Предлагаемая читателю монография посвящена исследованию русской художественной культуры XVII-XVIII вв. - периода, ознаменованного в истории России «эпохой перемен», когда происходили кардинальные изменения культурных ориентиров, определивших впоследствии место России на мировой арене, а также внутригосударственную систему ценностей в ее культуре и искусстве. Определение уровня интернализации происходящих в культурной сфере изменений играет ключевую роль в полемике о выборе исторического пути России. Этот аспект актуализирует сегодня исследование «эпохи перемен» как предмета культурно-исторического анализа, способствующего процессу формирования национальной культуры современной России.
Монография может быть полезна преподавателям и обучающимся высших учебных заведений, а также всем, кто интересуется проблемами русской культуры.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 51.03.01: Культурология
- 51.03.03: Социально-культурная деятельность
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ ИСКУССТВ И КУЛЬТУРЫ» О. В. Реш, Е. Л. Антонова, С. Н. Зенин СТАНОВЛЕНИЕ РУССКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ XVII–XVIII ВВ. В ПАРАДИГМЕ ЭПОХИ ПЕРЕМЕН Монография Белгород 2023
УДК 7.03.008:37.01 ББК 71.063.131 Р 47 Печатается по решению редакционно-издательского совета Белгородского государственного института искусств и культуры Рецензенты: Антонов Е.А. – доктор философских наук, профессор, профессор кафедры социально-гуманитарных дисциплин, Белгородский юридический институт МВД России; Жиров М.С. – доктор педагогических наук, профессор, академик Международной академии наук педагогического образования, заслуженный работник культуры РФ, профессор кафедры искусства народного пения, Белгородский государственный институт искусств и культуры. Реш, О. В. Р 47 Становление русской художественной культуры XVII–XVIII вв. в парадигме эпохи перемен : монография / О. В. Реш, Е. Л. Антонова, С. Н. Зенин. – Белгород : БГИИК, 2023. – 132 с. – Текст : непосредственный. Предлагаемая читателю монография посвящена исследованию русской художественной культуры XVII–XVIII вв. – периода, ознаменованного в истории России «эпохой перемен», когда происходили кардинальные изменения культурных ориентиров, определивших впоследствии место России на мировой арене, а также внутригосударственную систему ценностей в ее культуре и искусстве. Определение уровня интернализации происходящих в культурной сфере изменений играет ключевую роль в полемике о выборе исторического пути России. Этот аспект актуализирует сегодня исследование «эпохи перемен» как предмета культурно-исторического анализа, способствующего процессу формирования национальной культуры современной России. Монография может быть полезна преподавателям и обучающимся высших учебных заведений, а также всем, кто интересуется проблемами русской культуры. УДК 7.03.008:37.01 ББК 71.063.131 © О. В. Реш, Е. Л. Антонова, С. Н. Зенин, 2023 © ГБОУ ВО «Белгородский государственный институт искусств и культуры», 2023
ОГЛАВЛЕНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ ................................................................................................ 4 Часть 1. РУССКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА XVII–XVIII ВЕКОВ КАК ПРЕДМЕТ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОГО АНАЛИЗА............................................................................................................ 8 1.1. Особенности русской культуры XVII века как эпохи перемен ................ 8 1.2. Своеобразие русской художественной культуры XVIII века ................. 24 Часть 2. РУССКОЕ ИСКУССТВО XVII–XVIII ВЕКОВ: ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН ......................................................................................................... 38 2.1. Русское искусство XVII века в трудах отечественных и зарубежных исследователей ................................................................................................... 38 2.2. Русский пейзаж как самостоятельный жанр русской живописи XVIII века…………………………………………………………………..…….46 Часть 3. ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ РУССКОГО ИСКУССТВА В РАБОТАХ РУССКИХ ХУДОЖНИКОВ XVII–XVIII ВЕКОВ ............... 57 3.1. Новые тенденции искусства XVII века в работах С.Ф. Ушакова ............. 57 3.2. Изографная живопись Гурия Никитина и ее значение в русском искусстве XVII века ........................................................................................... 65 3.3. «Пейзажное видение» эпохи в работах С.Ф. Щедрина, М.М. Иванова, Ф.Я. Алексеева, Ф.М. Матвеева ........................................................................ 75 ПОСЛЕСЛОВИЕ .............................................................................................. 92 БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК .......................................................... 94 ПРИЛОЖЕНИЯ ..................................................................................................... 106
