Дресс-коды ключевых текстов русской культуры
Собственные конкурсы:
- АКАДЕМУС, 2000, Гуманитарные науки / Социальные науки, Лауреат
- АКАДЕМУС, 2025, Гуманитарные науки / Социальные науки, Лауреат
Дресс-код как инструмент литературного анализа: монография В.И. Хайруллина
В монографии В.И. Хайруллина «Дресс-коды ключевых текстов русской культуры» предлагается оригинальный взгляд на классическую литературу через призму истории повседневности и семиотики костюма. Автор исследует романы Л.Н. Толстого «Анна Каренина» и Ф.М. Достоевского «Идиот», рассматривая одежду персонажей не просто как исторический фон, а как сложный авторский код, передающий информацию о социальном статусе, психологическом состоянии и моральном облике героев.
Одежда как авторский код
Хайруллин вводит понятие «дресс-кода» в литературоведческий контекст, трактуя его как систему знаков, с помощью которых писатели раскрывают глубинные характеристики персонажей. В произведениях Толстого одежда служит «опознавательным знаком», позволяющим читателю мгновенно считать социальную принадлежность героя. Например, через детали гардероба (от «крестьянских» полушубков до «щегольских» шляп Вронского) автор не только создает исторический колорит, но и выражает свое отношение к героям — от иронии до глубокой симпатии. В свою очередь, Достоевский использует одежду для подчеркивания драматизма и «театральности» страстей своих персонажей, часто акцентируя внимание на изъянах костюма, что отражает внутреннюю неустроенность или агрессивность героев.
«Магический кристалл» перевода
Особое внимание в работе уделено сопоставительному анализу оригинальных текстов и их английских переводов. Автор выдвигает гипотезу о том, что при переводе «авторский код» неизбежно трансформируется. Использование переводчиками приемов детализации, генерализации или модуляции приводит к тому, что часть глубинных смыслов утрачивается или искажается. Например, при передаче специфических реалий русской крестьянской одежды переводчики часто прибегают к аппроксимации, что лишает англоязычного читателя возможности считать авторский посыл в полной мере. Хайруллин убедительно доказывает, что перевод — это не просто перенос слов, а сложный процесс, в котором «кристалл» языка перевода может как прояснить, так и затуманить авторскую оптику.
Символика деталей и телесности
Монография глубоко анализирует такие детали, как украшения, аксессуары (веера, зонты, перчатки) и даже части тела (руки). Автор показывает, что для Толстого руки персонажей являются важнейшим инструментом выражения эмоций и психологического состояния. В то же время Достоевский через описание рук и кулаков своих героев передает «агрессивную инструментальность» русского характера. Исследование также затрагивает цветовой символизм, где, например, черный цвет платьев Анны Карениной выступает как «защитный экран» или «занавес», скрывающий тайны героини, а зеленый цвет в романе «Идиот» становится символом азарта и фатальности.
Научная значимость
Работа В.И. Хайруллина представляет собой ценный вклад в теорию перевода и культурологию. Автор не только предлагает новый метод анализа литературного текста, но и ставит важные вопросы о границах переводческой интерпретации. Монография будет полезна специалистам в области теории перевода, культурологам, а также исследователям творчества Толстого и Достоевского, стремящимся увидеть в классических текстах новые смысловые слои, скрытые в «ткани» одежды героев.
