Язык криминалистики в механизме противодействия преступной деятельности
Язык криминалистики в механизме противодействия преступной деятельности: анализ монографии А.А. Светличного и Т.В. Толстухиной
В условиях стремительной глобализации и трансформации характера преступности, монография А.А. Светличного и Т.В. Толстухиной "Язык криминалистики в механизме противодействия преступной деятельности" (Москва: ИНФРА-М, 2027) представляет собой комплексное исследование роли терминологии в системе уголовно-правовых наук и ее влияния на эффективность борьбы с преступностью. Авторы акцентируют внимание на том, что язык криминалистики является не просто набором терминов, но и ключевым инструментом, обеспечивающим единый познавательный и преобразующий подход, а также способствующим созданию универсальных коммуникативных приемов.
Терминология как фундамент криминалистического знания
Монография последовательно раскрывает исторически сложившееся место и роль терминов криминалистики в системе уголовно-правовых наук. Особое внимание уделяется взаимосвязи криминалистической терминологии с понятиями других наук, что формирует общее терминологическое пространство. Авторы предлагают практическую модель криминалистической терминологии, основанную на принципах отбора базовой, заимствованной и специальной лексики. Этот подход призван повысить степень упорядоченности и однозначности используемой информации, что, в свою очередь, способствует целостности системы криминалистического знания.
Детерминизм и когнитивность в формировании языка криминалистики
В первой главе монографии исследуются детерминистские основы формирования терминологии уголовно-правовых наук и их влияние на язык криминалистики. Авторы анализируют философские концепции причинности и закономерности, применяя их к развитию терминологического аппарата. Также рассматриваются закономерности когнитивной преемственности, подчеркивая, как процессы познания и усвоения информации влияют на формирование и развитие криминалистической терминологии. Исследуется роль когнитивизма в понимании языка как носителя знания и инструмента его передачи.
Язык криминалистики в контексте противодействия преступности
Вторая глава посвящена анализу языка криминалистики в механизме противодействия преступной деятельности. Авторы подчеркивают ситуационность и динамичность этого языка, его способность адаптироваться к изменяющемуся характеру преступности, в том числе к транснациональным и цифровым формам. Рассматривается роль интеграции научных знаний как фактора унификации и оптимизации формирования криминалистической терминологической модели. Особое внимание уделяется анализу междисциплинарного характера криминалистической терминологии и ее влиянию на формирование общего терминологического пространства уголовно-правовых наук.
Прикладное значение криминалистической терминологии
Третья глава акцентирует внимание на практическом применении научных основ криминалистической терминологии. Авторы демонстрируют, как теоретические положения могут быть реализованы в борьбе с современной преступностью, особенно в сфере информационных технологий и экстремистской деятельности. Анализируются статистические данные, подтверждающие рост киберпреступности и необходимость разработки новых, адекватных методов противодействия. Исследуется влияние цифровизации на преступную деятельность и, как следствие, на криминалистическую терминологию. Особое внимание уделяется терминам, связанным с киберпреступностью, мошенничеством, экстремизмом, и необходимости их унификации. Также рассматривается роль международного сотрудничества и использования информационных систем, таких как Интерпол, в противодействии транснациональной преступности.
Заключение
Монография А.А. Светличного и Т.В. Толстухиной представляет собой ценный вклад в теорию и практику криминалистики. Авторы убедительно доказывают, что язык криминалистики, будучи неотъемлемой частью общего терминологического пространства уголовно-правовых наук, играет ключевую роль в механизме противодействия преступной деятельности. Четкость, однозначность и системность юридической терминологии являются необходимыми условиями для эффективного взаимодействия всех субъектов правоохранительной деятельности, что в конечном итоге способствует достижению общей цели – противодействия преступности. Работа подчеркивает важность междисциплинарного подхода, интеграции знаний и постоянного совершенствования терминологического аппарата в условиях динамично меняющегося мира.
