Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Очерки по истории русского народного оркестра

Покупка
Новинка
Артикул: 888761.01.99
Доступ онлайн
450 ₽
В корзину
Предлагаемая читателю книга представляет собой итог творческой деятельности музыковеда и аранжировщика Бориса Андреевича Тарасова, известного народникам России по публикациям в журнале «Народник» с 2002 по 2013 год. В книгу вошли как все статьи, напечатанные в этом журнале, так и другие, написанные после 2013 года. Кроме того, в видеоприложении представлены записи некоторых партитур, выполненных Б.А. Тарасовым и исполненные Национальным академическим оркестром народных инструментов России им. Н.П. Осипова под руководством народного артиста России, профессора В.А. Понькина.
Тарасов, Б. А. Очерки по истории русского народного оркестра : научно-популярное издание / Б. А. Тарасов. – Москва : Пробел-2000, 2022. - 493 с. – ISBN 978-5-98604-855-0. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2271881 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Б.А. Тарасов
ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ 
РУССКОГО НАРОДНОГО ОРКЕСТРА 
Москва
«Пробел-2000»
2022


УДК 785.1(470)(091)
ББК 85.315(2)
        Т19
Корректор – Наталья Витько
Светлой памяти моего деда 
Александра Николаевича Афанасьева (1878–1942)
посвящается
Тарасов Борис Андреевич
Очерки по истории русского народного оркестра. – М.: Пробел-2000, 
2022. – 480 с. : ил. + DVD.
ISBN 978-5-98604-855-0       
Предлагаемая читателю книга представляет собой итог творческой деятельности музыковеда и аранжировщика Бориса Андреевича Тарасова, известного народникам России по публикациям в журнале «Народник» с 2002 
по 2013 год. В книгу вошли как все статьи, напечатанные в этом журнале, так 
и другие, написанные после 2013 года. Кроме того, в видеоприложении представлены записи некоторых партитур, выполненных Б.А. Тарасовым и исполненные Национальным академическим оркестром народных инструментов 
России им. Н.П. Осипова под руководством народного артиста России, профессора В.А. Понькина. 
ISBN 978-5-98604-552-8                          
© Тарасов Б.А., 2022
ISBN 978-5-98604-855-0                          
      © «Пробел-2000», 2022
Т19
Светлой памяти моего деда 
Александра Николаевича Афанасьева (1878–1942)
посвящается


