Основные труды. Том 6: Политика. Гражданское и профсоюзное строительство
Покупка
Новинка
Тематика:
Социальная работа. Социальная политика
Издательство:
Пробел-2000
Автор:
Ракитская Галина Яковлевна
Год издания: 2018
Кол-во страниц: 681
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
Дополнительное профессиональное образование
ISBN: 978-5-98604-681-5
Артикул: 889022.01.99
«Основные труды» классика нового, современного обществознания Галины Яковлевны Ракитской (1939-2013) содержат произведения по широкому кругу идеологических, теоретических и практических проблем.
В шестой том вошли произведения, посвящённые теоретическим и практическим вопросам политики, гражданского и профсоюзного строительства.
Для исследователей-обществоведов, преподавателей, активистов рабочего и профсоюзного движения.
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Ракитская Галина Яковлевна ОСНОВНЫЕ ТРУДЫ Том шестой Политика. Гражданское и профсоюзное строительство Москва Школа трудовой демократии имени Г.Я.Ракитской
© Ракитская Г.Я. и наследники, 2018
© Школа трудовой демократии имени Г.Я. Ракитской, 2018
© ПРОБЕЛ-2000, 2018
ISBN 978-5-98604-623-5
ISBN 978-5-98604-681-5 (Том VI)
Школа трудовой демократии имени Г.Я. Ракитской
119361 Россия. Москва. Улица Озёрная, 25-287
УДК 316.334.3
ББК 66.3,4
Р19
Ответственный за выпуск
Б.В. Ракитский
УДК 316.334.3
ББК 66.3,4
Р19
Ракитская Г.Я.
Основные труды. Том шестой. Политика.
Гражданское и профсоюзное строительство. –
М.: Школа трудовой демократии имени Г.Я.
Ракитской; ПРОБЕЛ-2000, 2018. – 680 с.
«Основные труды» классика нового, современного
обществознания Галины Яковлевны Ракитской (1939-2013)
содержат произведения по широкому кругу идеологических,
теоретических и практических проблем.
В шестой том вошли произведения, посвящённые теоретическим и практическим вопросам политики, гражданского и профсоюзного строительства.
Для исследователей-обществоведов, преподавателей,
активистов рабочего и профсоюзного движения.
Составление, макетирование
и подготовка к изданию шестого тома
Б.В.Ракитский
ISBN 978-5-98604-623-5
ISBN 978-5-98604-681-5 (Том VI)
Р19
Шестой том «Основных трудов» издан на средства: Ракитского Бориса Васильевича Манделя Давида; Бима Александра Семёновича
Ракитский Борис Васильевич ГАЛИНА ЯКОВЛЕВНА РАКИТСКАЯ КАК АКТИВНЫЙ УЧАСТНИК ЧЕТВЁРТОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ (вступительная статья к шестому и седьмому томам «Основных трудов» Г.Я.Ракитской) И всё так же, не проще Век наш пробует нас: Можешь выйти на площадь? Смеешь выйти на площадь В тот назначенный час? А.А.Галич. 23 августа 1968 1. У нас была заветная творческая мечта ─подготовить и издать четырёхтомник «Четвёртая русская революция». Это был бы наш развёрнутый и ответственный отчёт о том, где мы были в годы четвёртой русской революции, что делали для неё, с чем и за что боролись. Мы предъявили бы наши произведения, документы, но не в отрыве от реального исторического контекста, а в достаточной увязке с этим общественным контекстом. Читатель смог бы сравнить наши подходы и постановки, наши предложения и действия с теми, которые господствовали в тот или иной конкретный исторический период. Ради достоверного отображения этого общественного контекста мы хранили подшивки многих газет и журналов за 1988-1995 гг. Г.Я.Ракитская собрала обширный архив документов, относящихся к событиям революции. Мы рассчитывали получить оригинальные воспоминания ряда активных уча5
стников революционных событий. Намеревались также плотно поработать в библиотеках и архивах. Но… мечта не сбылась. Галина Яковлевна продвинула подготовку четырёхтомника не настолько далеко, чтобы я без неё довёл бы наш замысел до удовлетворительного завершения. 2. Четырёхтомник «Четвёртая русская революция» начинался бы с наших публикаций начала 1980-х годов. В 1983 напечатана наша статья «Цели и критерии социально-экономического прогресса» (любимая, кстати сказать, статья Г.Я.Ракитской). В статье разрабатывается проблематика вариантности будущего. В это время мы уже не просто догадывались, а «доказали себе», что тоталитарный строй1 не способен к самореформированию. Стало быть, на повестке дня общественного развития в СССР ─ не реформы, а социальная революция2. Идею революции мы не просто «продвигали», стараясь внести и закрепить её в общественном сознании (прежде всего ─в сознании коллег-обществоведов). Мы пробовали научно поставить и решить вопрос о движущих силах революции в тоталитарном обществе. Здесь возни1 То, что в СССР не социалистический строй, а тоталитарный (фашистский), мы уяснили себе на научном уровне ещё в 1968. Поэтому с интересом отнеслись к заявлению столпа тоталитарной системы Ю.