Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Эстетика трансцендентного (непостижимого) в русской духовной культуре конца XIX- первой половины XX века

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 801917.04.01
Доступ онлайн
от 196 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 157 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽
В монографии показано, что одной из фундаментальных причин развития постиндустриальной цивилизации в тенденции к нарастанию дегуманизации и факторов катастрофичности в индивидуальном и общественном сознании является дихотомия двух типов мироотношения — трансцендентно-эйдетического, в основе которого лежат высшие духовные ценности (жизнь, творчество, свобода), и имманентно-эмпирического, основывающегося на требованиях наличного бытия ближайших (повседневных) потребностей и стремлений — материальные блага, престиж, общественное положение и т.д. И утрата в культуре значимости трансцендентно-эйдетической интенции сознания, способности и необходимости трансцендирования, выхода за пределы обыденно-повседневных целей и смыслов в жизни как индивидуальной, так и общественной приводит к деградации в динамике социокультурного развития как в онто-, так и в филогенезе. Предназначена для специалистов в области философии и культурологии, студентов гуманитарных вузов, а также всех, кому небезразлична тема искусства и духовной культуры.

Эстетика трансцендентного: путь к преодолению кризиса культуры

Монография В. Д. Диденко посвящена исследованию фундаментального кризиса постиндустриальной цивилизации, который автор связывает с нарастающей дегуманизацией и доминированием имманентно-эмпирического типа мироотношения. В центре внимания исследователя находится дихотомия между утилитарно-прагматическими целями повседневности и трансцендентно-эйдетической интенцией сознания, ориентированной на высшие духовные ценности: жизнь, творчество и свободу.

Духовность как критерий развития

Автор утверждает, что современная социокультурная стагнация является следствием гипертрофированного примата материальных факторов над духовными. В работе обосновывается необходимость переосмысления понятий «культура» и «духовная жизнь», которые не должны отождествляться с производными от общественного бытия формами сознания. Духовная культура рассматривается как системное качество общества, показатель его зрелости и мера «очеловеченности» индивида. Диденко подчеркивает, что искусство выступает не просто как придаток экономики, а как «метадеятельность», способная преображать действительность и задавать вектор развития, выходящий за пределы целесообразности и рациональности.

Искусство как метафизическая интенция

Особое место в монографии занимает анализ культуротворческой миссии искусства. Автор вводит понятие «эстетики трансцендентного», характеризуя искусство как форму культуры, которая создает идеальные модели универсума, достраивая загадочное бытие до целостного, рационально непостижимого мира. Искусство здесь выступает как «перекресток» феноменального и ноуменального миров. В отличие от науки, стремящейся к объективной истине, искусство оперирует «художественной правдой», включая в себя элементы иррационального и таинственного, что позволяет человеку выйти за рамки наличной ситуации.

Русская духовная традиция и вызовы современности

Значительная часть исследования посвящена анализу русской философско-эстетической мысли конца XIX — первой половины XX века. Диденко детально рассматривает идеи В. Соловьева, П. Флоренского и Н. Бердяева, которые обосновали необходимость синтеза науки, философии и искусства для преодоления кризиса цивилизации. Автор акцентирует внимание на концепции «пневматосферы» — сферы духа, которая должна прийти на смену технократической ноосфере. В этой системе координат искусство признается инвариантным духовной культуре, способным через «чудесное преображение» материи возвращать человека к его богочеловеческой природе.

Перспективы гуманизации цивилизации

Завершая исследование, автор приходит к выводу, что искусство обладает уникальным потенциалом для преодоления деструктивных последствий технического прогресса. Противопоставляя прагматизму и унификации цивилизации такие качества искусства, как креационизм, экологизм и универсализм, Диденко призывает к формированию новой парадигмы развития. Искусство, по мнению автора, является тем источником подлинной духовности, который способен «ценностно уплотнить» мир вокруг человека, превращая его из объекта технического манипулирования в подлинного субъекта творчества. Монография представляет собой глубокий философский анализ, призывающий к возвращению к высшим смыслам бытия как единственному способу спасения цивилизации от антропологической катастрофы.

