Пути сообщения : роман
Роман
Покупка
Новинка
Тематика:
Современная российская литература
Издательство:
Альпина Паблишер
Автор:
Буржская Ксения
Год издания: 2026
Кол-во страниц: 324
Возрастное ограничение: 18+
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование
ISBN: 978-5-00223-697-8
Артикул: 877803.02.99
Сюжет романа «Пути сообщения» — двойная временная спираль. Первое действие разворачивается в Москве 1936 года, второе — спустя более чем сто лет. Истории драматического прошлого и тоталитарного будущего сплетаются в высказывание о необходимости совершать невозможные выборы. Но в центре сюжета не приметы трагической эпохи и мрачное предостережение, а люди, их судьбы, их готовность сделать трудный выбор в пользу спасения чьей-то жизни.
Роман вошел в лонг-листы премий «Большая книга», «Новые горизонты», «Сделано в России» журнала «Сноб». Настоящее издание дополнено новой главой.
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Москва, Ксения Буржская сообщения Пути роман Второе издание
ISBN 978-5-00223-697-8 © К. Буржская, 202 5 © Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2026 УДК 821.161.1-312.9 ББК 84(2=411.2)6-445.1 Б91 Буржская К. Б91 Пути сообщения : [роман] / Ксения Буржская. — 2-е изд. — М. : Альпина нон-фикшн, 2026. — 32 4 с. ISBN 978-5-00223-697-8 Сюжет романа «Пути сообщения» — двойная временная спираль. Первое действие разворачивается в Москве 1936 года, второе — спустя более чем сто лет. Истории драматического прошлого и тоталитарного будущего сплетаются в высказывание о необходимости совершать невозможные выборы. Но в центре сюжета не приметы трагической эпохи и мрачное предостережение, а люди, их судьбы, их готовность сделать трудный выбор в пользу спасения чьей-то жизни. Роман вошел в лонг-листы премий «Большая книга», «Новые горизонты», «Сделано в России» журнала «Сноб» . Настоящее издание дополнено новой главой. УДК 821.161.1-312.9 ББК 84(2=411.2)6-445.1 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было сред ствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru
Часть первая
Первое мая 1936 года Тьма накрывала город бесшумно, подкрадывалась за спиной. Нина чувствовала запах вспоротой земли и паровозного дыма, чуть горьковатый, копченый, как тот, что появляется, если тереть камнем о камень. Мгновение назад она выскочила из вагона в распахнутом плаще, будто затхлый и пыльный воздух электрички — забитые на зиму форточки тому виной — сам вытолкнул ее наружу. Нина легко маневрировала между лужами на платформе; одну назвала про себя океаном, вторую — впадиной. В районе Курской заставы живо разбегались трамваи, делали у вокзала почетный круг, блестели мокрые после дождя рожки троллейбусов. Когда она шагнула на трамвайную площадку, в небе отчетливо громыхнуло, эхом отшатнулось от слепого торца вокзала, обрушилось где-то за железнодорожными путями; обиженно заскрежетал товарняк. Гроза! И первого мая, вот неудача. Но это не повод опаздывать. Нина прищурилась, чтобы рассмотреть время на настенных часах: успевает вроде бы. Сегодня ехала с дачи прямо к Ганечке, то есть за Ганечкой, даже домой заходить не будет, забежит сразу в первый подъезд, заберет их с Владиком, потом они спустятся под землю: давно обещали мальчику показать метро, доехать