- ВО - Магистратура
- 45.04.01: Филология
- 51.04.01: Культурология
- Аспирантура
- 45.06.01: Языкознание и литературоведение
- 51.06.01: Культурология
Москва ИНФРА-М ДРЕСС-КОДЫ КЛЮЧЕВЫХ ТЕКСТОВ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В.И. ХАЙРУЛЛИН МОНОГРАФИЯ
УДК 821.161.1(075.4) ББК 83.3(2=411.2) Х15 Хайруллин В.И. Х15 Дресс-коды ключевых текстов русской культуры : монография / В.И. Хайруллин. — Москва : ИНФРА-М, 2027. — 167 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/2236180. ISBN 978-5-16-021711-6 (print) ISBN 978-5-16-114490-9 (online) В монографии рассматриваются способы представления одежд персонажей в таких ключевых текстах русской классики, как роман Л.Н. Толстого «Анна Каренина» и роман Ф.М. Достоевского «Идиот», а также то, какую информацию кодируют авторы при описании предметов гардероба. Высказывается предположение, что дресс-коды в текстах различны, причем эти различия принимают более яркий характер при рассмотрении произведений в переводе на английский язык. Это позволяет говорить о дресскодах, прошедших сквозь «магический кристалл» перевода, в результате чего получивших вариант, отличный от авторского. Большое внимание в информационном поле монографии уделяется способам представления цветности одежд и аксессуаров в текстах авторов и в текстах переводов. Предназначена для специалистов в области теории и практики перевода и культурологии, а также студентов, изучающих русский язык как иностранный, и аспирантов, ведущих исследование в названных направлениях. УДК 821.161.1(075.4) ББК 83.3(2=411.2) Р е ц е н з е н т ы: Уфимцева Н.В., доктор филологических наук, профессор, профессор кафедры общего и сравнительно-исторического языкознания филологического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова; Желтухина М.Р., доктор филологических наук, профессор, профессор Российской академии образования, академик Российской академии естественных наук, главный научный сотрудник, директор научно-образовательного центра «Человек в коммуникации» Пятигорского государственного университета ISBN 978-5-16-021711-6 (print) ISBN 978-5-16-114490-9 (online) © Хайруллин В.И., 2026
Введение Одним из актуальных научных направлений является исследование текстов, которые выступают в качестве ключевых в силу их значимости в формировании культур — исходной и принимающей (Malmkjær et al., p. 2). Такие тексты позволяют рассматривать себя как отчасти перемещенные ценности, одновременно принадлежащие двум или нескольким культурам, а именно оригинальной, в которой текст был изначально создан, и реципиентной (или нескольких реципиентных), которой / которыми текст был принят. Культура в данном случае понимается как совокупность материальных и духовных особенностей народа, определяющих специфику организации его мышления, общественной и повседневной жизни. К ключевым же обычно относят тексты классического художественного контента из первой линии. Наибольший интерес в нашем исследовании представляет сопоставительный анализ языкового материала ключевого произведения Л.Н. Толстого — романа «Анна Каренина» (годы написания 1873–1878), признаваемого величайшим из когда-либо написанных (Greenwood, p. vii), и ключевого произведения Ф.М. Достоевского — романа «Идиот» (годы написания 1867–1869), в котором автор демонстрирует «глубочайшее знание… человеческой природы» (Старикова, с. 5, 6). Несомненным фактом величия произведений Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского и их способности воздействовать на поколения служит то, что они входят в список наиболее продуктивных экранизаций мирового кинематографа (Веденина, с. 358). Про значительного автора говорят: «Он творит мир и умолкает». Возможно, это так и в случае с Львом Толстым и Федором Достоевским. Если эти писатели сотворили миры и умолкли, то этого нельзя сказать про их читателей — читатели не умолкают, они возвращаются к созданным мирам снова и снова, они
размышляют над событиями и характерами, говорят и пишут о них. Писатель как-то сказал в отношении другого классика, что он «низводит наших друзей до уровня теней, а наших знакомых — до уровня тени теней» (Wilde, p. 332). Действительно, кому захочется идти куда-то в гости, чтобы встретиться с давно знакомыми лицами, если можно остаться дома в обществе Анны Аркадьевны Карениной или Настасьи Филипповны Барашковой? Это значит, что созданные мастерством Л. Толстого и Ф. Достоевского характеры воспринимаются как реально существующие. Такое отношение к этим персонажам хорошо прослеживается в некоторых недавно опубликованных работах, рассматривающих, например, Анну Каренину как живую женщину, имеющую сильные стороны и слабости, счастливые дни и дни, когда ей нездоровится, причем так, что даже можно поставить диагноз. То есть герои/героини заслуживают самого пристального внимания — ко времени, в котором живут, к пространствам, в которых перемещаются, к поступкам, которые совершают, к речам, которые произносят. И конечно же к одеждам, в которые одеваются. Именно одеяния персонажей Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского являются предметом рассмотрения настоящей монографии. В работе мы пользуемся широко распространенным термином дресс-код, означающим установившиеся правила в отношении стиля одежды, которые следует соблюдать в тех или иных обстоятельствах. Нам представляется более приемлемым трактовать термин не только в значении необходимости соблюдения правил стиля, но более широко, а именно в значении одежды, в которую как бы по желанию автора оказываются облаченными персонажи художественных произведений. В нашем случае — это герои таких ключевых текстов русской классической литературы и русской культуры в целом, как роман Льва Толстого «Анна Каренина» и роман Федора Достоевского «Идиот». В термине «дресс-код» обе составляющие его части значимы: «дресс» как одеяние, платье, одежда, иными словами, «совокуп
ность предметов, которыми покрывают… тело» (Ожегов, Шведова, с. 445) [от англ. dress. Clothing, especially the visible part of
it (Oxford, p. 315) / одеяние, в особенности видимая его часть];
«код» как «система условных обозначений, сигналов, передающих информацию» (Ожегов, Шведова, с. 280) [от англ. code.