Текст подготовлен языковой моделью и может содержать неточности.

Диденко, В. Д. Эстетика трансцендентного (непостижимого) в русской духовной культуре конца XIX — первой половины XX века : монография / В.Д. Диденко. — Москва : ИНФРА-М, 2027. — 152 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/2048110. - ISBN 978-5-16-018703-7. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2273013 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ЭСТЕТИКА 
ТРАНСЦЕНДЕНТНОГО 
(НЕПОСТИЖИМОГО) 
В РУССКОЙ ДУХОВНОЙ 
КУЛЬТУРЕ КОНЦА XIX — 
ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XX ВЕКА
В.Д. ДИДЕНКО
МОНОГРАФИЯ
202
Москва
ИНФРА-М


УДК  18(075.4)
ББК  87.8г
	
Д44
Диденко В.Д.
Д44	 	
Эстетика трансцендентного (непостижимого) в русской духовной культуре конца XIX — первой половины XX века : монография / 
В.Д.  Диденко.  — Москва  : ИНФРА-М, 2027.  — 152 с.  — (Научная 
мысль). — DOI 10.12737/2048110.
ISBN 978-5-16-018703-7 (print)
ISBN 978-5-16-111620-3 (online)
В монографии показано, что одной из фундаментальных причин развития постиндустриальной цивилизации в тенденции к нарастанию дегуманизации и факторов катастрофичности в индивидуальном и общественном 
сознании является дихотомия двух типов мироотношения  — трансцендентно-эйдетического, в основе которого лежат высшие духовные ценности (жизнь, творчество, свобода), и имманентно-эмпирического, основывающегося на требованиях наличного бытия ближайших (повседневных) 
потребностей и стремлений — материальные блага, престиж, общественное положение и т.д. И утрата в культуре значимости трансцендентно-эйдетической интенции сознания, способности и необходимости трансцендирования, выхода за пределы обыденно-повседневных целей и смыслов 
в жизни как индивидуальной, так и общественной приводит к деградации 
в динамике социокультурного развития как в онто-, так и в филогенезе.
Предназначена для специалистов в области философии и культурологии, студентов гуманитарных вузов, а также всех, кому небезразлична тема 
искусства и духовной культуры.
УДК  18(075.4)
ББК  87.8г
Р е ц е н з е н т ы:
Кузнецова Т.В., доктор философских наук, профессор, профессор 
кафедры эстетики Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова;
Шиповская Л.П., доктор философских наук, профессор, профессор 
кафедры философии Московского автомобильно-дорожного государственного технического университета (МАДИ)
ISBN 978-5-16-018703-7 (print)
ISBN 978-5-16-111620-3 (online)
©  Диденко В.Д., 2023


Предисловие
Ныне все более становится очевидным, что кризисные и трагические явления в нашем социальном и индивидуальном бытии 
являются в значительной степени следствием глубокого кризиса 
культуры, разрушения ее духовно-гуманистических основ, распада 
духовности, а вместе с этим и самого человека. В ряду глубинных детерминант, обусловивших нарастание явлений духовной деградации 
общества, дегуманизации всех сфер общественной жизни, наиболее 
существенной нам представляется причина, связанная с методичным 
и тотальным гипертрофированием принципа примата материальных 
факторов развития над духовными, объективно-социальных — над 
субъективно-личностными, социально-типических (внешних) форм 
бытия над индивидуально-творческими (внутренними).
За многие десятилетия господства тоталитарной идеологии произошла серьезная деформация и переворачивание иерархии ценностей — творческие, духовно-нравственные основания жизни попирались и попираются материально-практическими, утилитарнопрагматическими ценностями и целями, поставившими культуру 
и искусство как одну из ее важнейших сфер в положение парии, 
необязательного, вторичного придатка к хозяйственно-экономической деятельности.
Результаты этих теоретических и мировоззренческих огрублений 
и деформаций проявлялись в общественном сознании и самой социальной практике в недооценке и подозрительно-настороженном 
отношении к индивидуальным, свободным и творческим проявлениям личности, в зажатости, «невостребованности» и унификации 
ее духовной жизни, духовной жизни общества в целом.
В современной ситуации происходит активное переосмысление 
проблем диалектики взаимодействия материальных и духовных сфер 
общественного бытия, социально-типических и индивидуальноуникальных факторов социокультурной деятельности, значения 
культуры и искусства как фактора развития в новой экономической 
реальности.
В монографии показано, что одной из фундаментальных причин 
развития постиндустриальной цивилизации в тенденции к нарастанию дегуманизации и факторов катастрофичности в индивидуальном и общественном сознании является дихотомия двух типов 
мироотношения — трансцендентно-эйдетического, в основе которого лежат высшие духовные ценности (жизнь, творчество, свобода), 
и имманентно-эмпирического, основывающегося на требованиях 