- ВО - Бакалавриат
- 40.03.01: Юриспруденция
- 40.03.02: Обеспечение законности и правопорядка
- ВО - Специалитет
- 40.05.01: Правовое обеспечение национальной безопасности
- 40.05.02: Правоохранительная деятельность
- 40.05.03: Судебная экспертиза
- 40.05.04: Судебная и прокурорская деятельность
ЯЗЫК КРИМИНАЛИСТИКИ В МЕХАНИЗМЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ПРЕСТУПНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МОНОГРАФИЯ Москва ИНФРА-М 2027 А.А. СВЕТЛИЧНЫЙ Т.В. ТОЛСТУХИНА
ISBN 978-5-16-021934-9 (print) ISBN 978-5-16-114705-4 (online) © Светличный А.А., Толстухина Т.В., 2026 Светличный А.А. C24 Язык криминалистики в механизме противодействия преступной деятельности : монография / А.А. Светличный, Т.В. Толстухина. — Москва : ИНФРА-М, 2027. — 466 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/2243174. ISBN 978-5-16-021934-9 (print) ISBN 978-5-16-114705-4 (online) В условиях глобализации социальных проблем и общественных отношений, кардинально изменившегося характера преступности язык криминалистики рассматривается как инструмент обеспечения единого познавательного и преобразующего подхода и создания универсальных коммуникативных приемов, способствующих повышению степени упорядоченности и однозначности используемой информации, а соответственно, и целостности системы кримина листического знания, лежащего в основе всей системы противодействия преступности. В монографии определены сложившиеся исторически место и роль терминов криминалистики в системе уголовно-правовых наук. Доказана их тесная взаимосвязь с терминологией других наук, которая служит основой для общего терминологического пространства. Предложена практическая модель криминалистической терминологии, описывающая принципы отбора базовой, заимствованной и специальной терминологии. Представленные научные результаты могут быть полезны для научных работников, профессорско-преподавательского состава, аспирантов, студентов юридических высших учебных заведений, а также работников правоохранительных органов. УДК 343.9(075.4) ББК 67.52 УДК 343.9(075.4) ББК 67.52 65.050.2 C24 67 Р е ц е н з е н т ы: Кустов А.М., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры управления органами расследования преступлений Ордена Трудового Красного Знамени Академии управления Министерства внутренних дел Российской Федерации, заслуженный юрист Российской Федерации, академик Российской академии естественных наук; Смахтин Е.В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин Тюменского государственного университета; Кучин О.С., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры судебной экспертизы и криминалистики Российского государственного университета правосудия имени В.М. Лебедева
Введение В условиях глобализации социальных проблем и общественных отношений, кардинально изменившегося характера преступности государство в качестве первоочередной выдвигает задачу противодействия преступной деятельности, в частности борьбы с преступностью и ее профилактики. О важности решения этой задачи неоднократно в последние годы упоминает Президент РФ В.В. Путин, особенно на расширенных заседаниях коллегии МВД России, на встречах с членами Совета безопасности России (17.02.2022 г., 20.03.2023 г., 05.04.2024 г., 05.03.2025 г. и др.). «Противодействовать преступности в России необходимо еще более решительно и жестко, вопросы подобного рода должны решаться комплексно и широкомасштабно», — четко обозначает глава государства1. Транснациональность современной преступности требует активного обсуждения вопросов по противодействию ей на межгосударственном уровне. В частности, этому вопросу было посвящено заседание Совета Межпарламентской ассамблеи СНГ, прошедшее 21–22 ноября 2024 г. в Санкт-Петербурге, на котором были обозначены векторы противодействия преступности в рамках международного сотрудничества правоохранительных органов государств — членов Содружества. К знаковому событию в области консолидации международного сообщества по противодействию преступности можно отнести подписание 25–26 октября 2025 г. в Ханое (Вьетнам) уполномоченными представителями 71 государства Конвенции ООН против киберпреступности. Представлявший Российскую Федерацию на основании Распоряжения Президента РФ2 Генеральный прокурор РФ А.В. Гуцан справедливо отметил, что преступные действия в цифровой сфере, зачастую тесно связанные с терроризмом и пропагандой экстремистской идеологии, незаконным оборотом наркотиков и оружия, представляют собой серьезную угрозу без1 Расширенное заседание коллегии МВД России от 20 марта 2023 г. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/70744 2 Распоряжение Президента РФ от 23.10.2025 № 409-рп «О подписании Конвенции Организации Объединенных Наций против киберпреступности; укрепление международного сотрудничества в борьбе с определенными преступлениями, совершаемыми с использованием информационно-коммуникационных систем, и в обмене доказательствами в электронной форме, относящимися к серьезным преступлениям» // Официальный интернетпортал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru.