System of signals… or symbols with… meanings… for {providing}
information (Oxford, p. 193) / система сигналов или символов,
наделенных значениями, для передачи информации].
Одежда и ее история признаются сейчас одним из активно
разрабатываемых направлений такой отрасли знания, как
история повседневности (Бруард; Демиденко). При более широком подходе предметом изучения истории повседневности
является сфера человеческой обыденности, при этом первая
выступает составной частью «историко-антропологического
поворота» в гуманитарном освоении действительности.
Теоретические основы данного направления были заложены в работах Эдмунда Гуссерля (1859–1938). Базовым
понятием основателя феноменологического подхода в философии служит категория жизненного мира, т.е. мира людей
и предметов, которые их окружают (Гуссерль) в периоде всей
жизни — например, дом с его внешними и внутренними признаками, многие из которых носят характер артефактов, созданных
самим человеком. Для более слаженного анализа жизненного
пространства специалисты выделяют определенные монады —
конститутивные бытийно-бытовые элементы. Именно среди
этих элементов-монад особое значение обретает концепт одежды,
которая обычно дает представление как о социальной принадлежности, культурном статусе, уровне финансового достатка
(Дианова), так и служит средством выражения отношения
к действительности и создания колорита исторической эпохи
(Дудукалова, Сысоева), если речь идет о художественном, часто
вымышленном произведении.
Однако это далеко не исчерпывает собою того, что можно
сказать в отношении данного признака.
Одежда все больше играет роль некоего опознавательного знака. Она является комплексным социально-психологическим объектом, который через посредство передаваемых ею символов может быть наделена особой семантикой, передающей глубинную информацию психологического, социального и культурного планов. Причем эта семантика не ограничивается отношением к одежде лишь как к знаку статуса и гендера (Ермилова, с. 259). Нас долгое время не оставлял в покое вопрос о том, почему предметы одежды детально описываются в произведениях Ф.М. Достоевского и в особенности Л.Н. Толстого. Безусловно, описание одежды, как отмечалось, способствует созданию своеобразного колера того времени, в котором действуют персонажи. Одежда, костюм очень важны в этом плане, поскольку выполняют множество различных как прямых, так и косвенных функций. Специалисты отмечают наличие психологической связи между человеком и его одеждой, которая возникла очень рано (Мерцалова, с. 4) и продолжает существовать поныне. Поэтому атрибуты гардероба выполняют немаловажную роль элемента творческого метода писателей — психологического анализа (Дудукалова, Сысоева), который способствует раскрытию общего замысла художественного текста. Соглашаясь с приводимыми доводами, мы склоняемся к предположению, что одежда и ее аксессуары могут использоваться, прежде всего, в качестве авторского кода, призванного передать определенную информацию. В настоящей работе анализ названных романов проводится с использованием материала двух языков — русского как исходного и английского как языка перевода. Эти переводы выполнены профессиональными переводчиками. В продолжение выдвинутой гипотезы следует добавить следующее. Мы полагаем, что авторский код, базирующийся на описании предметов одежды в романах «Анна Каренина» и «Идиот», не всегда считывается и передается переводчиками в их текстах на английском языке — этот код трансформируется, он приобретает двойст
венный характер — во-первых, авторский, имеющий место как в исходном, так и переводящем языке, во-вторых, переводческий. В последнем часть информации может оказаться утраченной, поскольку кодовые признаки либо не считаны переводчиком вовсе, либо представлены в измененном виде. Мы принимаем положение о том, что художественный текст «характеризуется рассеянностью… знаний» (Рекош, с. 6), поэтому одной из задач исследования является собрать эти рассеянные по тексту знания относительно интересующего нас предмета — дресс-кода с целью детального их анализа. Настоящую монографию я посвящаю памяти моей мамы Ж.И. Ей могло бы исполниться 100 лет в 2026 году.