наличного бытия, ближайших (повседневных потребностей и стремлений) — материальные блага, престиж, общественное положение 
и т. д.
И утрата в культуре значимости трансцендентно-эйдетической интенции сознания, способности и необходимости трансцендирования, 
выхода за пределы обыденно-повседневных целей и смыслов жизни 
как индивидуальной, так и общественной приводит к деградации в динамике социокультурного развития как в онто-, так и в филогенезе.
Обращается внимание  на недостаточную исследовательность 
в отечественной гуманитарной науке этой важной и актуальной 
проблематики, что тем более не оправдано, поскольку в истории 
отечественной философско-эстетической мысли и художественной 
практике, в особенности в XIX — первой половине ХХ в., тема трансцендентного как непостижимого и ее актуализации в искусстве и философии являлась важнейшим концептом философско-эстетического 
дискурса в русском культурном сознании.
Показывается, что искусство, трансцендирующее к непостижимому, — есть та исторически сложившаяся форма культуры, которая 
в своих имагинативных мирах создает совершенные (идеальные) 
модели космического и человеческого универсума, истории, познания общественной и индивидуальной жизни, достраивая реальное, 
во многом неосвоенное и загадочное бытие до целостного во всей 
своей незавершенности и таинственности ценностно-переживаемого 
рационально непостижимого в своей бесконечности мира. В этом 
смысле «искусство, — как писал Выготский, — есть скорее организация нашего поведения на будущее, установка вперед, требование, 
которое, может быть, никогда не будет осуществлено, но которое 
заставляет нас стремиться поверх нашей жизни к тому, что лежит 
за ней»1.
Присущее искусству положение «перекрестка» двух миров — 
феноменального и ноуменального, дольнего и горнего (П. Флоренский) — в ХХ — начале ХХI столетия трансформируется таким 
образом, что художественное сознание, постигнув едва ли не исчерпывающее предметно-эмпирический (феноменальный) мир, устремляется к запредельному, таинственному, непостижимому (ноуменальному).
Поэтому тема Абсолюта в искусстве XX–XXI веков, тема духовного, универсально-космического, невидимого, но идеального мира 
проявляется наиболее отчетливо, начиная с В. Кандинского, и становится доминирующей и определяющей метафизические устремления 
целого рода направлений в искусстве конца ХХ столетия. Активи1	
Выготский Л. С. Психология искусства. М., 1968. С. 322.


зация же теоретического интереса к этим тенденциям в развитии 
художественного сознания инициирует в современной эстетике формирование направления, которое условно можно назвать эстетикой 
трансцендентного.


