.И. Ползунова
ISBN 978-5-16-021995-0 (print)
ISBN 978-5-16-114745-0 (online)
© Халина Н.В., 2026


Введение
Начало ХХI века, как отмечает М. Кастельс [Castells, 2000], 
характеризуется конституированием нового типа общества — 
сетевого, характеризуемого, с одной стороны, средствами преобразования знаний в информационный ресурс общества — 
единство знания и информации, с другой стороны, — средствами реализации социальных технологий и преобразования 
их в социально-информационные технологии, которые непосредственно могут использоваться в системах государственного и общественного самоуправления.
Одним из локусов реализации информационных технологий являются средства массовой информации, превращающие культуру в систему имиджей и символов, которые составляют особый «синтетический мир». Этот мир располагает 
своим временем и пространством, географией, этнографией, 
которые подчинены институциональным целям и правилам 
консенсусной морали, которые требуют стабилизации тенденций лингвистического либерализма.
Лингвистический либерализм следует рассматривать 
как функцию лингвистического разума, ориентированного 
в своей деятельности прежде всего интуицией, или, согласно 
точке зрения физиолога К. Перта, искусством вслушивания 
ушами души в мелодии и ритмы, которые поминутно рождает 
тело [Гелб, 2000]. В качестве пакетного понятия постнеклассического философствования «тело» отражает следствия 
процесса утраты культурой как таковой центрации на Слово. 
В рамках постмодернистской парадигмы телесность реализует функции ментальности: применительно к процедуре осмысленного опытного содержания телесность приобретает 
статус «внутреннего», а ментальность — «внешнего» ракурса. 
Согласно Мерло-Понти тело следует рассматривать как непосредственное человеческое бытие — бытие сознания, укоре
ненность в мире, то, благодаря чему человек может иметь мир 
и принадлежать ему [Merleau-Ponty, 1960].
Результаты «вслушивания» в мелодии и ритмы тела позволяют постичь законы овладения мира и таким образом 
укорениться в этом мире. Языковедческой тактикой в современных обстоятельствах жизни, ритмизирующей существование интенций «понятого» тела и интенций сетевого 
общества, следует признать лингвистический либерализм, 
который (если при его интерпретации руководствоваться 
идеей коммуникативной телесности Р. Барта [Барт, 1989]): а) 
открывает пользователя языка, желающего чтения текста, возможность быть другим; б) обеспечивает пользователя языка 
другим его телом; в) предлагает технику чтения событий, 
выбор которой и есть процедура выбора другого тела.


Глава 1. 
ТЕОРИЯ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО 
ЛИБЕРАЛИЗМА: ЯЗЫКОВАЯ ТЕОРИЯ 
ДЛЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ
1.1. ПОСРЕДНИЧЕСКАЯ ФУНКЦИЯ ЯЗЫКА: 
ОБЕСПЕЧЕНИЕ КОГЕРЕНТНОСТИ 
СООБЩЕСТВА КУЛЬТУР
Тексты любой культурно-исторически определенной традиции, как утверждает А.А. Грицанов, фундированы той телесной практикой, той топологией мира, которыми пронизана текстура воспринимаемого философско-литературного 
произведения [Грицанов, 2003]. Следовательно, возможно 
и обратно: организация и архитектоника текстов может мотивировать телесную практику, топологию мира, тело читателя 
должно «оснащаться новыми психофизиологическими и смысловыми автоматизмами для декодировки текста и получения 
ожидаемого, сопряженного с наличной телесной организацией 
смыслового ответа» [Грицанов, 2003, с. 1029].
Понятие «пользователь языка» в статье Фр. Данеша 
и С. Чмейрковой появляется в контексте рассуждений о языковой экологии, предметом которой становится языковая вариативность, «рассматриваемая через призму отношения к среде, 
в которой она происходит» [Данеш, Чмейркова, 1994, с. 27]. 
Авторы обращают также внимание на актуальное для середины 
90-х ХХ в. понятие «языкового менеджмента», отдаленно соответствующее традиционному для чешской лингвистики понятию 
«языковая культура» и подчеркивающее, что в жизни языков 
важны не только факторы культурные, но и политические и экономические (при приоритете политики и экономики).


