Музыка и философия
Покупка
Новинка
Издательство:
Пробел-2000
Отв. ред.:
Заборских Тамара Петровна
Год издания: 2012
Кол-во страниц: 213
Дополнительно
Вид издания:
Материалы конференций
Уровень образования:
Дополнительное профессиональное образование
ISBN: 978-5-98604-306-7
Артикул: 888767.01.99
Данный сборник состоит из статей по материалам выступлений на Международной конференции «Музыка и философия», состоявшейся в РАМ им. Гнесиных в апреле 2011 года. Взаимоотношения музыки и философии - тема, волнующая исследователей, начиная от пифагорейцев, вплоть до наших дней. Она предполагает многоаспектность ее анализа, что и отражает содержание сборника. В первом разделе «Философия музыки» представлены статьи, сопоставляющие природу музыки и философии, философичность музыки и музыкальность философии. Во втором разделе «Музыка и философия ХХ-ХХI вв» рассматриваются взаимовлияния этих видов духовного творчества в контексте современной культуры. В третьем - «Проблемы педагогики» - особенности преподавания общегуманитарных дисциплин в художественном вузе. Сборник предназначен для научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 47.03.01: Философия
- 53.03.02: Музыкально-инструментальное искусство
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ МУЗЫКИ ИМЕНИ ГНЕСИНЫХ МОСКВА 2012 Материалы международной конференции МУЗЫКА И ФИЛОСОФИЯ
Данный сборник состоит из статей по материалам выступлений на Международной конференции «Музыка и философия», состоявшейся в РАМ им. Гнесиных в апреле 2011 года. Взаимоотношения музыки и философии – тема, волнующая исследователей, начиная от пифагорейцев, вплоть до наших дней. Она предполагает многоаспектность ее анализа, что и отражает содержание сборника. В первом разделе «Философия музыки» представлены статьи, сопоставляющие природу музыки и философии, философичность музыки и музыкальность философии. Во втором разделе «Музыка и философия ХХ-ХХI вв» рассматриваются взаимовлияния этих видов духовного творчества в контексте современной культуры. В третьем – «Проблемы педагогики» – особенности преподавания общегуманитарных дисциплин в художественном вузе. Сборник предназначен для научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов. Т. П. Заборских, И. В. Малышев © РАМ им. Гнесиных, 2012 © Коллектив авторов, 2012 ISBN 978-5-98604-306-7 М 89 Музыка и философия.– М.:ПРОБЕЛ-2000,2012.– 212 с. Ответственный редактор кандидат философских наук, доцент, Т. П. Заборских Члены редколлегии: Д., ф., н., профессор Малышев И. В. К., ф., н., доцент Чухлеб С. Н. К., и., н., доцент Шабашова Е. В.
СОДЕРЖАНИЕ ФИЛОСОФИЯ МУЗЫКИ Ивашкин С. Н. Сущность протяженности времени в событии музыки Коломиец Г. Г К вопросу о предмете философии музыки Кудаев А. Е. Истоки концепции трагедии творчества в эстетике Н.А. Бердяева Калицкий В. В. Культурфилософские воззрения Ф. Ницше и музыкальное искусство: трагические точки пересечения Малышев И. В. Философия и музыка как «ян и инь» Миклина Н. Н. Музыка в свете философской мысли: концепция А.Ф.Лосева Прокопенко Е. В. Значение гармонии как объекта философских и музыкальных исканий Рыбинцева Г. В. Музыкальное искусство барокко и концепция времени 17-18 столетий Смирнова Л. С. Философское понимание времени в контексте музыкального произведения Панов С. В. П. Булез: вопрос о форме, императивы творчества и логика музыкальной истории Щербакова Е. В. Значение музыки в философском учении Фридриха Ницше МУЗЫКА И ФИЛОСОФИЯ ХХ – ХХI ВВ Аминова Г. У. Идеи С. И. Танеева о будущем русской музыки в контексте русской эстетики XIX – начала XX вв. Анестратенко М. В. Развитие оперы как синтеза искусств: исторический ракурс Божикова М. Б. Музыкальная композиция в ХХ веке: между проекциями монады и ризомы 5 8 15 29 36 40 49 57 64 68 70 80 88 96
