Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Рассказы отца: как выживали на той войне

Покупка
Новинка
Артикул: 888888.01.99
Доступ онлайн
250 ₽
В корзину
В книге собраны рассказы и размышления фронтовиков. Великая Отечественная война предстает свободной от лишнего пафоса и официоза. Субъективное восприятие событий и фактов конкретными людьми высвечивает неожиданные стороны той войны, позволяет понять, как и почему они победили, как они погибати или выживали.
Яковлев, Ф. Л. Рассказы отца: как выживали на той войне : художественная литература / Ф. Л. Яковлев. – Москва : Пробел-2000, 2004. - 96 с. – ISBN 978-5-98604-018-. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2272135 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
РАССКАЗЫ ОТЦА
КАК ВЫЖИВАЛИ НА ТОЙ ВОЙНЕ
Москва 2004
«ПРОБЕЛ-2000»
Ф.Л. Яковлев


В книге собраны рассказы и размышления фронтовиков.
Великая Отечественная война предстает свободной от лишнего пафоса и официоза. Субъективное восприятие событий
и фактов конкретными людьми высвечивает неожиданные
стороны той войны, позволяет понять, как и почему они победили, как они погибали или выживали.
ISBN 5-98604-018-х
© Яковлев Ф.Л., 2004
ßêîâëåâ Ô.Ë. Рассказы отца : Как выживали на той
войне. – М.: Пробел-2000, 2004. – 96 с.


Светлой памяти
отца посвящаю...


ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Как известно, родителей не выбирают. У всех они
разные – кому-то везет больше, кому-то меньше, и
обсуждать здесь нечего. Но пока живешь, набираешь свой собственный опыт, постоянно возвращаешься к вечной теме отцов и детей, все обдумываешь и постепенно начинаешь понимать, что твои
успехи (если они есть) – это, как правило, в значительной мере заслуга родителей. Мне в этом смысле
действительно повезло и с отцом и мамой, да и с
нашим (в первую очередь – их, конечно) окружением. Отец у меня был по-своему выдающейся личностью, хотя особых наград не имел, заметных постов
и должностей не занимал. Он умер почти пятнадцать лет назад, в 1990 году, когда ему было шестьдесят пять. Это и тогда не считалось солидным возрастом, а сейчас, для сферы науки, например, где я
тружусь, – самый расцвет сил. К тому времени отец
уже был на пенсии пять лет, постепенно восстанавливаясь после трех инфарктов, которые произошли в
течение полугода после того, как ему исполнилось
шестьдесят. На пенсию он ушел из мастерских при


крупном научном институте в нашем небольшом наукограде. Я хорошо помню в общем-то двойное потрясение от его смерти и похорон. С одной стороны –
острое ощущение потери, как если бы неожиданно
остался на сильном холодном ветру, а всякое прикрытие от этого ветра исчезло, и теперь сам, без
всякой помощи и советов должен всему этому противостоять, более того – прикрывать собой других,
за кого волею судьбы с этого момента отвечаешь в
полной мере. Другое потрясение было хорошим. На
похороны простого вроде бы слесаря-лекальщика пришло очень много друзей отца и уважаемых в нашем
городе людей. Для меня это было совершенно неожиданно – я всех связей отца по работе, конечно,
не знал, как и не знал, с кем и как он дружил. Это
было похоже на неожиданный последний и очень
сильный урок со стороны отца своим собственным
примером – если жить правильно, то люди это всегда понимают верно и очень ценят.
Сейчас, конечно, уже многое у меня в голове
уложилось, я, как мне кажется, начинаю понимать
его жизнь, то, что он хотел сделать в жизни, чего
достиг, а что осталось несделанным. Чаще всего
вспоминаются его рассказы о войне, о работе, о том,