Когда мы касаемся проблемы лингвистического либерализма, то более ценностной (аксиологически значимой) представляется лингвистическая идеология Р. Карнапа [Карнап, 
2007], одной из составляющих которой является рассмотрение проблемы абстрактных объектов — свойств, классов, 
отношений, чисел, суждений и пр. Проблематичность взаимодействия с последними обусловлена тем, что принятие новых 
объектов выражается в языке, как считает Р. Карнап, введением нового языкового каркаса — новых форм выражений, которые должны употребляться в соответствии с новой группой 
правил.
Социально-административные изменения, влекущие 
за собой неизбежно и модификацию языкового «курса» государства, в завершении первого десятилетия третьего тысячелетия в России сопряжены с введением нового языкового каркаса, новая группа правил которого представляет абстрактную 
модель асинхронных параллельных вычислений, или в номинации Р. Келлера [Keller, 1975], именованную систему переходов. Именованная система переходов содержит множество 
состояний, бинарное отношение на этом множестве (множество переходов) и множество «имен» переходов (слов некоторого алфавита). Приоритеты нынешнего курса государственного строительства в лингвистическом плане связаны 
с поэтапно-цифровой сигнификацией идеологии действия, 
своеобразным формулированием положений философии абстрактного действия (например, принцип четырех i (семиосфера экономики), шесть принципов Саркази-Медведева 
(семио сфера политики)). Поскольку абстрактное действие 
по своим характеристикам подобно мнемосхеме — условному 
изображению планируемого процесса или результата, т.е. 
совокупности свойств и отношений, то правомерно отождествление абстрактного действия и абстрактного объекта.
Принятие новых абстрактных объектов требует, согласно 
Р. Карнапу: а) построения языкового каркаса для рассматриваемых новых объектов; б) признания фундаментального раз
личия между двумя видами вопросов, касающихся существования или реальности объектов. Первый вид вопросов — вопросы о существовании определенных объектов нового вида 
в данном каркасе, называемых внутренними вопросами; второй 
вид вопросов — «вопросы, касающиеся существования или 
реальности системы объектов в целом, называемые внешними 
вопросами» [Карнап, 2007, с. 300]. Вопросы внутренние и возможные ответы на них формулируются с помощью новых 
форм выражений, т.е. с помощью выражений в данном каркасе.
Образцы ответов на внутренние вопросы, а следовательно, 
и новые формы выражений возможно обнаружить в журнале 
«Тайны звезд» (№ 37 (51) от 10 сентября 2008 года) в рубрике 
«Наш сериал» (Неизвестный Медведев). Так, в информационном блоке «Давайте разъясним вопрос насчет моего роста» 
вводится вещный язык дистрибуции (интерпретации) семантического поведения-существования нового абстрактного 
объекта «Президент» — семейства процессов: пространственно-временно упорядоченная система наблюдаемых вещей 
и событий. И. Толчева открывает рассматриваемый информационный блок следующим образом: «Пять месяцев как у нас 
новый президент. Но до сих пор мы задаемся вопросами: 
“Кто он — Дмитрий Медведев? Что за человек?”» Ответы 
на поставленные вопросы, комплексно представленные вначале 
в названии сегментов информационного блока (Я не чурбан, 
Я не злобный, Я не высокий человек, но… Я не политическое 
животное), получают соответствующую линейную развертку 
в непосредственных, атомарных переходах лексем-сем.
Иначе: номинации сегментов информационного блока 
представляют собой одновременно и слово — сигнал, согласно философии языка Аристотеля, обеспечивающий общение между людьми, и новую форму выражения, которая 
должна употребляться, согласно модальной логике Р. Карнапа, в соответствии с новой группой правил. Новая группа 
правил, которая действует при использовании приведенных 


номинаций — принцип 4-х I — , определяет новую форму выражения субъектно-предикатных отношений: операции над 
высказываемым, которое характеризуется Аристотелем как 
предельное сказуемое, категория [Аристотель. Категории. М., 
1939]. Поскольку частям речи в философии языка Аристотеля 
в соответствие ставятся логические категории, то осуществим 
ту же операцию над номинациями сегментов: операция над 
высказываемым Я — не — чурбан (существительное — логическая категория «сущность»), операция над высказываемым 
Я — не — злобный (прилагательное — логическая категория 
«качество»), операция над высказываемым Я-не — высокий 
человек, но (прилагательное + существительное + единица, 
не являющаяся частью речи — логическая категория «сущность» + «качество» + «не-категория»), операция над высказываемым Я — не — политическое животное (новая форма выражения (не часть речи), в соответствие которой ставится 
не логическая категория, как то должно быть, если следовать 
логике Аристотеля, а новая группа правил, в данном случае, 
оперирования лексико-семантическим континуумом русского 
языка, что не противоречит принципам семантики и модальной логики, в изложении Р. Карнапа).
«Признать что-либо реальной вещью или событием, — 
пишет Р. Карнап, — значит суметь включить эту вещь 
в систему вещей в определенном пространственно-временном 
положении среди других вещей, признанных реальными, в соответствии с правилами каркаса… Принять мир вещей значит 
лишь принять определенную форму языка, другими словами, 
принять правила образования предложений и проверки, принятия или опровержения их. Принятие вещного языка ведет, 
на основе произведенных наблюдений, также к принятию 
и утверждению определенных предложений и к вере в них» 
[Аристотель, 1939, с. 301, 302].
Предложения вещного языка представлены в номинациях 
сегментов информационных блоков (сериях): В детстве 
я хотел жить среди динозавров (Пугал учителей; Первые 


