Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Чужая сторона : рассказы

Рассказы
Покупка
Новинка
Артикул: 856842.02.99
Доступ онлайн
349 ₽
В корзину
Рассказы, объединяющие золотой канон мягкой научной фантастики и социального реализма, точно и цельно отражают современность. Здесь не будет головокружительных погонь, зрелищных сражений и необычных пространств, напротив — Ольга Харитонова реконструирует ландшафты и интерьеры, знакомые любому жителю постсоветского пространства. Но она же изящно вводит в сюжеты небольшие фантдопущения как поводы для разговора о телесности, самоидентификации, проживании горя и гуманизме — не глобальном, ради спасения расы, а бытовом, делающем людей людьми.
Харитонова, О. Н. Чужая сторона : рассказы : художественная литература / О. Н. Харитонова. – Москва : Альпина нон-фикшн, 2025. - 209 с. – ISBN 978-5-00223-397-7. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2278722 (дата обращения: 20.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Чужая
сторона




Москва, 
Чужая
сторона
рассказы


ISBN 978-5-00223-397-7
© О. Харитонова, 2025
© Художественное оформление, макет. 
ООО «Альпина нон-фикшн», 2025
УДК 821.161.1-32
ББК 84(2=411.2)6-445.12
 
Х20
 
Редактор  А Т
Харитонова О.
Х20 Чужая сторона : [рассказы] / Ольга Харитонова. — 
М. : Альпина нон-фикшн, 2025. — 208 с.
ISBN 978-5-00223-397-7
Рассказы, объединяющие золотой канон мягкой научной фантастики и социального реализма, точно и цельно 
отражают современность. Здесь не будет головокружительных погонь, зрелищных сражений и необычных 
пространств, напротив — Ольга Харитонова реконструирует ландшафты и интерьеры, знакомые любому жителю 
постсоветского пространства. Но она же изящно вводит 
в сюжеты небольшие фантдопущения как поводы для разговора о телесности, самоидентификации, проживании 
горя и гуманизме — не глобальном, ради спасения расы, 
а бытовом, делающем людей людьми.
УДК 821.161.1-32
ББК 84(2=411.2)6-445.12
Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было 
средствами, включая размещение в интернете и в корпоративных 
сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного 
использования, без письменного разрешения владельца авторских 
прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке 
издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru


 
П е р в ы й « А »
Из-за леса, по  длинному лицу разбитой дороги, в Малые Броди заехал автобус. Он желтым пятном мелькнул за домами, остановился 
на бывшей площади, смяв пузом жухлую траву. 
Подошедшие люди тянули головы, разглядывали пассажиров в окнах над красной надписью 
«Дети».
Автобус чихнул. Маленькие пассажиры разом подняли подбородки, до этого лежавшие 
безвольно, открыли глаза.
— А они способные? —  спросила Леночка, 
глава администрации, у Михаила.
— Со способностями. Так точнее.
Гармошка двери собралась вбок, детям освободили дорогу в ДК. Они потянулись ко входу. 
Уже в школьной форме: белых рубашках, брючках и юбочках, неловкие, как живые. В клубе 
выстроились вдоль сцены —  на выбор.
Когда Михаил в начале августа приехал в Малые Броди продавать родительский дом, он встретил Леночку, бывшую одноклассницу с извечным 
куцым русым хвостиком, попал к ней на чай. Она 


рассказала, что поселок чахнет и еще десятка рабочих мест скоро не станет:
— Сельские школы после нового закона попали под укрупнение: если учащихся осталось 
не больше двадцати, школу предписано «оптимизировать». Многие оказались под этим дамокловым мечом, и школа в Бродях тоже. У нас 
в прошлом году доучивалось девять человек, 
а из них четверо теперь выпустились и уехали… 
Два первоклассника на будущий год —  разве 
это класс? Закроют, закроют! Соединят нашу 
школу с Крепужихинской, и  всё, все учителя — 
вон!
Леночка глотала горячий чай, как водку. Чай 
Михаила медленно остывал.
— Представь, Миш, что ребятишки по автобусам будут скитаться, в сугробах буксовать, а? 
Соседняя школа далеко! Можно свезти наших 
домашних детей туда, в интернат, чтобы жили 
поближе к школе, но тогда мы совсем… Нет детей —  нет жизни!
Из-за горячего чая и слова вылетали из Леночки горячими:
— Сволочи там сидят! А нам нужны дети. 
Но где ж их взять? Пособие на усыновление 
пока выбьешь…
Тогда Михаил предложил поселковым учителям решение: пообещал выделить детоботов 
от своей фирмы, как раз штук двадцать. Бесплатно, но с разрешением на съемку, на тесты, 
на сопровождающую научную работу.