от «Красносельской» до «Охотного ряда» и сразу — на Красную площадь. Трамвай выехал на влажное с испариной Садовое кольцо, обогнул дом, в котором жили сослуживцы мужа, Генриха Беккера, — ребята из Наркомата путей сообщения. Они и сами могли бы тут жить, но Генрих хотел подальше от вокзала, сказал, что раз уж они могут выбирать, то почему бы не выбрать. Курский вокзал за спиной — огромный торжественный дворец, просторный, с башнями, двухколонным портиком и стеклянными фонарями. Нине он очень нравился, но шуму от него, конечно, много, а еще здесь хватало всего: суеты, нищих, попрошаек. Нина любила зайти туда, как в музей, посмотреть на отъезжающих и прибывающих, послушать разговоры. Она любила вокзалы. Во время поездки в Париж в -м они с Генрихом поселились у Северного вокзала, и Нина каждый день обязательно проводила полчаса под его кружевными сводами — смотрела на людей. Хотя, если бы Нину спросили, где она хочет жить, в каком крае Москвы, она бы сказала, что где-то на русских Елисейских Полях, возле Петербургского (теперь — Ленинградского) шоссе, где зелено и широко и где они с Генрихом часто катаются на велосипедах. У нее есть даже специальные для этих случаев сапоги — высокие, узкие, со шнуровкой. Но Нину не спрашивали. С Гороховской улицы, из комнаты, окна которой выходили на Московский
институт землеустройства (Нина часто смотрела на него и фантазировала, будто изучают в этом институте действительно то, как устроена Земля — в глобальном и философском смысле — от начала времен и до дна человеческой сути), они переехали в новенький, только что отстроенный дом Обрабстроя, необыкновенно многофункциональный и авангардный, который напоминал фасадом распахнутую книгу, а окнами — круизный корабль. Там они с Ганечкой и познакомились — можно сказать, были соседями, хотя и не вполне: жили по разные стороны дома, Нина с Генрихом слева, а Ганя с Андрюшей и Владиком справа. Нина обитала в «квартирной» части, Ганечка — в «коридорной». Это значит, что у Нины соседей не было, им выдали на семью просторную двухкомнатную квартиру, а у Гани было еще двое соседей в ее части и четверо в соседней, где кухня. Чтобы попасть на кухню, ей нужно было выйти из комнаты, пройти через лестничный пролет в квартиру напротив. А вереница из живущих на кухонной стороне не иссякала с утра до вечера по пути в уборную на противоположной, Ганиной, части. Столкнулись они в гастрономе; Ганечка хотела взять творог для Владика, взвесила уже, но где-то оставила кошелек — нелепость и глупость и даже в чем-то трагедия, но Ганя лишь виновато покаялась сердитой продавщице, потрепала Владика по голове и как-то легко смирилась: «Ну что же, теперь без творога». «Может, найдете
еще? К ошелек-то?» — спросил кто-то участливый из очереди, а Нина залюбовалась Ганей и легкостью, с которой та приняла неловкость, и, сама от себя не ожидая, предложила творог оплатить. Ганя сначала отказывалась, конечно, но очередь ее поддержала: «Возьми сыну-то, растяпа». Она и взяла. Клятвенно обещала деньги вернуть, как только кошелек найдется; он и правда нашелся — оказалось, оставила дома. Шла в магазин через библиотеку и детские качели, поэтому не сразу поняла, что не взяла. Но это уж потом выяснилось, а пока они с Ниной пошли по осенней улице вместе, загребая носами ботиков лужи и подточенные временем листья. Ганечку звали Ханной. Красивое имя, странное и очень неотесанное как будто, Нине хотелось его смягчить. «Буду звать вас Ганечкой, вас устроит?» Ганечка улыбалась. Нину все удивляло и восхищало в Гане: ее молодость, легкость, небрежность. Как будто весит она как гагачий пух и ветер вот-вот оторвет ее от земли и унесет куда-то, растяпу и выдумщицу. Сама Нина была женщиной яркой: крупные черты лица ее — нос, губы, темные глаза — неизменно привлекали внимание не меньше, чем ее авангардные костюмы — мужские руб леные брюки и пиджаки иной раз легко соседствовали с мягкими шляпками с перьями, а пышные платья — с кепкой типа «гаврош» и высокими охотничьими сапогами. Кроме прочего, Нина курила. Портсигар из слоновой