Глаголев В. С. Музыкальные образы религиозного сознания эпохи постмодернизма Гладышева С. Г. Импрессионизм и философия начала ХХ века Йосида Тиса Музыкальная жизнь современной Японии Заборских Т. П. Эстетизация» поздней современности Дж. Ваттимо Рыжинский А. С. «Laborintus II» Л. Берио – Э. Сангвинети в свете эстетики постмодернизма Силантьева М. В. Музыкальное исполнительство и служение музыканта: философский аспект Чень Чень Гу Музыкальная культура Тайваня: современное состояние Шагов П. А. Имеет ли место кризис в современной отечественной музыкальной культуре? ПРОБЛЕМЫ ПЕДАГОГИКИ Глазунов О. Н. Проблемы философского и музыкального образования в России Дацкевич Н. Г. Вызовы «эпохи информации» и культура гуманитарного знания Кнох Э. С. О некоторых детерминантах совершенствования (развития) личности в педагогических системах Перенджиев А. Н Музыка как важный элемент политической коммуникации Тихая–Тищенко И. Г. Музыка и метафизика в педагогическом процессе высшей школы Чухлеб С. Н. О преподавании философии в творческих вузах Шабашова Е. В. Некоторые размышления о современном патриотизма и воспитании патриотических чувств у молодежи 108 118 127 131 137 145 158 163 174 177 183 188 191 200 205
ФИЛОСОФИЯ МУЗЫКИ С.Н. Ивашкин канд. культурологии, (ЦБС №3 ЦАО) г. Москва СУЩНОСТЬ ПРОТЯЖЕННОСТИ ВРЕМЕНИ В СОБЫТИИ МУЗЫКИ В озможна ли собственная бытийственность музыки вне времени и пространства? Плавность мелодии, «плывучесть» рыбацких мотивов, «полётность» голоса, «расплывчатость» Клода Дебюсси, – все это, так или иначе подразумевает пространственность и временность как место разворачивания музыкального повествования. Для осознания сущности назначения протяженности музыки во времени может дать предложенная формула «сжатие» (часы бьют четыре). Д. Юм обратился с этим вопросом к Анри Бергсону, а философ ХХ в. Жиль Делез более подробно интерпретировал этот феномен. Как сжатие влияет на восприятие музыки? Что это за работа сознания? При сжатии слушатель имеет возможность понять, эмоционально воспринять целостный смысл музыкального произведения и даже артикулировать его в том или ином музыковедческом, философском, критическом дискурсе. Нужны ли музыке звуки? Так ли обязательна звучащая интерпретированная исполнителем музыка? Может быть достаточно нот, партитуры? Возможно, профессионал, читающий ноты может произвести в воображении сжатие и оценить, понять смысл музыкального произведения. Но представляется, что даже композитору необходимо воспроизведение собственной музыки для перехода из области вооброжаемозвучащих повествований в область музыкальной памяти. Музыка осмысливается в сопредельном пространстве других музыкальных, звуковых и проч. явлений. Музыка умозрительна, эмоциональна вне политики (кроме маршей, гимнов, некоторых опер и т.д.) ускользает от полной экспликации, артикуляции. Музыка
не нуждается в объяснениях, ибо сама имеет свой язык, семантику, грамматику и орфографию (сочетаемость звуков в мажорно-минорной тональности и не сочетаемость в додекафонии). Отделить бытие музыки от общего бытия всего сущего наверно возможно только условно. Можно допустить, что бытие музыки не имеет каких-либо особенных качеств бытия всего сущего. Музыка часть бытия, форма бытия, отражение бытия, моделирование бытия. И вот здесь в креативно-деумергической точке музыке можно с достаточно большой уверенностью делегировать функции порождения бытия сущего, как, впрочем, возможно и другой активной творческой деятельности. Мелодическая сочетаемость, соединяемость звуков в единое повествование гармонии о себе, вероятно, требует большей слитности legato, чем staccato. Для чего паузы, разрывы, дисгармонизм тишины, следы пустоты в мелодии музыки? Нужно ли искать в физических явлениях символические смыслы, означивать ещё неозначенное, но и не требующего незамедлительного означивания. Предположений сделано достаточно и в теологии, и в литературной критике, дискуссия велась и философами ХХ века (Ж. Дарида, Ж. Делез), не прекратилась и сегодня. Музыка – это феноменологический прецедент, приключение и не более того? Может быть, нет необходимости защищать право на существование музыкального произведения, объясняя смысл любителям музыки, специалистам, тогда когда смысл в прецеденте, в праве на рождение, в праве на упражнение, на соединение звуков или иссечения и деконструкции мелодии, но метод тот же – в присоединении звуков, ранее не приближавшихся друг к другу ни в концертной партитуре, ни на симфонической сцене. Такое отношение к поискам современной музыки приводит рассмотрение этого явления как казуса и нейтрализует этот поиск, сводит его как к одному из прецедентов. Одновременно, чем более великолепно произведен критический анализ вновь явленного музыкального сочинения, тем больше из тишины молчания извлечено смыслов, тем больше становится значение критической музыкальной рефлексии для самой мысли, но не для сущности музыки. Музыка умирает для философии, в самой работе мысли. Сущность музыкальной истины истирается, завися от деятельности философа интерпретатора. Композитор, исполнитель, музыкальный критик становится этим деятельным философом, если он вступает в словесную сферу интерпретирующего дискурса. Дело в том, что и в словах обнаруживается «нехватка бытия». Язык философии универсален, насколько универсален