ПРЕДИСЛОВИЕ Как показывает исследовательская практика, каждый исторический период отмечен своей ключевой проблемой, выражающей главное противоречие и основные тенденции новой эпохи. С этой точки зрения, «конец истории» (как основной тенденции новой эпохи), провозглашенный американским социологом Ф. Фукуямой еще до запуска «проекта» глобализации, взявшей старт в конце ХХ века, во втором десятилетии ХХI века, следует рассматривать с позиции культуры отмены, ставшей онтологическим основанием «эпохи перемен» как ключевой проблемы постглобальной эпохи. Здесь следует учитывать, что культура, как и любой феномен, достигая пределов каждого культурного цикла, нуждается в своеобразной «перезагрузке». Не удивительно поэтому, что в переходные, как и в переломные исторические периоды – т. н. эпохи перемен – культурные феномены подвергаются парадигмальному переосмыслению (что, по большому счету, сравнимо с их «цикличным переоткрытием», а это не по «плану содержания», а по «плану выражения» сходно с понятием «культура отмены»). Собственно, последнее и определяет западный «стиль мышления» в «трактовке» каждой новой исторической эпохи. Лучшим свидетельством сказанного выступает 1) изменение содержания и 2) расширение или сужение «границ» уже существующих или только зарождающихся культурных феноменов. Основываясь на сказанном, следует констатировать, что становление русской художественной культуры XVII–XVIII вв., которое неизбежно было связано с пред- и постреформенным (Петр I) этапом русской культуры, следует рассматривать не сквозь призму парадигмы культуры отмены (Запад), а сквозь призму эпохи перемен (Россия). В этом контексте, XVII век виделся новым не только Н.О. Ключевскому, но и большинству историков, пришедшим после него. По-иному и быть не может. Именно в XVII веке на
смену привилегированному «боярскому классу» приходит «служилое сословие» дворян, а вместе с его «приходом» – «запускается» процесс (конец XVII – начало XVIII вв.) усиления русского самодержавия и «отстранения» церкви (секуляризация) от управления государством в результате проведенных Петром I реформ. Возникновение новой социальной прослойки – дворянства – в структуре российского государства предопределило развитие русской художественной культуры обозначенного периода. Обладая «сословными преимуществами», дворянство создавало комфортную для самого себя культурную среду, которая в дальнейшем стала основой для формирования определенных образцов в повседневной культуре. Кроме того, благодаря тем же реформам Петра, появилась возможность переосмыслить традиционные ценности, заложенные в русской культуре допетровского времени в сравнении с западноевропейскими образцами. Все это послужило основаниями для формирования русской художественной культуры XVII–XVIII вв. как феномена «эпохи перемен» [4, с. 89]. За отсталостью России в западноевропейской культурологической «транскрипции» всего-навсего стояла инаковость культурного кода, которую в XIХ веке – в перманентном противостоянии с западниками – будут стараться разгадать славянофилы и отстаивать почвенники. Не удивительно поэтому, что в отличие от европейских художников, которые, по мнению М.В. Иванова, апеллировали к чувствам: визуализация «невинности прекрасных младенцев, чистоты юности, трогательной мудрости героев вызывали умиление зрителя» [49, с. 56], – в сюжетах русских живописцев доминировала правда жизни. Сказанное означает, что русские живописцы стремились не только «воздействовать на разум», но и «будить мысль», без чего невозможно было бы добиться пересмотра исторически сложившегося стереотипа социального взаимодействия как внутри самой России, так и между Россией и Западом. По аналогии, в эпоху романтизма (XIX в.) главным принципом западного изобразительного искусства станет желание
«заставить зрителя страдать, а не рыдать и умиляться», тогда как в русской художественной культуре доминировал критический реализм. Особый интерес вызывает тот факт, что наряду с портретом, пейзажная живопись, появившаяся в России в XVII веке, постепенно становится естественным «фоном» русской жизни во всем разнообразии ее проявлений – от мифологических представлений и вероисповедания, до свойственных только ей форм социального взаимодействия. Не удивительно поэтому, что к началу XVIII века жанр пейзажа в России получает негласный статус «пейзажного видения». С этой точки зрения, тема исследования определяется необходимостью осмысления глобальной проблемы современности, возникшей из противостояния двух онтологически разных (Россия-Запад) форм жизнеустроения и экзистенции, сквозь призму парадигмы эпохи перемен, которая впервые проявила себя в России в XVII, получив продолжение в XVIII веке. Поскольку последнее нашло свое выражение в художественной культуре как форме визуализации реальности, – из объектов живописи вышеозначенного исторического периода, где в одном ряду с бытовым жанром и портретом стоит «пейзажное видение», и складывается визуальный портрет эпохи перемен в культуре в пред- и постреформенный (Петр I) период русской истории. Резюмируя сказанное, стоит подчеркнуть важность переходных периодов в истории российского государства, которые определяются условной «ломкой» традиционных культурных стереотипов, сформировавшихся в общественном сознании, заставляющей по-новому – не с «плана выражения» (как Запад), а с «плана содержания» – взглянуть на окружающую действительность. Результатом этого процесса становится утверждение в сознании русского общества «культурных стереотипов и ментальных репрезентаций», определяющих особенности развития культуры и искусства в последующие исторические периоды. В этой связи, необходимость выявления специфических особенностей русской художественной культуры XVII–XVIII веков как эпохи перемен,
отличающих ее от всех предыдущих и последующих этапов в истории российского государства, а также сформировавшихся на ее почве характерных для данного периода черт искусства, ознаменовавших собою переход от Средневековья к Новому времени, делают заявленную тему монографии проблемной и заставляют по-новому интерпретировать основное содержание и роль исследуемой эпохи в истории русской культуры и изобразительного искусства.