В.Андропова. В статье в журнале «Коммунист» (1983), подписанной Ю.В. Андроповым, было написано неожиданное: «Мы не знаем общества, в котором живём». Чтобы так написать, надо было понять, что официальное изображение советского общества как развитого социалистического ─не имеет ничего общего с действительностью. 2 Этим нашим выводом я поделился в апреле 1983 на семинаре в Новосибирске. В годы перестройки некоторые участники того семинара вспомнили, что впервые услышали об актуальности революции в СССР именно в апреле 1983, и признались, что не придали тогда этому выводу никакого значения.
кал своего рода затор, замкнутый круг. Тоталитарный режим выжигает в стране всё живое, самостоятельное, в принципе не терпит чьей-либо субъектности кроме субъектности правящей касты. Как могут при таком режиме возникнуть социальные силы антитоталитарного характера? А без таких социальных сил ─откуда взяться антитоталитарным общественным движениям, историческим выступлениям против тоталитаризма и историческому наступлению на тоталитаризм? Такой нам представлялась основная трудность в выстраивании теории антитоталитарной революции. Без строгой теории революционер чувствует себя идейно неуверенно, «чует историческую правду, а доказать не может». Наши попытки теоретического продвижения шли в нескольких направлениях. Первое направление ─предметная и пристрастная разработка теории вариантности общественного развития. На экономическом факультете МГУ в 1950-е годы мы были выучены такому марксизму, который не годится для глубокого понимания революционных ситуаций и революций. Ведь революция (начиная от революционной ситуации) ─это проблема исторического выбора обществом варианта своего будущего, качественно отличного от настоящего. В преподанном нам марксизме проблематика выбора обществом варианта своего будущего впрямую не отрицалась, но, по сути дела, не рассматривалась. Экономическое учение К.Маркса, выстроенное на экономикодетерминистской (экономико-материалистической) методологии, заслонило целостно обществоведческий подход, к которому прорвались поначалу К.Маркс и Ф.Энгельс. Экономический базис, экономическое развитие стало для них (и для их ревностных последователей) демиургом будущего общественного состояния. Теория общественных классов как субъектов исторического действия не получила в классическом марксизме такого развития, которое требуется для сознательного революционного действия. Поставить проблематику вариантности будущего как проблематику исторического выбора ─это означало
всерьёз и научно глубоко вникнуть в проблематику субъектов исторического действия, в проблематику живой (актуальной) социальной структуры. Как сделать это в обстановке тоталитаризма (фашизма), при котором реальная социальная структура является мёртвой, закостеневшей, парализованной, фактически бессубъектной (субъектна одна только правящая каста)? Из разработки (пусть и в теоретическом виде) проблем революции как проблем вариантности будущего, проблем исторического выбора проистекало второе направление поисков. Надо было представить себе и по возможности проверить «соприкосновением с массой»3, кто именно и как именно сможет выступить против тоталитарного и имперского режима и станет активно действовать в антитоталитарной и антиимперской революции. В этом отношении несомненный практический и теоретический интерес представляли для нас общественные движения в Польше и Чехословакии, отчасти ─югославские и еврокоммунистические идеи. А из того, что было живым в СССР ─диссидентские настроения шестидесятничества и героическое правозащитное движение. Личные встречи и долгие беседы с деятелями польской «Солидарности» (но это уже в 1988 г.) были для нас особенно ценны: они позволили утвердиться в ряде выводов, которые до того были лишь гипотезами. Борьба за демократию, за гуманизацию общества ─вот как определилась магистральная позитивная направленность и основное созидательное содержание антитоталитарной революции. Что касается социалистической перспективы, то центральной проблемой стала научная разработка проблематики деформаций и перерождений социализма. Чехословацкий общенациональный манифест «Две тысячи слов, обращённых к рабочим, крестьянам, служащим, учё3 Удачный ленинский термин времён третьей русской революции. «По впечатлениям наших товарищей, полученных от соприкосновения с массой…» ─эти слова великого революционера были для нас ценнейшей подсказкой.