музыкальный язык? Возможно, для широкой публики мышление философии не более понятно, чем современное музыкальное. Восприятие классической музыки в целом, представляется, как более многочисленное, чем философии. Приходит ли музыкальная интерпретация из композиторских нот «для себя» после прослушивания в синтетическое «сжатие» осознания смыслов открытое «для нас». Прослушанное ранее музыкальное произведение при следующих прослушиваниях извлекается из музыкальной памяти с уже готовым «сжатием», с пониманием смысла произведения как единого целого. Интерпретации добавляют лишь некоторые акценты и нюансировки. Насколько трудно в известных произведениях найти новые смыслы? Как их преподнести, чтобы быть услышанным публикой с уже готовым «сжатием» в музыкальной памяти? На эти вопросы ещё предстоит найти ответы.
Г. Г. Коломиец д., ф., н., проф., (Оренбургский Гос. Университет) г. Оренбург К ВОПРОСУ О ПРЕДМЕТЕ ФИЛОСОФИИ МУЗЫКИ Ф илософия музыки – это область философского знания, которая стремится познавать и осмыслять науку о сущности музыкального бытия, о человеке в мире музыки и музыке в мире человека. Если предмет философии понимать как сложную совокупность субъектобъектных отношений в самом широком смысле, то предметом философии музыки вполне выступают субъект-объектные отношения в системе: человек-мир-музыка. Философия музыки занимается вопросами, граничащими с общефилософскими проблемами и имеющими междисциплинарные связи с эстетикой, этикой, музыкознанием, психологией, др. С понятием философии музыки связаны такие глобальные категории как «Мир», «Вселенная», «Бытие», «Сознание». В поле зрения дисциплины «Философия музыки» история понятия «музыка», история философской мысли о музыке, музыкальное бытие – как оно есть, как оно возможно и как оно осуществляется. Философское постижение феномена музыки предполагает рассмотрение ее в онтологическом и гносеологическом статусах, в свете аксиологии и философской антропологии, социологии и культурологии. Основным вопросом философии музыки является постижение музыкального бытия в двух взаимосвязанных ипостасях: музыкисубстанции и музыки-искусства как способа ценностного взаимодействия человека с миром1. Феномен музыки рассматривается в неразрывном единстве сущности музыки – музыкальной субстанции, где музыка есть текучая сущность мира, и явлений музыкального искусства, принадлежащих миру человека. Еще на заре становления античной философии в сознании человека музыка имела два значения. Одно связывалось с музыкальной практикой, творчеством, искусством, другое значение музыки непосредственно связывалось с космологией, постигалось умозрительно и искало подтверждение в теории как учении о музыкальной гармонии. Известно, что древнегреческие космологи искали единый принцип бытия, который должен объединять предметы в границах его мышления и пытались показать их взаимосвязь согласно всеобщему закону бытия. Таким
совершенным законом, соответственно которому предметы подчиняются организованному разуму, был признан закон сочетания противоположностей – Гармония. И человеческая жизнь с её изменениями, равновесием, балансированием между счастьем и несчастьем, радостью и горем, величием и ничтожеством, создаёт некую гармонию, маятник, круговращение. Это великий Ритм. Поэтому в космологической эстетике круг – идеал гармоничного мира, шар – символ вселенной в целом, а музыкальный ритм (пение и пляски, игра на лире, авлосе и флейте) и движение всякого «звучащего вещества» (к примеру, удары молотов на наковальне, на которые обратил внимание Пифагор) отождествлялись с музыкой небесных сфер. Пифагором была выдвинута теория «Гармонии сфер», в которой космос представлялся гармонически устроенным и музыкально-звучащим телом. По словам Ф.