Часть 1. РУССКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА XVII–XVIII ВЕКОВ КАК ПРЕДМЕТ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОГО АНАЛИЗА 1.1. Особенности русской культуры XVII века как эпохи перемен Важность переломных периодов в истории российского государства определяется «ломкой» традиционных устоев, сформировавшихся в общественном сознании, заставляющей по-новому взглянуть на окружающую действительность. Результатом этого процесса становится утверждение в сознании общества культурных стереотипов и ментальных репрезентаций, определяющих особенности развития культуры и искусства в последующие периоды. Русская культура XVII века является переходным этапом в диалектическом единстве культуры средневековой Руси и русской культуры эпохи Просвещения VIII века. Безусловно, как и любая эпоха в истории государства Российского, этот период занимает особое место и наполнен характерными признаками изменения векторов развития культуры в целом и изобразительного искусства в частности. Интерес вызывают особенности русской культуры XVII столетия сквозь призму таких антиномий, как «старое-новое», «свое-чужое», «сакральное-профанное», «народное» и «элитарное», выделенных отечественными исследователями И.Л. Бусевой-Давыдовой, М.А. Ильиным, Б.В. Михайловским, Б.И. Пуришевым и др. Полагаем, что анализ этих противоположных культурных явлений позволит рассмотреть русскую культуру XVII века как эпоху перемен и выделить «переходность» как особое качество, позволяющее «отличить» означенный исторический период от всех предыдущих и последующих исторических эпох. Проблема взаимодействия «старого» и «нового» (или, как еще принято говорить, «традиций» и «новаций»), приобретает особо острый характер в
переходные периоды исторического развития, когда назревает необходимость в смене мировоззренческих доминант и ломке стереотипов социального взаимодействия. Они смогут прижиться и устояться в культурной среде только в том случае, если «введение новаций» назрело и становится осознанной необходимостью для большинства. Только в этом случае появление «нового» в культуре не означает кардинального отрицания «старого», так как потребность в нем продиктована необходимостью перемен. По этой причине, в отличие от культуры Запада, основным вектором развития русской культуры в «переходные периоды» становится ориентация на «новое», как на «хорошо забытое старое». Здесь речь должна идти об адаптации всего «нового» к исторически сложившемуся стереотипу жизнедеятельности, близкому по смыслу к «способу выживания». Как отмечает в своем исследовании И.Л. Бусева-Давыдова, первым переломным моментом еще во времена древнерусской государственности стало «принятие христианства, когда в “Слове о законе и благодати” митрополита Илариона словно возродился раннехристианский пафос утверждения новизны» [18, с. 25]. Не удивительно, что эти «нововведения» утратили свой первоначальный пафос уже в XV в., и традиционное (как «старое») возобладало над «новым» в культуре средневековой Руси. Стоит сказать, что противопоставление «старого» и «нового» в русской «средневековой» культуре близко к их осмыслению в традиционной культуре Руси. «Старое» трактуется в контексте понимания старости как периода «мудрости» в жизни человека, что и определяет «статус» стариков в обществе как «старейшин, старшин, старост», с учетом чего можно говорить о старости как о возрасте, достойном уважения, а также о положении стариков в обществе с точки зрения категории «власти». Такое отношение к старости 1) было свойственно всем земледельческим культурам, 2) было закреплено христианством и 3) остается доминирующим в эпоху Средневековья.
Иными словами, «новое» в культуре Руси (а, начиная с петровских реформ, и в культуре России) воспринималось и воспринимается в качестве «возвращенного старого», откуда русская поговорка»: «Все новое – это хорошо забытое старое», вошедшая в «речевой» оборот задолго до французского писателя Ж. Пеше (XIX в.). Исследователи связывают это понимание с традициями времен Киевской Руси, одной из которых была традиция давать новорожденному имя деда, полагая, что младенец («новое») как-бы «замещает» своего деда («старое»). Не меньший интерес вызывает и утвердившееся на Руси восприятие молодости как возраста, характеризующегося своей неопытностью, несамостоятельностью и неосознанностью в делах и суждениях. По всей видимости, именно отсюда берет начало выражение: «Молодо-зелено». Из этого можно заключить, что утвердившееся в русской культуре уважительное отношение ко всему традиционному позволило относиться ко всем культурным нововведениям сквозь призму осознания «старого» (как древнего). Как пример, «в постановлениях Стоглавого собора (1551), призванного решить спорные вопросы современной церковной жизни, все решения фактически представляют собой отсылку к традиции – нередко собственно русской» [18, с. 28]. Важную роль в утверждении традиционализма на Руси в период средневековья сыграло «смутное время». В начале XVII в. в русской культуре стали формироваться мировоззренческие установки, что все новое губительно. Собственно, последнее и нашло подтверждение в зодчестве и монументальной живописи этого периода. Как результат, первая четверть XVII в. была ознаменована строительством храмов в «архитектурной традиции» XVI в., а монументальная живопись этого времени «прославилась» реставрационными работами, «возвращающими к жизни» стенописи прошлого. В течение длительного времени борьба между «старым» и «новым» привела к формированию «новой» традиции, где гармонично уживались