Глава 1. КАК ЛЕВ ТОЛСТОЙ ОДЕВАЕТ «НИЗКИЕ» СОСЛОВИЯ Когда пишут о костюме, принятом в ту или иную эпоху, то обычно ограничиваются описанием и анализом предметов одежды, дресс-кодом представителей высшего, реже — верхней части среднего — сословия. Мы же начнем с рассмотрения того, как у Л.Н. Толстого представлены одеяния не только персонажей из высших классов, но и тех, кто составлял без преувеличения подавляющее большинство, на ком держалась вся сословная иерархия, т.е. представителей более низкого сословия. Деление общества на сословия и классы представлено в романе и очень ярко выражено в словах одного из героев первого ряда — Константина Дмитриевича Левина, который в разговоре со своим шурином Степаном Аркадьевичем Облонским так прямо и говорит (здесь и далее части приводимых в качестве примера высказываний, на которые следует обратить внимание, мы выделяем курсивом. Пропущенные части высказываний мы заменяем отточием): — …я лакею не подам руку… — …А слияние сословий? — сказал Облонский. — Кому приятно сливаться — на здоровье, а мне противно (Анна, с. 109). Хотя в данном случае вряд ли следует понимать слова Левина однозначно прямолинейно. Говоря «лакей», он может иметь в виду вовсе не слугу в господском доме, а использовать данную единицу в ее втором значении, а именно «раболепный приспешник, подхалим» (Ожегов, Шведова, с. 318). На такие мысли наводит исходный, русскоязычный пример, который позволяет трактовать его неоднозначно. Этого нельзя сказать о переводе высказывания на английский язык, в котором при
знак «лакей» представлен термином footman [liveried servant for carriage, door, and table (Oxford, p. 409) / «слуга, одетый в ливрею и прислуживающий при экипаже, в дверях или за столом»]: ‘… I do not shake hands with the footman…’ ‘… What about merging the classes?’ said Oblonsky. ‘Let those who like it merge to their hearts’ content, but it sickens me’ (Anna, p. 167). К крестьянскому, а не «лакейскому», но все же низкому по тем временам и понятиям сословию Левин относится без презрения, а напротив, признает за крестьянами практический ум, наличие ремесленных и земледельческих навыков, за что …мужики верили ему и ходили верст за сорок к нему советоваться… (Анна, с. 152). …the peasants trusted him, and would often come thirty miles to consult him… (Anna, p. 235). Однако деление на сословия было, от этого никуда не деться, и порождало обособленность во многом, в том числе обособленность повседневного быта вообще и его элементов. В частности, такого безусловного, как одежда. Л.Н. Толстой внимательно и иногда детально описывает костюмы своих персонажей, как нам представляется, не только исключительно для создания реального исторического фона описываемых событий. Он достоверен как при передаче гардероба высшего общества, так и очень простых людей, будь то лакеи в господских домах, рабочие на железнодорожной станции или крестьяне в помещичьих усадьбах. Термин «крестьянская одежда» существовал и существует в русской культуре и языке: Из леса вышли два парня… одетые в зимнюю крестьянскую одежду; на одном был рваный полушубок, на другом — длинный вытертый зипун… (Рыбаков, с. 245–246). Яркими отличительным признаками «зимней» одежды низкого сословия были, конечно, полушубок, или тулуп, и валенки, или «валеные сапоги»:
Сквозь морозный пар виднелись рабочие в полушубках, в мягких валеных сапогах (Анна, с. 44). Through the frosty mist one could see workmen in sheepskin coats and felt boots (Anna, p. 58). Выходцы из крестьян, находившиеся на службе при господском хозяйстве, одеты также в овечий, но качественно другой мех, «астрахан», или каракуль, или мерлушку, как его называет Л.Н. Толстой [мерлушка. Густой, с крупными завитками мех из шкуры ягненка (Ожегов, Шведова, с. 351)]: Приказчик… в обшитом мерлушкой тулупчике, шел с гумна (Анна, с. 153). The steward, in his astrakhan-trimmed coat… was coming from the threshing-ground (Anna, p. 151). Русские «полушубки», «тулупчики» и «валеные сапоги» в переводе на английский представлены с использованием описательного перевода, позволяющего выбрать в целевой культуре и языке признак, более или менее соответствующий признаку исходной культуры и исходного языка. Как правило, в переводящем языке мы находим словосочетание с ядерным и периферийным компонентами (элементами). Так, в приводимых примерах ядерным компонентом признаков sheepskin coat и astrakhan coat служит coat / «пальто», а периферийными компонентами — sheepskin / «овечья шкура» и astrakhan / «каракуль». Ядерным компонентом в felt boots служит boots / «ботинки», т.е. почти как в русском словосочетании — «сапоги», тогда как периферийные компоненты совершенно из разных областей: в русском «валеные» подчеркивается способ производства обуви — валение, или валяние, а в английском — материал, приблизительно из которого сделаны эти boots / «ботинки». Соответствие терминов весьма аппроксимально. Иначе, более точно, видимо, перевести невозможно. Во всяком случае, словари других вариантов не предлагают: «валенки, valenki (felt boots); мерлушка, lambskin [буквально «шкура ягненка»];