как он учился в техникуме, конечно, о его родителях. Рассказы эти стали появляться не сразу. Когда я учился в школе, их, как мне кажется, особенно
и не было, хотя, не исключаю, что я мог просто их
не очень-то и запоминать. А вот позже, уже когда
я учился в университете и в аспирантуре и приезжал к родителям, у нас часто возникали спокойные
обсуждения каких-то текущих насущных проблем,
и во время этих разговоров отец, после каких-то
моих вопросов, начинал вспоминать разные эпизоды из своей жизни, часто – военного времени.
Сейчас я понимаю, что у отца был очень ясный ум
и он хорошо все помнил, потому что всегда старался искать внутренние связи между явлениями и событиями. Иногда, когда либо у нас были гости,
либо мы были у кого-то в гостях, я обнаруживал,
что отец о чем-то рассказывает еще кому-то; это
тоже запоминалось. Похожие разговоры в те времена у меня возникали и с другими фронтовиками,
в первую очередь, конечно, с тестем (умершим позже, в 1998 году), который тоже воевал. Недавно я
с некоторым удивлением обнаружил, что обладаю о
том времени сведениями, которые какими-то своими сторонами остались неизвестными и никак ниг
де не зафиксированы. Произошло это просто: я в
свою очередь при случае кому-то пересказывал отцовские рассказы, и люди слушали с интересом.
Почти одновременно, в течение примерно полугода, два или три человека предложили мне все это
записать. Мне эта мысль показалась не лишенной
определенного интереса. В графоманы попасть риска у меня как будто нет – по работе дел, мягко
говоря, хватает и времени свободного не наблюдается никакого, но час-другой посидеть вечером за
компьютером (когда жена и дочка уже спят, а моя
многолетняя бессонница все равно спать не дает) –
почему бы нет?
В этих рассказах встречаются, разумеется, конкретные обстоятельства, цифры, даты. Если что-то
из этого меня особенно интересовало, я пытался прояснить, читая историческую литературу или обращаясь к другим источникам. Некоторые сведения удалось уточнить. Однако я не историк и не могу ручаться
за фактическую точность всех сведений, поэтому,
если читателя, в свою очередь, какая-то информация
заинтересует и он захочет на нее сослаться, это следует иметь в виду. Для меня важно было, как именно и чем события запомнились их участникам.


Отцовские рассказы обладали интересной особенностью. Они представляли собой, как правило,
описание каких-то свойств или решений людей в
определенных непростых обстоятельствах. (Иногда
отец рассказывал о технике или о природе, но это
было значительно реже.) Поэтому рассказы короткие настолько, насколько это нужно для достижения
цели каждого рассказа. Сохранить отцовский стиль
и стиль других рассказчиков, передать дословно прямую речь я, конечно, не могу, но, полагаю, это и не
очень важно. Интерес для меня сейчас представляет
другое – попытаться передать то неуловимое свойство (спокойствие или уверенность в своих силах –
не знаю, как определить), которое появилось у людей, выживших и победивших в той войне, и которое
заметно их отличало от невоевавшего поколения и от
тех, кто фронт не прошел. Конечно, есть и еще одна,
сугубо второстепенная цель – попытаться хотя бы
так противостоять воззрениям (совершенно «инопланетным», что ли), в соответствии с которыми наша
Великая Отечественная была всего лишь малозначащим эпизодом в голливудской истории о борьбе всемирной демократии за осуществление прав мамы
рядового Райана на жизнь ее сына.


ФУРАЖКА И ПИЛОТКА
Отец как-то раз чертыхнулся, глядя в телевизор,
по которому показывали в новостях или в «Служу
Советскому Союзу» сюжет о боевой учебе мотострелков. Из БМП выскочили солдатики во главе с
командиром. Он, что-то крича, широко развел руки,
в которых были два ярких флажка. Очевидно, по
ходу учений надо было, чтобы бойцы развернулись в
цепь для наступления.
– Ну вот, опять показуха! Да в реальном бою
этот олух царя небесного и двух секунд не проживет.
– Почему, пап?
– Да потому что противник, если не дурак,
всегда в первую очередь старается попасть в командира: если он его убьет, то атака либо сразу
захлебнется, либо ее легче будет отбить. Я был
командиром взвода и всегда ходил в солдатском
обмундировании – в пилотке и в гимнастерке, и
сапоги кирзовые, только звездочками на погонах и
отличался. Да и то всегда имел при себе ППШ,
хотя он мне и не положен был, и ремень от автомата эти звездочки мне прикрывал. А зачем мне зна
ки отличия? Мой взвод меня и так знает, в роте и
в батальоне, кому нужно, я хорошо известен, если
надо, найдут! А красоваться на войне не перед кем.
У нас в батальоне был один эпизод. Прислали лейтенанта. Уж не знаю, где он служил, но пороха не
нюхал, это точно. Новенькая фуражка с кокардой,
китель, сапоги начищены – все по уставу, как с
картинки, франт франтом. Ну, ему, конечно, сказали, что так не делают, но он не послушал, гордость
проявил. А стояли в обороне. На второй же день
он с биноклем из стрелковой ячейки стал наблюдать за противником. Несколько минут только и
понаблюдал – как раз под кокарду ему немец пулю
и влепил. Вот так. Война – не игрушки, а немцы –
народ серьезный и старательный.
Уже недавно в связи с юбилеем Сталинградской
битвы по телевизору слышал воспоминания о Чуйкове. Так оказалось, что он тоже не стремился формой выделяться – поверх своего генеральского обмундирования всегда носил комбинезон наподобие
танкистского без знаков различия.


Доступ онлайн
250 ₽
В корзину