ным, работникам искусства и всем прочим» ─яркий документ, подтверждавший, что в тоталитарном обществе массовое сознание сохраняет социалистические идеалы и ценности как свои собственные. «Пражская весна» была массовым, народным движением за выход из деформации социализма именно в социализм (в «социализм с человеческим лицом», то есть в гуманное общество). Теория деформаций и перерождений социализма, которую мы выстроили в 1970-1980-е годы, очень многое поставила в наших исследованиях и представлениях на научную основу. По большому счёту, она оказалась научным фундаментом в обоснованиях реальности выхода из тоталитаризма в социализм посредством антитоталитарной и антиимперской социалистической революции. Третье направление осмысления проблем и перспектив предстоящей в СССР революции ─научный анализ межнациональных отношений в СССР. За миражом «дружбы народов» и «братства народов» существовали и довлели имперские взаимоотношения Сильного Союзного Центра и всех без исключения объединённых в СССР республик (включая РСФСР). Мы не разрабатывали специально и в больших масштабах проблематику имперских отношений в СССР. Но сам характер отношений Союзного Центра и республик легко и глубоко уяснялся, как только доводилось вникать в реальные проблемы хозяйственного, культурного, политического развития советских республик. К примеру, ложь о «выравнивании экономического развития» и об «опережающем развитии» отстававших республик легко обнаруживалась при попытках подтвердить это статистикой. Даже официальная статистика этого не подтверждала. А фактические проблемы республик Средней Азии, Прибалтики, да и РСФСР были яркими образцами имперского характера отношений (монокультура хлопчатника; запрет горизонтальных связей между республиками; ужасающие экологические бедствия; фактическая сегрегация населения и т.п.).
Когда начались антиимперские народно-освободительные движения в Прибалтике и на Кавказе, мы оказались готовыми к теоретическому обслуживанию этих движений (на предмет теоретической помощи в борьбе с доводами союзных органов власти). Поэтому взаимодействия с народно-освободительными движениями налаживались у нас без затруднений. Они строились на принципах интернационализма (реального, а не плакатного). Бывало, что и прекращались, но это когда мы замечали националистический крен и отказывались от дальнейшего сотрудничества. Само собой разумеется, что имперские движения типа «Памяти» или интердвижения в Прибалтике были для нас враждебными. Имперством всегда разило и от КПСС, и от КПРФ, и от других осколков КПСС. Четвёртое направление наших поисков ─решение проблем истины как процесса познания. Мы не просто отвергли, а научно опровергли бытовавшее в советских общественных науках утверждение, будто только марксизм является истинным, объективным, безошибочным учением, а, скажем, буржуазные или мелкобуржуазные учения ─заведомо ложны, ошибочны, необъективны. Классификация знаний об обществе на объективные и субъективные (необъективные), а потому на якобы истинные и ошибочные ─совершенно ненаучная постановка проблемы. Познание (в том числе и научно глубокое) ─ сторона (атрибут) общественной практики. Практикуют общественные субъекты (классы, касты, социальные группы, общности). Отсюда следует, что все знания об обществе субъектны, то есть являются познавательной частью субъектной практики. Они все истинны («правд много»), но все ─партийны (частичны, посубъектны). Для нас этот вывод означал сознательный и окончательный разрыв с поисками «общих истин». Мы «доказали себе» бесплодность, ненаучность любого беспартийного (и тем более надпартийного) учения (истины), а заодно ─и пошлую суетность эклектики. Мы сознательно заняли позицию (сторону) совершенно определённых субъ10