опасности как отдельных граждан, так и целых государств. Согласимся, что сил и средств только национальных правоохранительных органов явно недостаточно, чтобы противостоять этому опасному и распространенному виду преступности. Понимая эту проблему, несмотря на непростую международную обстановку, дипломаты и представители правоохранительных органов государств — членов ООН смогли объединить усилия, чтобы согласовать данную Конвенцию. Отметим, что инициатива по разработке универсального международного договора о противодействии использованию информационно-коммуникационных технологий в преступных целях была выдвинута Россией еще в 2019 г., уже в те годы предвидя надвигавшуюся для всего международного сообщества угрозу в данной области. Рассматривая вклад криминалистической науки в вопросы противодействия преступной деятельности, следует учитывать кардинально изменившийся ее характер за последние годы, в том числе существенные изменения претерпела следовая информация, переместившись в виртуальное информационное пространство. Так, согласно краткой характеристике состояния преступности в Российской Федерации за последние годы, особый рост наблюдается у группы преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации. На основании этого можно констатировать, что значительная доля составов преступлений, представляющих реальную угрозу государственной безопасности, обществу, экономике и личности, реализуется с помощью сети Интернет. Учитывая важность консолидации правоохранительных сил государства в сфере борьбы с преступлениями, совершаемыми с использованием информационных технологий, 7 мая 2024 г. Президентом России был подписан Указ «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года», который предусматривает «создание системы эффективного противодействия преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, и снижения ущерба от их совершения»1. Современное состояние преступности требует от государства комплексных мер противодействия, в том числе выработки механизмов, обеспечивающих наиболее эффективное выявление, рас1 Указ Президента РФ от 07.05.2024 № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru.
крытие и расследование преступлений. Существенная роль в этом процессе принадлежит координации усилий всех уголовно-правовых наук, в том числе криминалистики. Задачей криминалистической науки выступает не только сам факт разработки технического и научно-методического арсенала борьбы с преступной деятельностью различных видов, отвечающего современным формам ее проявления, но и обеспечение при этом единого познавательного и преобразующего подхода при описании, накоплении, хранении, передаче и оценке различного рода возникающей в рамках уголовного судопроизводства информации, создавая некие универсальные коммуникативные приемы, повышая степень упорядоченности и однозначности производимой информации, а значит, и целостность системы криминалистического знания. Первостепенную роль в механизме современных преступлений играет специфическая криминалистически значимая материальная и вербальная понятийно-терминологическая коммуникация — сложный процесс, включающий передачу и прием сообщений с помощью устной и письменной речи. Иными словами, при расследовании противоправных деяний особое внимание должно быть уделено криминалистической оценке используемой преступниками терминологии, выступающей специфическим инструментом при общении для достижения преступных целей. В этой связи особое значение приобретает вопрос четкости и однозначности передачи и обмена информацией в пространстве и во времени, а также комплексной разработки концептуальных подходов и научно обоснованных методических рекомендаций по расследованию преступной деятельности различных видов. Подобный подход будет способствовать наиболее эффективному вкладу криминалистической науки в теорию и практику противодействия преступной деятельности. Кроме этого, следует отметить, тот факт, что формирование и развитие информационного поля криминалистики как динамично развивающейся интеграционной системы напрямую связано с информационным (терминологическим) аппаратом уголовноправовых и иных наук, термины и понятия которых заимствованы и используются до сегодняшнего дня. Поэтому возникающие терминологические противоречия и ряд дискуссионных вопросов в системе терминологического аппарата, например уголовного или уголовно-процессуального права, трансформируются в понятийнотерминологические проблемы криминалистики. Таким образом, на современном этапе имеются объективные предпосылки для разработки теоретических положений, связанных
с формированием научных основ криминалистической терминологии в блоке уголовно-правовых наук как систематизированного межнаучного знания в структуре ее методологии, а также реализации теоретических положений и практических рекомендаций криминалистики в области противодействия преступной деятельности.
Глава 1 ПОЗНАВАТЕЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ ЯЗЫКА КРИМИНАЛИСТИКИ И ЕГО РОЛЬ В ТЕРМИНОЛОГИИ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ НАУК 1.1. ВЛИЯНИЕ ДЕТЕРМИНИСТСКИХ ОСНОВ ФОРМИРОВАНИЯ ТЕРМИНОЛОГИИ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ НАУК НА ЯЗЫК КРИМИНАЛИСТИКИ Любое конкретное научное исследование всегда опирается на предшествующее знание разного характера — эпистемологическое, методологическое, аксиологическое и др., а также на определенные философско-мировоззренческие основы. Исторически оправданным и практически значимым для научного познания выступает философское учение детерминизма (от лат. determinare — ограничивать, очерчивать, определять) как учение об объективной закономерной взаимосвязи и взаимообусловленности явлений окружающего нас мира. Центральной идеей детерминизма служит положение о существовании причинности, т.е. такой связи явлений, в которой одно явление (причина) при вполне определенных условиях с необходимостью порождает, производит другое явление (следствие). Данный принцип свидетельствует о том, что во многом закономерности формирования криминалистической терминологии обусловлены базовыми междисциплинарными терминами и определениями. Применяя разработанные детерминизмом концепции, мы попытаемся рассмотреть некоторые вопросы развития и формирования взаимосвязи и взаимообусловленности терминологии отдельных уголовно-правовых наук, имеющих единую цель — противодействие преступности. Прежде считаем необходимым провести небольшое исследование о самом детерминизме как философском учении, раскрыть отдельные его базовые положения, а также обозначить ряд аспектов о специфике применения детерминистских методов в уголовноправовых науках. Как справедливо отмечают П.И. Балабанов и О.В. Коханова, философский детерминизм обусловливает видение объекта научного исследования как форму взаимосвязи идеального и материального, их взаимодействия и в то же время нацеливает на понимание суще
ствования начальных ограничительных условий, которые сопутствуют и определяют направления его развития из всего спектра реальных возможностей движения и развития этого объекта, а также обусловливает на основании данных современной науки и философии понимание этого объекта, этой формы взаимосвязи и взаимодействия как системно-организованного, как причинно-необходимого и случайного1. Идеи детерминизма прослеживались уже в древней философии, они нашли наиболее яркое выражение в античном атомизме, объясняющем, что все вещи состоят из самостоятельных элементов (атомов) и что все совершающееся основывается на перемещении, соединении и разъединении этих элементов. В это время получили активное развитие идеи Аристотеля о причинности, который выделял четыре их вида: формальную, материальную, производящую и целевую, выражающую предназначение вещи, иными словами, то, ради чего все происходит и существует. Однако само понятие «детерминизм», по справедливому замечанию Е.С. Жигарева и В.И. Петухова, возникло в Средневековье как вид логического определения понятия, противостоящего обобщению, мысленного перехода от одной идеи к более общей, другой2. С развитием науки понятие «детерминизм» приобретает несколько иной смысл, ученые начинают вкладывать в него новое значение, сущность которого строится на сути обусловленности, причинности. Это логически повлекло за собой сближение в науке терминов «детерминизм» и «причинность», а ученые стали обосновывать тесную взаимосвязь таких категорий, как «закономерность» и «причинность». Чуть позже получает развитие учение об универсальности причинной обусловленности, истоки которого, появившись в XX в., получают поддержку среди ученых и в настоящее время. Действительно, с такими положениями учения о том, что каждое явление имеет причину и одновременно это явление есть причина другого явления, или без причины ничего не появляется, поспорить довольно трудно. Таким образом, проблемы детерминизма, возникнув сначала в области философских исследований, давно уже перекочевали во многие другие науки, причем как в естественные, так и в гуманитарные. В рамках последних, например, детерминизм позволяет более полно исследовать социокультурные процессы в развитии 1 Балабанов П.И., Коханова О.В. Социокультурный детерминизм в познании // Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств. 2014. № 29–1. С. 90. 2 Жигарев Е.С., Петухов В.И. Философия криминологии. М., 2006. С. 157.