Глава 1.
КУЛЬТУРА. ЦИВИЛИЗАЦИЯ. ЭКОНОМИКА
Теоретико-методологическое исследование искусства как явления 
духовной культуры предполагает необходимость выявления его генерирующих функций в духовном развитии общества и личности, что 
позволяет полнее представить социальную и культуротворческую 
значимость искусства, его роль в достижении качественно нового 
состояния духовной жизни общества и человека на разных этапах 
развития.
Определяя характер и степень воздействия художественного сознания на все основные сферы жизни общества, важно традиционное 
внешнее сопоставление искусства с наукой, моралью, философией, 
религией, политикой дополнить таким подходом, который позволяет 
видеть функционирование эстетического отношения к действительности внутри этих форм сознания, в структуре деятельности ученого, 
философа, политического деятеля, субъекта морали, экономической 
деятельности и оценить место искусства в структуре других форм 
культуры с точки зрения не только их взаимодействия, но и воздействия художественного сознания на их состояние и развитие.
В настоящей главе мы предпримем попытку рассмотреть место 
искусства в духовной культуре общества, социальной жизни с точки 
зрения активизирующего и оптимизирующего воздействия художественно-эстетической деятельности на их развитие.
Следует отметить, что, хотя проблемы предназначения искусства 
в нравственном, познавательном, эстетическом, политическом развитии общества и личности на протяжении всей истории культуры 
привлекали внимание философов, художников, искусствоведов, 
в наше время, в период социальных и духовных трансформаций, 
поиска эффективных форм гуманизации научно-технических информационных «взрывов», эти проблемы обретают новый социокультурный смысл и актуальность, что обусловливает важность научного 
осмысления диалектики соотношения материально-технического 
и духовного прогресса в обществе, гуманизации всех сфер общественной жизни.
Исследование этих вопросов в нынешней социокультурной ситуации актуализируется тем обстоятельством, что долгое время 
в нашей обществоведческой науке, общественном сознании и самой 
социальной практике доминантным являлось и остается положение 
о едва ли не тотальном приоритете материальной жизни общества 
над духовной, материально-экономических факторов бытия — над 
духовно-психологическими, что является следствием догматического 


истолкования сложной, неоднозначной диалектики материальных 
и духовных аспектов развития человека и общества.
Утилитаристски-прагматически ориентированные политика 
и идеология в годы, предшествовавшие «перестройке», и в постперестроечный период приобрели столь всеобщий характер, что самая 
культура, ее различные сферы стали пониматься то как продолжение, 
«инобытие» материально-экономической жизни, то как идеологическое обеспечение хозяйственных программ и создание «новой» 
модели общественной жизни, основанной на монетаризме.
Причем осуществление на практике таких концепций наносило 
и наносит серьезный урон не только собственно духовной культуре, 
когда она развивалась и развивается по пресловутому остаточному 
принципу, но и самой хозяйственно-экономической деятельности, 
в осмыслении и организации которой человек — главная производительная сила — аннигилировал, а если и присутствует, то абстрактносимволически как отражающее, познающее, овладевающее экономическими процессами существо, а не творящий их, самоосуществляющийся и подлинный субъект этих процессов.
Зажатость, невостребованность духовно-творческого потенциала 
человека и духовной культуры в целом обернулись в конечном итоге 
стагнацией в экономике, апатией, фальшью, конформизмом и бездуховностью в культуре, эрозией ее нравственно-гуманистических 
основ. Поэтому осуществляемая ныне радикальная переориентация 
политики и  идеологии на  духовно-психологические процессы 
в обществе, на самого человека, его реальное бытие и отношение 
к действительности, выразила исторически назревшую потребность 
в переосмыслении взаимодействия и соотношения материального 
производства, экономической деятельности и духовной культуры.
Почему мы специально подчеркиваем это, на первый взгляд, достаточно очевидное обстоятельство? Дело в том, что укоренившееся 
в нашей социальной практике, в управлении культурой вульгарное 
представление о ее вторичности, производности от материально-экономической жизни в значительной мере основывается на некоторых 
теоретических разработках проблем культурной жизни общества. 
В таких исследованиях, как правило, лишь декларировалась мысль 
о специфических особенностях духовной культуры, ее уникальном содержании, а по существу обосновывается такое «расширительное» ее 
толкование, при котором духовная культура функционально и структурно оказывалась только придатком материального бытия общества.
Думается, сейчас, в новых социально-политических условиях 
возникает потребность в уточнении содержания понятий «культура», 
«духовная культура», «духовная жизнь общества», «дух», «духовное» 
в их отношении к материально-производственным аспектам общественного бытия. Понимая всю сложность и многоаспектность 


