Великая мечта : роман
Покупка
Новинка
Тематика:
Современная российская литература
Издательство:
Альпина нон-фикшн
Автор:
Рубанов Андрей
Год издания: 2026
Кол-во страниц: 393
Возрастное ограничение: 18+
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование
ISBN: 978-5-00223-701-2
Артикул: 877963.02.99
ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД
ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
«Великая мечта» — исповедь героя, который выжил в хаосе девяностых, а в относительно благополучные 2000-е пытается найти свое место под солнцем. Интеллигент, мечтавший о литературе, он оказывается в криминальной среде, где каждый день приходится неметафорически бороться за выживание. Он размышляет о жизни в новой России, яростно спорит со своим альтер эго — фантомом погибшего друга и приноравливается к условиям, где единственная константа — смертельная опасность. Это история о глубоком разочаровании, об утрате веры в людей и попытках вернуть эту веру. Получилось ли вернуть — решит читатель. Автор точно знает, что вернул — или хотя бы попытался.
«Великая мечта» — исповедь героя, который выжил в хаосе девяностых, а в относительно благополучные 2000-е пытается найти свое место под солнцем. Интеллигент, мечтавший о литературе, он оказывается в криминальной среде, где каждый день приходится неметафорически бороться за выживание. Он размышляет о жизни в новой России, яростно спорит со своим альтер эго — фантомом погибшего друга и приноравливается к условиям, где единственная константа — смертельная опасность. Это история о глубоком разочаровании, об утрате веры в людей и попытках вернуть эту веру. Получилось ли вернуть — решит читатель. Автор точно знает, что вернул — или хотя бы попытался.
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Москва, А н д р е й Р у б а н о в
ISBN 978-5-00223-701-2 © А. Рубанов, 2008 © ООО «Альпина нон-фикшн», 202 6 УДК 821.161.1-313.2 ББК 84(2=411.2)6-44 Р82 Рубанов А. Р82 Великая мечта : [ роман] / Андрей Рубанов. — М. : Альпина нон-фикшн, 202 6. — 392 с. ISBN 978-5-00223-701-2 «Великая мечта» — исповедь героя, который выжил в хаосе девяностых, а в относительно благополучные 2000-е пытается найти свое место под солнцем. Интеллигент, мечтавший о литературе, он оказывается в криминальной среде, где каждый день приходится неметафорически бороться за выживание. Он размышляет о жизни в новой России, яростно спорит со своим альтер эго — фантомом погибшего друга и приноравливается к условиям, где единственная константа — смертельная опасность. Это история о глубоком разочаровании, об утрате веры в людей и попытках вернуть эту веру. Получилось ли вернуть — решит читатель. Автор точно знает, что вернул — или хотя бы попытался. УДК 821.161.1-313.2 ББК 84(2=411.2)6-44 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было сред ствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru
Чacть пepвaя
— Понятно, — сказал Юра. — А как ты мечтаешь умереть? Я усмехнулся и крутанул руль. — Что за вопрос? Естественно, в канаве. Русский писатель обязан умереть в канаве. Как Толстой. Как Хлебников, Грин, Платонов. Юра поморщился. — Взрослый человек, двадцать один год — и до сих пор хочешь стать писателем? — Стану обязательно. А потом — помру в канаве. Вонючим грязным бродягой. — Да, это благородно, — сказал Юра, и его глаза сузились. — И чтобы хоронить тебя приехали дети и внуки на «роллс-ройсах». — Именно так. Стояли в небольшой, но плотной утренней пробке, у самого выезда на площадь Восстания, имея с правого борта огромную, в полнеба, гранитную глыбу сталинского высотного дома, а с левого — вереницу граждан, спешащих ко входу в метро. Еще левее тянулся длинный ряд ларьков, переполненных высококачественными и дорогостоящими западными товарами всемирно известных брендов: спирт «Рояль», сигареты «Магна» и так далее. На фоне обычного и вечного цвета моего города — серого всех его