Вступительная статья
В 2012 году мы с Борисом Андреевичем Тарасовым готовили диалог 
для журнала «Народник». Среди многих обсуждаемых нами тем был вопрос, обращенный лично к Борису Андреевичу. 
В. Петров: Когда я читаю твои статьи, у меня возникает такое ощущение, что ты выступаешь не только как историк, но как защитник музыкантов, которых по достоинству не оценили современники и почти забыли 
потомки, в лучшем случае помнится только фамилия. Прости, но лично 
тебя, почему это так задевает?
Б. Тарасов: А я вообще не понимаю историков, которых ничего не задевает, ни чье-то забвение, ни чье-то возвеличивание. Считается, что они 
«объективны» в своих исследованиях, но в результате такой «объективности» забытые так и остаются забытыми, а несправедливо поднятые на 
пьедестал славы так и остаются на нем по сей день. Да, это лично меня 
задевает, и в этом я субъективен, но к этому меня подводит вполне объективное (без кавычек) исследование.
Думаю, в этом ответе Бориса Тарасова заключена суть его многолетней 
исследовательской деятельности: ничего не принимать на веру, воспринимать историческую личность или событие во всей полноте и противоречивости на основе изучения документов, свидетельств современников, подвергая 
их всестороннему критическому анализу. И при этом он не скрывает, на чьей 
стороне находится, горячо переживая и сочувствуя героям своих научных 
изысканий, прежде всего тех, кого он выводит из исторической «тени».
Получив среднее специальное образование как музыкант-народник 
(баянист), Борис Тарасов в короткое время смог освоить огромный комплекс музыкально-теоретических дисциплин и был принят на историко-теоретический факультет ГМПИ им. Гнесиных. Такое сочетание в одном лице 
музыканта-теоретика и музыканта-народника уже в зрелые годы Б.А. Тарасова проявилось в неподдельно заинтересованном и в то же время последовательно научном изучении вопросов становления современного профессионального народно-инструментального искусства в России. 
Во многом исследовательская работа Б.А. Тарасова осложнялась тем, 
что к концу XX столетия в области изучения истории профессионального 
народно-инструментального искусства в России ощущался застой. В основном все сводилось к переписыванию сведений (не всегда проверенных и 
не подтвержденных документально) из статьи в статью, из книги в книгу, 
из учебного пособия в учебное пособие самыми разными авторами. Поч
ти отсутствовало введение в научный обиход новых архивных данных, документов, связанных с историей этой области отечественной музыкальной 
культуры. Из поля зрения исследователей, а точнее сказать, компиляторов, 
выпали многие деятели народно-инструментального искусства. В лучшем 
случае им посвящалось несколько предложений. И существовало, как бы 
негласное «табу» на неудобные вопросы. А их, по мере «взросления» музыкантов-народников, становилось все больше.
Уже первые публикации Б.А. Тарасова показали – появился новый добросовестный и последовательный исследователь истории профессионального народно-инструментального искусства, для которого важен не авторитет автора той или иной статьи, книги, а документальное подтверждение 
написанному в них, не красивая легенда, а зафиксированный самыми разными очевидцами-свидетелями факт.
Так благодаря тщательной архивной работе, Б.А. Тарасову удалось 
показать и с фактами в руках доказать первостепенную роль Н.П. Фомина в создании Великорусского оркестра. Именно Н.П. Фомину принадлежит сама идея структуры оркестра и творческая композиторская работа по 
формированию его первоначального репертуара, основанного на традициях 
музыки русских композиторов-классиков: Балакирева, Римского-Корсакова, Бородина, Лядова.
В связи с этим уточняется и роль в данном проекте В.В. Андреева, как 
талантливого музыканта-самородка, великолепного организатора и пропагандиста, музыкального просветителя широких слоев русского общества на 
рубеже XIX–XX веков, но, к сожалению, не обладавшего, в силу различных 
причин, серьезными музыкальными знаниями. Именно содружество этих 
очень разных по музыкальному образованию, опыту, общественному темпераменту людей позволило появиться в России профессиональному народному оркестру. 
Таким образом, в работах Б.А. Тарасова история создания русского народного оркестра рассматривается не как результат счастливого озарения 
одного человека, а как процесс решения возникшей в России в конце XIX 
века проблемы возрождения к новой жизни русских народных инструментов, в котором принимали участие ученые-инструментоведы, профессиональные музыканты различных специальностей, композиторы, общественные деятели.
Последовавшие затем новые исследования Бориса Тарасова посвящены жизни и деятельности таких крупнейших представителей русского 
профессионального народно-инструментального искусства как создателя в 
Москве двух известнейших народных оркестров страны (Государственного 


оркестра народных инструментов и Оркестра народных инструментов Всесоюзного радио) Петра Ивановича Алексеева и создателя групп оркестровых и тембровых гармоник Константина Сильвестровича Алексеева. По 
сути это были первые серьезные публикации, посвященные незаслуженно 
замалчиваемым на протяжении многих десятилетий музыкальным деятелям России.
Не обошел своим вниманием Б.А. Тарасов и такие страницы истории 
профессионального народно-инструментального искусства, как перипетии, 
связанные с появлением Концерта для балалайки и симфонического оркест ра С.Н. Василенко, и малоприглядные страницы жизни и дирижерской деятельности Н.П. Осипова.
Нужно обладать мужеством настоящего исследователя-историка, чтобы браться за эти темы и на основе документов приходить к выводам, которые вносят весьма существенные коррективы в наше восприятие едва ли не 
канонизированных личностей.
Если коротко резюмировать сделанное Борисом Андреевичем Тарасовым в области исследования истории профессионального народно-инструментального искусства, то можно сказать следующее: после его публикаций неприлично продолжать повторять мифы и легенды, которыми так переполнена история этой области отечественной культуры, и значит, сделан 
важный шаг в понимании реальных исторических личностей и событий. 
И в этом огромная заслуга Б.А. Тарасова перед русской музыкально-исторической наукой.
Профессор, заслуженный артист РФ 
Валерий Петров