общества1. В этой связи справедливо замечание Г.П. Меньчикова о том, что вопросы детерминизма всегда актуальны, они не дают себя забыть в разные периоды развития научного знания2. Здесь нельзя не вспомнить высказывания ученых прошлых лет, например, К.Г. Юнга о том, что без опоры на принцип детерминизма наука перестает быть наукой3. «Наука детерминистична. Она является таковой a priori, она постулирует детерминизм, так как без него она не могла бы существовать», — заключил в свое время А. Пуанкаре4. Современный детерминизм, благодаря различным течениям, приобрел множество видов и направлений, получивших дальнейшее развитие. Некоторые из них предполагают наличие разнообразных объективно существующих форм взаимосвязи явлений, многие из которых выражаются в виде соотношений, в том числе не имеющих непосредственно причинного характера, т.е. прямо не содержащих в себе моментов порождения, производства одного другим. Сюда входят, например, пространственные и временные корреляции, вероятностные соотношения, формулируемые на языке статистических распределений и статистических законов. Детерминизм, по мнению А.Л. Пермякова, является одним из главных объяснительных принципов современного научного познания, согласно которому изучаемые феномены необходимо истолковывать исходя из закономерного взаимодействия доступных эмпирическому контролю факторов. Причинность, или, как ее еще принято называть, казуальность, является формой проявления детерминизма, при которой рассматриваемому событию предшествует во времени совокупность вызывающих его обстоятельств5. Идеи классического детерминизма, связанные с пониманием сущности категории причинности, довольно давно с успехом были 1 Балабанов П.И., Коханова О.В. Социокультурный детерминизм в познании // Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств. 2014. № 29–1. С. 93. 2 Меньчиков Г.П. Проблема детерминизма и ее решения. Три типа детерминизма. Фрактальный детерминизм. Часть 1 // Вестник Казанского государственного университета культуры и искусств. 2014. № 1. С. 11. 3 Юнг К.Г. Отношения между «Я» и бессознательным. Очерки по аналитической психологии. Мн.: ООО «Харвест», 2003. 528 с. С. 21; Юнг К.Г. Психология бессознательного. 2-е изд. М.: Когито-Центр, 2010. 352 с. С. 12; Терин В.П. Неизвестный Юнг. Собрание переводов. М.: Колос, 2010. 188 с. С. 19. 4 Пуанкаре А. О науке / пер. с фр. / под ред. Л.С. Понтрягина. 2-е изд., стер. М.: Наука. Гл. ред. физ.-мат. лит., 1990. 736 с. С. 286. 5 Пермяков А.Л. Детерминизм в криминалистике, механицизм как одна из распространенных форм детерминизма // Вестник Уральского юридического института МВД России. 2021. № 4 (32). С. 77–78.
использованы в уголовном праве, а потом и в отделившейся от него криминологии. Изначально в уголовном праве, которое в числе иных областей знания лежало в основе формирования всей системы уголовно-правовых наук, господствовала точка зрения о том, что проблема причинной связи в нем не может быть решена независимо от осмысления причинности в философии. Например, С.В. Познышев рассуждал о том, что причинная связь является исключительно философской категорией, «в уголовном праве причиной должно считаться то, что вообще должно считаться во всякой науке; уголовно-правовая наука должна лишь применить к своим построениям общее понятие причины, не допуская никаких отступлений и никакого искажения его»1. Нет другого понятия причинности, отличного от философского, полагал Г.В. Тимейко2. Согласился с этим и В.Б. Малинин3. Однако, начиная с трудов Т.В. Церетели, предложившей разграничить учение о причинности в философии и в праве на разные категории4, в науке уголовного права формируется позиция, в соответствии с которой разработанные в философии подходы не всегда в полной мере могут быть полностью приемлемы для уголовноправовых наук, в ряде случаев они требуют предметной трансформации, так как в чисто философском ракурсе не всегда способны удовлетворять задачам и цели, стоящим перед науками в юриспруденции. Специфику уголовно-правовой причинности признает и А.Э. Жалинский, подчеркивая, что она «представляет собой специфический, сложный социально-правовой феномен, и уголовно-правовая наука... должна разработать особое свое учение об этом феномене, отличное от философского, естественно-научного, психологического и т.п. учений»5. Схожая позиция и у Е.О. Игониной6. Позволим себе согласиться с данным подходом, поскольку уголовно-правовые науки, 1 Познышев С.В. Основные начала науки уголовного права. Общая часть уголовного права. М., 1912. С. 316. 2 Тимейко Г.В. Общее учение об объективной стороне преступления. Ростов н/Д, 1977. С. 109. 3 Малинин В.Б. Причинная связь в уголовном праве: вопросы теории и практики: дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 1999. С. 7. 4 Церетели Т.В. Причинная связь в уголовном праве. М., 1963. 382 с. С. 71. 5 Жалинский А.Э. Уголовное право в ожидании перемен: теоретико-инструментальный анализ. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2016. С. 269. 6 Игонина И.О. Философские и уголовно-правовые концепции причинности // Философия права. 2022. № 1 (100). С. 174–178.