— А можно нам первоклассников? —  заумоляло село. —  Тогда на ближайшие одиннадцать 
лет мы спасены, пока доучатся!
И вот теперь детоботы, похожие на семилеток, стояли на  сцене ДК нарядные, смотрели на сельчан во все жидкокристаллические 
глаза.
Люди не стали сильно выбирать, воротить 
нос, брали осторожно за маленькие ручки, отводили в сторону, заговаривали.
Только Федотов толкнул жену и бросился 
вперед, увидев у  темноволосого мальчишки 
крупные золотые зубы: «Смотри! Наш будет!» —  он не за руку схватил, а поднял его сразу 
на плечо, понес к столу регистрации. Родство, 
что ли, почувствовалось Федотову: у него самого 
блестели справа вверху две коронки. Федотовы 
записали мальчишку Женькой и сразу убежали 
домой.
Воронцовы забрали рыженького, похожего 
на Антошку из советского мультика, улыбчивого 
и ушастого. Спросили его: «Кузей будешь?» Так 
и записали.
Светленькую девочку —  челочка набок, косичка вниз —  повела за руку Теплова. Девочка 
сама ей сказала: «Хочу быть Валерией!» —  а Теплова лишь восторженно заулыбалась.
Мальчишку, эдакого пухлого младенца, толь ко 
с длинными ногами, отдали Целиковским, те были 
согласны на любого. Имя дала жена Целиковская —  «Степан, Степа». Искусственность Степы 


выдавал только правый круглый глаз, мутно моргающий зеленым светом.
— Это копии  чьих-то детей? —  уточнила Леночка шепотом. 
Михаил успокоил:
— Нет, сгенерированы с нуля.
За последним оставшимся ребенком подошел Поляков Дмитрий Васильевич, бывший 
пастух, а нынче нищий пенсионер, попросил 
детобота для помощи по хозяйству, вдвоем с женой- инвалидом они уже еле справлялись. Мальчик им как раз был кстати, пусть хиленький, 
сонный и с торчащими кроличьими зубами.
— Лева, пойдешь к деду жить? —  спросил 
Дмитрий Васильевич. И мальчишка кивнул, согласившись с именем и приглашением.
Михаил с Леночкой уходили последние, Леночка закрывала зал ДК, приговаривала тихо: 
«Детоботы всё не детдомовские. Те хулиганят, 
воруют… А теперь у деревни откроется второе 
дыхание».
— И работа будет, культура: в кружках, клубе, 
библиотеке… —  подхватил Михаил.
— И эта ваша научная деятельность!
Августовский вечер перетекал в теплую ночь. 
Г де-то в дальнем лесу завела кукушка. С конца 
улицы доносились крики беспокойных гусей.
Леночка предложила Михаилу пожить пару 
дней у нее, забеспокоилась, что дом его родителей «сырой, холодный, сложится, не дай бог, 
ночью». Она забежала в избу магазина, оставив 


Михаила на крыльце вместе с Санычем, бывшим 
его соседом. Саныч курил, они разговорились.
Двадцать лет тебя, мол, не было. Да как один 
день, поверишь. А мы тут вот так вот. А вроде 
раньше табун лошадей имелся? Куда! Сейчас 
и картошку многие не сажают. Деревня потихоньку умират, затихат… Зарастает лесом и травой. Змеи одни ползают. Да, Саныч, хреново 
 так-то.
Окурок полетел от крыльца и погас в полете.
— Зачем ты сюда  детей-то? —  спросил Саныч тихо.
Михаил немо уставился на него: на лицо, стянутое к носу, как безразмерный черепной чехол, на отросшую мякоть ушей, на обвисший 
рот с затхлым запашком. Если Михаил, почти 
ровесник Саныча, за эти двадцать лет зрело возмужал, то Саныч —  именно что постарел.
— Здоровья, —  проводил его Михаил.
— Куда! Седня живы, а завтра сковырнулися…
Саныч шагнул в темноту, и силуэт его моментально пропал, даже шаги не слышались.
Леночка вышла из магазина с несколькими 
кулечками, сказала, что взяла сосисок, свежих 
мягких конфет. Они пошли по главной улице.
— Такой ты стал красивый, Мишка, —  вдруг 
начала Леночка. —  И седина эта на висках… Хорошо…
Михаил не поддержал разговор взаимными 
комплиментами, не поддержал флирт, и больше 
на эту дорожку Леночка не ступала.


В ночной черноте все виделось еще мрачнее: 
многих домов и след простыл, бывшие огороды 
заросли  бурьяном. К огда-то к длинным зданиям 
из красного кирпича каждое утро почти из каждого дома тянулись сонные доярки, скотники, 
пастухи, лениво приезжал толстопузый начальник на казенном УАЗике. Там держали совхозных коров, это все приносило деньги, у людей 
были местное молоко, сметана… Теперь коровники стояли черным бельмом; в них, рассказала Леночка, остались только ломаный кирпич 
да пыль в кормушках.
— А  все-таки воздух здесь не  такой, как 
в городе, —  продолжала она. —  И жить не так 
страшно, как в городе. Там того глядишь и убьют 
к лешему! А здесь —  тихо море!
Из окна дома Тепловой лилось желтое легкое 
зарево. Проходя мимо, Михаил увидел за столом в комнате Валерию: ее голова от макушки 
до шеи источала мягкий свет, пушистые волосики топорщились, как лучи. Сжимая прозрачную кружку с чаем, девочка повернулась лицом 
и посмотрела на Михаила. Оглушительно пели 
сверчки под раскрытыми ставнями.
У крыльца соседнего с тепловским дома лежали неколотые дрова.
— Газа нет, а уголь покупать дорого, —  объяснила Леночка.
Разбитые стекла фельдшерско- акушерского 
пункта. Скрипящая косая калитка углового дома. 
Доски школьного забора, словно причесанные 


Доступ онлайн
349 ₽
В корзину