проблемы и учитывая опыт обсуждения этой проблематики в отечественной культурологии последних лет, мы обратимся лишь к тем ее 
граням, которые имеют непосредственное отношение к интересующему нас вопросу о функциях искусства в формировании и развитии 
духовной культуры, в духовном преображении действительности.
При этом важно иметь в виду, что через всю историю общественного развития пролегает известная закономерность опережающего отражения бытия общественным сознанием. И она, эта закономерность, является настолько значительной, что в современном 
обществознании возникли трудности в использовании сложившегося 
понятийного аппарата таких традиционных категорий, как общественное бытие и общественное сознание, материальная и духовная 
культура. «Понятийный аппарат, разработанный для характеристики 
общественного сознания и духовной культуры, — справедливо отмечает А. К. Уледов, — не способен в должной мере отразить специфику явлений духовной жизни на конкретно-историческом уровне 
(как и на уровне общества в целом)» 1. В этой связи потребовалось 
введение в понятийный аппарат обществознания такого понятия, 
которое, с одной стороны, фиксировало бы противоположность материального и духовного в границах основного гносеологического 
вопроса, а с другой — указывало бы на относительную самостоятельность духовных явлений, их собственную онтологическую данность, 
их принадлежность к бытию и включенность в него.
Таким понятием стало «духовное бытие», или «духовная жизнь» 
общества (см. работы М. С. Кагана, А. К. Уледова, В. А. Демичева 
и др.). Обосновывая содержание понятия «духовная жизнь общества», 
его категориальный статус, эти и другие авторы высказывают вполне 
правомерную мысль о том, что духовную жизнь общества (так же, как 
экономическую и политическую) следует включать в общественное 
бытие, а не только противопоставлять их.
До последнего времени в работах ряда исследователей понятие духовной жизни общества отождествлялось с понятием общественного 
сознания, и все характеристики сознания (прежде всего его вторичность и производность от общественного бытия) переносились на явления духовной жизни, что и приводило на практике к неадекватной 
оценке духовного начала в жизни общества, его возможной и, более 
того, необходимой «избыточности» по отношению к общественному 
бытию, искусственному и насильственному «втискиванию» духовных 
устремлений и поисков в прокрустово ложе данной исторической 
формы общественного бытия.
Духовная жизнь оказывалась сложнее, богаче, многообразнее 
в осмыслении действительности, чем модель этой действительности, 
Уледов А. К. Духовная жизнь общества. М., 1980. С. 12.