джинсы сшила мне... бабушка; Снился цветной телевизор) 
и Мне пришлось выбирать между тюрьмой и аспирантурой (Жениться или учиться? Провалился — потом наверстал; В тюрьму или аспирантуру? Написал 600 страниц). 
В результате отображения языка комментария Д.А. Медведева к абстрактному объекту «Неизвестный Медведев» 
на язык семейства процессов «Президент» формируется модельный код, чтение или анализ которого по сути должно 
представлять процесс организации команд и кеш-памяти (наличная память). При этом возникает проблема, аналогичная 
проблеме в SMP-системах (симметричных мультипроцессорах — symmetrical multiprocessing), — проблема сохранения 
когерентности данных, т.е. «согласованных изменений содержимого кэшей и общей памяти, когда предотвращается использование копий данных в кэше какого-либо процессора, 
если они подверглись модификации в другом процессоре» 
[Топорков, 2004, с. 15].
Построение языковых каркасов для новых объектов, «мира 
новых вещей» создает основания укреплению тенденций лингвистического либерализма, который в исторической ретроспективе соотносим с лингвистическим перфомансом и языковой компетенцией Н. Хомского [Хомский, 2004] и языковом конструированием бытия Ж. Дерриды [Деррида, 2001]. 
Причем система способов конструирования бытия тождественна системе категорий. Таким образом, если подходить 
к построению языковых каркасов с позиций языкового конструирования бытия, то введение новых форм выражения 
предполагает параллельное введение системы категорий — 
системы представлений о самом общем, что можно сказать 
о любом предмете высказывания (жизнь среди динозавров, 
выбор между тюрьмой и аспирантурой). В таком случае 
лингвистический либерализм предполагает не только множество переходов от означаемого к означающему, что ведет 
само по себе к «расшатыванию» корреляций между знаком 
и десигнатом (например, члены линейного ряда от тюрьмы 


и от сумы преобразуются в оппозицию тюрьма — аспирантура), но и формирование бытового (замещающего онтологическое значение) значения предельных сказуемых, или категорий, в терминологии Аристотеля. Подобное значение является функцией бадейного сознания.
В качестве основного положения теории бадейного сознания К. Поппер выделяет следующее: «Наше сознание — это 
бадья, поначалу более или менее пустая, и в эту бадью через 
наши органы чувств (сверху) проникает материал, который 
в ней собирается и переваривается» [Поппер, 2002, с. 67]. 
Функция бадейного сознания развивается и стабилизируется 
у носителя естественного языка в ходе электоральных кампаний. Приоритетным способом взаимодействия с носителем 
языка, функционирующим в режиме бадейного сознания, 
следует признать реализацию распределенных программ — 
систему процессов, взаимодействующих посредством передачи сообщений либо разделения общей памяти. Общая 
память, как и сознание носителя языка, обретает статус масштабируемой среды, в котором происходит распределение 
вычислений — введение в язык языкового каркаса, или новых 
форм выражений, которые должны употребляться в соответствии с новой группой правил.
В связи с распределенностью в масштабируемых средах, 
как отмечает В.В. Топорков [Топорков, 2004], особый интерес 
представляют два аспекта: недетерминизм и неоднородность 
сообщений. Недетерминизм означает произвольные последовательности формирования компонентов структурированных 
данных. Неоднородность — это произвольность структурированности данных, которыми обмениваются взаимодействующие процессы. «Неоднородность сообщений означает, 
что процессы могут передавать и принимать данные порциями 
произвольных размеров» [Топорков, 2004, с. 60].
Детерминизм и неоднородность сообщений, аспекты 
общения в масштабируемых средах, представляют собой 
и условия развития лингвистического либерализма, который, 


Доступ онлайн
от 240 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 422 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