В. Шеллинга, учение Пифагора о музыке сфер понимается нередко грубо: якобы движение небесных тел вызывает звучание, созвучную гармонию, построенную согласно музыкальным соотношениям тонов. Пифагор не говорил, что эти движения вызывают музыку. Они сами суть музыка. Исконное движение, Музыка, было в себе самом. Действительно, планеты движутся и в своем движении издают звуки, но они потому и движутся, что есть высший принцип – Гармония, высшее начало – Совершенство. Движению неба присуща музыкальная гармония, небо «звучит» как гармоничный аккорд. Здесь в перекличке эпох мы приведем высказывание композитора ХХ века Н.С. Корндорфа: «…мне представляется, это всё, что находится вокруг нас, звучит, видимо, как очень большой многослойный аккорд с очень низким звуком. Мы его не слышим. Что такое вселенная? Тело. Вибрирует ли оно или нет? Думаю, что вибрирует. Раз оно вибрирует, значит, оно издаёт какой-то звук. И этот звук – от самого низа до самого верха – представляет собой огромный многослойный аккорд, причем я не исключаю, что он звучит оглушающе. Отсюда моё пристрастие к таким созвучиям и, в особенности, к басам… Но я так слышу».2 Высший смысл музыки-искусства как тождества трёх начал – ритма, гармонии, мелодии – заключается в чистых формах движения в Универсуме. Космологическая музыкальная гармония исходила из божества и влияла на человека, его душу и социальное бытие. Музыке как науке и искусству (творчеству) в античной философии придавали особое значение и видели в ней космологическую значимость, воздействующую на человека. Пифагорейцы с помощью музыкального творчества занимались врачеванием, настраивали состояние души на определенный лад, который должен был нести гармонию с окружающим миром, с космосом, поскольку по представлению пифагорей
цев именно «разгармонизация» души, потеря душевной гармонии является источником болезни тела. Ямвлих описывает случай, как Пифагору удалось с помощью музыки наладить порядок и усмирить пылкого влюбленного юношу, привлекающего внимание слишком долгой и громкой серенадой, предложив ему спеть противоположное по настроению. Как пишет Ямвлих, Пифагор учил «согласию всех со всеми: богов с людьми – через благочестие и умелое им служение, …души с телом и разумной ее части с неразумными – через философию и согласное с ней умозрение, людей друг с другом…»3. Основными понятиями этических воззрений пифагорейской школы, тесно связанных с эстетическими, стали достоинство и дружба. И Платон в «Горгии» пишет, что мудрецы учат о том, «что небо и землю, богов и людей объединяют общение, дружба, порядочность, воздержность, справедливость, по этой причине они и зовут нашу Вселенную «порядком» («космосом»), а не беспорядком»4. В философии Платона гармония характеризует красоту, сущность которой определяют два принципа: любовь и вечность. Прекрасное выступает как благо, совершенство, образец, оно – сама гармония. Гармония как одно из основных понятий Платона трактуется им, согласно Пифагору, в значении космологическом, музыкальном, проецируемом на человеческое душевное состояние: … Гармония – это созвучие, а созвучие – это своего рода согласие, а из начал различных, покуда они различны между собой, согласия не получается. И опять-таки, развивающееся и несогласное нельзя привести в гармонию, что видно и на примере ритма.…А согласие во все это вносит музыкальное искусство, которое устанавливает, как и искусство врачебное, любовь и единодушие… (Пир, 187 в-с.) …Гармония от настроенной лиры есть нечто невидимое и бестелесное, нечто прекрасное и божественное, а сама лира и струны суть тела, предметы телесные… (Федон, 85Е – 86В). Человек мудрый и добродетельный кажется поистине музыкальным, потому что он извлёк прекраснейшую гармонию не из лиры или ещё какогонибудь музыкального инструмента, а из самой жизни, согласовав в себе самом слова с делами … (Лахес). Платон в работе «Государство» выделял четыре науки, которые дают необходимые знания, обращающие к созерцанию подлинного бытия: 1) арифметика, которая приносит истинную пользу, если ею пользоваться ради знания, а не торгашества; 2) геометрия, поскольку истинная геометрия влечёт душу к истине и воздействует на философскую мысль, чтобы она устремлялась ввысь; 3) астрономия, которая заставляет душу взирать