представленная в общественном, как правило, политизированном 
сознании, соответствовавшем бытию.
Очевидно, что духовная жизнь общества не тождественна сознанию, а представляет собою значительно более широкое и богатое 
содержанием образование. Ведь неслучайно науки, имеющие дело 
с сознанием как специфическим предметом исследования не только 
на уровне основного вопроса философии, но и в его реальном конкретно-эмпирическом бытовании (например, психология), вводят для 
его исследования целый ряд дополнительных понятий: «субъективная 
реальность», «бессознательное», «подсознание», «сверхсознание», 
«духовный мир личности», «ценностные ориентации», «направленность личности» и др.
Что же собой представляет духовная жизнь общества и личности, 
какого ее содержание? Если исходить из утвердившегося в отечественной философии и культурологии деятельностного подхода 
к исследованию социокультурной активности человека, то следует, 
на наш взгляд, признать, что духовная жизнь общества и человека есть 
процесс и результат именно духовной деятельности субъекта, реализующейся в таких ее видах, как преобразовательная, познавательная, 
ценностно-ориентационная, коммуникативная и направленная на создание и воспроизведение духовных способов преобразования, познания, ценностного осмысления действительности.
При всей приблизительности такого определения (ведь необходимо еще показать содержание самого понятия «духовное», что 
будет сделано ниже) оно дает возможность в самом общем плане 
очертить своеобразие духовного бытия и видеть, что материальное 
бытие порождает философские, нравственные, эстетические идеи 
и представления (понятия, образы, нормы) не непосредственно. Оно 
порождает духовную деятельность и духовное бытие в целом как 
действительно надстроечное явление, а уже из этого относительно 
обособившегося от материального производства духовного бытия 
возникают идеи, нормы, понятия, верования и т. д., которые в разной 
степени непосредственности отражают материальное бытие (политика, право, классовая идеология — более непосредственно, чем 
искусство, мораль, философия, религия).
В ряде работ отечественных авторов показано, что в таком своем 
значении духовная жизнь общества совпадает с культурой, точнее, 
она и есть культура. Наиболее убедительная аргументация такой 
трактовки духовного бытия содержится, по нашему мнению, в работах 
Н. С. Злобина, М. П. Кима, Б. Д. Яковлева, Л. Е. Кертмана.
Так, Л. Е. Кертман, обосновывая мысль о том, что духовное бытие 
общества и есть культура, пишет: «…Понятие духовной жизни, или духовного бытия, более полно отражает масштабы, сущность и особенно 


“всепроникаемость” культуры, так как она включает, во-первых, духовную сторону материального производства, во-вторых, обыденное 
сознание, а не только профессиональное духовное творчество, в-третьих, “опредмеченную” духовную деятельность предшествующих 
поколений — устоявшиеся нормы поведения и мышления, накопленные знания и т. д.». И далее он подчеркивает: «…Тот факт, что 
предлагаемое понимание культуры как духовного бытия общества 
исключает из понятия материальное производство и его результаты, 
отнюдь не означает какой-либо недооценки материальной деятельности людей и материальной жизни вообще».
Многие авторы, пытаясь в понятии культуры в какой-то форме 
отразить ее связь с материальным бытием, вводят в определение 
культуры материальную культуру, понимаемую как совокупность 
«материальных ценностей», в которых опредмечена духовная деятельность.
Хотя ясно, что вычленение материальной культуры на том основании, что в ней опредмечена духовная деятельность в качестве особого элемента системы культуры, оказывается неоправданным, а так 
называемая материальная культура только потому и есть культура, 
что она в то же время духовна 1.
Некоторые исследователи в желании как-то обосновать абсолютный примат материального над духовным в культуре, «материальное содержание» духовной культуры, идут иным путем — путем 
логических аберраций и семантических ухищрений. Так, Л. Б. Ладыгина и В. В. Гринин пишут: «Исходя из естественных, вечных потребностей труда, общественные отношения целесообразно разделить 
на научно-познавательные, философско-коммуникативные, нравственно-этические и художественно-эстетические (как отношения 
материальные) и соответственно на науку, философию, мораль и искусство (как отношения идеальные, духовные)» 2. Как могут быть 
научно-познавательные отношения материальными, а наука — духовным явлением, что останется от науки как явления духовной 
культуры, если из нее «извлечь» научно-познавательные отношения, 
как это делают Л. Б. Ладыгина и В. В. Гринин? Если «философскокоммуникативные» отношения материальны, то что собою представляет в таком случае философия, аккумулирующая в себе эти 
отношения? По логике авторов — разновидность материальных отношений. По этой логике и мораль, и искусство, являясь выражением 
материальных нравственно-этических и художественно-эстетических отношений, оказываются материальными феноменами. Ведь 
не могут существовать мораль и искусство как явления духа, если 
1	
Кертман Л. Е. История культуры стран Европы и Америки. М., 1987. С. 26.
Ладыгина А.Б., Гринин В. В. Искусство в системе духовных ценностей общества. М., 1986. С. 14.


Доступ онлайн
от 196 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 157 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