оттенков — яркие глянцевые упаковки и блестящие этикетки словно светились изнутри. Купи и наслаждайся! Отдельно, более солидно — уже не в кривоватых сараюхах, а в магазинчиках с отдельным входом, потребителям предлагались электрические чайники и магнитофоны, а также их гибриды не менее престижных марок: «Мекасоник», «Акайва», «Панашарп»; все пестрело, все призывно мерцало всевозможными разноцветными огоньками, радовало глаз, победительно оттеняло унылый кирпич зданий и сулило немыслимые наслаждения в процессе эксплуатации. Однако обитатели большого города не торопились раскошеливаться. Главным образом по причине отсутствия содержимого в кошельках. Обычное дело для тысяча девятьсот девяносто первого года. Наблюдая обитателей через открытое окно машины (а кто в веселом месяце июне катается по городу с закрытыми окнами?), я очень их жалел. Особенно тех, кто постарше. На их глазах столица всемогущей коммунистической империи с завораживающей, ошеломляющей стремительностью превращалась в город желтого дьявола. То, что пять лет назад беспощадно клеймилось с красных трибун, со страниц книг, с телеэкранов, теперь вовсю торжествовало, бубнило клаксонами дорогостоящих лимузинов, шелестело рекламными разворотами в газетах, глумилось, звенело монетой, золотозубо ухмылялось, безостановочно ползло; сегодня обнаруживалось там, где еще вчера царила сонная тишина. Теперь обитатели — девяносто из ста — имели на лицах печать тревоги и недоумения. Сейчас они угрюмо спешили на свои низкооплачиваемые работы. А мы с Юрой свою уже сделали. — Еще благородно — издохнуть на тюремной больничке, — продолжил Юра, закуривая. — От тубика или менингита.
— Дохнут животные, — сказал я. — Бывает и люди дохнут. Однажды мой друг попался на незначительной афере и год отсидел в Бутырке. Он находился на свободе двадцатый день. Когда он заговорил о больничке, его лицо стало злым и гордым. Меня, привыкшего жать гашетку до упора, езда в пробке очень утомляла. Что может быть унизительнее, чем непрерывно манипулировать рычагами и педалями и при этом двигаться со скоростью пешехода? Я ведь не пешеход. Пешеходы — вон, бредут, опустив головы, а мы с Юрой вольготно полулежим в креслах, расслабив спины и шеи, положив локти на нижние кромки окон, и рассматриваем окружающую действительность с превосходством. — А как мечтаешь умереть ты? Юра застеснялся. — Представь: девяносто лет. Хрен не стоит. И вообще ничего не работает. Дышишь через раз. Пукаешь кефиром. И вот когда понимаешь, что уже — все, незачем дальше портить общий воздух, тогда идешь в самый грязный кабак, в самый простонародный шалман. Заказываешь мяса и водки. Неторопливо ешь. Гоняешь туда-сюда халдея. И тем временем наблюдаешь за соседними столиками. Выбираешь самую стремную компанию самых что ни на есть конченых уродов — и посылаешь их всех на хуй! От души. Конкретно. Членораздельно. Словесно опускаешь. Выписываешь по полной программе. Дальше — махаловка, и тебе суют бутылочную розочку в живот… Скажи, сильно?! — Сильно, — оценил я, в очередной раз продвигая машину на пару метров. — А назавтра в желтой прессе статьи: «Девяностолетний старик погиб в пьяной драке, которую сам спровоцировал». Юра подумал и возразил:
— Заголовок — плохой. «Которую» — вредное слово. Лишнее. Заголовки должны быть в телеграфном стиле. Чисто под Хемингуэя. Старик погиб в драке. Точка. Ниже, более мелким шрифтом: «Он сам спровоцировал свою смерть». — Ты прав. Юра проучился на факультете журналистики Московского университета полтора года и любил порассуждать на газетные темы. Единственная опубликованная им статья писалась в соавторстве со мной шесть лет назад. Тогда мы оба еще пребывали в статусе пылких девятиклассников, пытающихся как-то дерзать по жизни — еще по той, старой жизни при старых порядках. — Хотя, — продолжил мой лучший друг, закидывая в рот пластинку дорогостоящей жевательной резинки, — я вряд ли доживу до девяноста. И вообще до старости. Да и не стремлюсь. — Боишься старости? — Нет. После тюрьмы я стал очень спокойный. Ничего не боюсь. Бояться — глупо. Чего ты боишься — то ты создаешь. — Метафизика. — Дурак! — со своей обычной мрачной горячностью произнес Юра. — Не метафизика, а объективная реальность, данная нам в ощущениях! Предположим, ты боишься, что тебя посадят в тюрьму. Кстати, извини, что я все время съезжаю на эту тему, на тюрьму , — просто она, сука, постоянно в голове сидит… В общем, ты что-то натворил. И боишься, что тебя посадят. Представил? — Это легко, — искренне сказал я. — Ты становишься напряженным. Лицо делается тревожным и злым. Оно привлекает внимание. Менты в метро все чаще проверяют у тебя документы, а если ты ездишь на машине — обыскивают машину. Это тебя дополнительно
нервирует и бесит. В разговорах с приятелями ты начинаешь ронять многозначительные фразы типа «не дай бо г закроют» и так далее. Слыша такие речи, знакомые тоже напрягаются… Стой!!! Тормози!!! Я вздрогнул и ударил ногой педаль. — Смотри, какая девчонка! — азартно выкрикнул Юра. — Тормози! — Дернув ручку, он приоткрыл дверь и попытался встать правой ногой на асфальт, но тут трафик слегка проредился, я тронул нашу железную черепаху дальше и возразил: — Успокойся. Я тоже ее заметил. Натуральная блондинка с желтой сумочкой. Зачем ты ей нужен? Она спешит на работу или на учебу. Одета прилично — значит, папа с мамой не бедствуют. Или муж подкидывает… Такие ухоженные, как правило, замужем… Или при постоянном мужчине. — Не факт. — Спорим? — С каких пор ты стал специалистом? — Я полгода как женат. — Но не на этой блондинке. — Ты что, не рассмотрел ее глаза? Запавшие, а под ними темные пятна. Явно накануне зажигала в койке как минимум полночи… — Если ей так хорошо, — запальчиво повысил голос друг, — тогда почему она в девять утра куда-то спешит, а не спит себе до полудня? На хрен нужен такой мужчина, который свою подругу выгоняет утром на работу… — Может, он ей денег дал. И она спешит их тратить. Юра задумался и возразил: — Но не в девять утра. — Ты хотел рассказать, — напомнил я, — как сделать так, чтобы ничего не бояться.
Юра с сожалением хлопнул дверью, и она задребезжала. Да и вся машина как бы сделала робкую попытку развалиться на составные части. Но не развалилась. Все-таки хороша советская техника, подумал я. Простая и дешевая в эксплуатации. — Однажды среди твоих знакомых оказывается кто-то близкий к ментам, и вот уже куда следует идет информация, что такой-то — дерганый, подозрительный, весь на нервах. Так ты подсознательно делаешь свой страх реальным. Потом к тебе приходят, закоцывают руки в браслеты, а ты думаешь: «Ах, я предчувствовал»… А на самом деле — не предчувствовал, а создал! Поэтому, — Юра упер взгляд в мой висок, — всегда веди себя весело и расслабленно. Генерируй безмятежность! Не бойся. Лучше — мечтай. Любил мечтать? Я улыбнулся. Университетский жаргон очень забавен. «Любил выпить пива?» «Любил сыграть в регби?» «Любил “Стенку” Алана Паркера?» — Любил. — Вот и мечтай. — О чем? — О том, что через каких-нибудь пятнадцать лет все вокруг изменится. Люди будут веселы и богаты. И мы в том числе. Сам он не выглядел мечтателем ни в малейшей степени. Я не считал его внешность красивой — но по-настоящему запоминающейся, тонкой. Неординарное лицо неординарного человека, лицо с медали, лицо с флорентийской фрески — оно отличалось необыкновенной живостью. Брови то по-мальчишески резко взлетали вверх, то нагружали глазницы, обнажая непреклонность характера, а рот поминутно ломался в гримасе презрения, когда верхний край губы устремляется вверх, поднимая ноздрю, и вдоль