О ПРЕДПОСЫЛКАХ ФОРМИРОВАНИЯ СОСТАВА 
РУССКОГО НАРОДНОГО ОРКЕСТРА1
Поводом к написанию данной статьи послужил анализ последней большой дискуссии о состоянии и перспективах развития русского народного 
оркестра, в которой приняли участие: В.М. Блок, Н.Н. Калинин, А.С. Каргин, Е.И. Максимов, В.Б. Попонов и А.С. Широков2. Наше внимание привлек вопрос, по которому все названные лица высказывались особенно 
заинтересованно и горячо, это состав русского народного оркестра и возможности его дальнейшего расширения. Все участники дискуссии сошлись 
на необходимости (или желательности) обогащения тембровых ресурсов 
оркестра, споря лишь о том, когда (сразу или постепенно) и за счет каких 
инструментов это сделать.
Если суммировать все высказанные предложения о расширении состава оркестра, то обнаружится, что он нуждается в обеих духовых группах 
симфонического оркестра, некоторых инструментах среднеазиатских и закавказских народов, в нем не хватает смычковых инструментов (как скрипок, так и гудков); далее, было предложено узаконить постоянное присутствие народных духовых инструментов, ввести инструменты ВИА. После 
приведенного списка не столь уж неожиданным покажется следующее заявление: «Я в этом твердо убежден, – пишет В.М. Блок, – не будет двух русских оркестров одинакового состава» [3, с. 43]. Добавим, что едва ли не все 
спорившие акцентировали свою верность андреевским принципам формирования оркестра. Сложившаяся ситуация порождает по меньшей мере два 
вопроса: 1) существуют ли общие закономерности становления оркестра и, 
если да, то 2) в какой степени они проявились в деятельности В.В. Андреева 
по созданию русского народного оркестра.
Современная музыкальная наука еще не в состоянии дать исчерпывающее определение термина оркестр, несмотря на существующие многочисленные описания его свойств, и признаков [16, с. 3]. При этом чисто музыковедческие исследования не углубляются в исторические и теоретические 
аспекты становления оркестрового аппарата и необходимых для этого становления условий. Таких условий мы насчитываем семь.
1 Русские народные инструменты (история, теория, методика) : Сб. науч. статей 
под ред. Б.А. Тарасова. – Красноярск: Изд-во Красноярского ун-та, 1993. С. 26–47.
2 См.: Культурно-просветительная работа. 1979. №2; 1981. №5, 11; 1982. №1; 
1983. №11. Клуб и художественная самодеятельность. 1968. №5; 1969. №23; 1977. 
№11. Советская культура. 1977. 25 янв., 1 марта.


1. На оркестровом инструменте должны быть полностью решены проблемы хроматизации и темперации его звукоряда. Этого требует вся система высотно-координационных связей оркестровой фактуры: интонационная 
выровненность вертикали, дублировок и т.д. На инструментах со свободным 
интонированием (безладовые струнные, тромбон) решение данных проблем 
зависит от исполнителя. История строительства деревянных и большинства 
медных духовых прошла под знаком подобных преобразований (например, 
реформа Т. Бёма, хроматизация натуральных труб и валторн и т.д.)1.
2. Основные инструменты оркестра образуют группы, которые формируются на условиях представительства каждого тембра на всех участках 
оркестрового диапазона. К сожалению, объем статьи не позволяет касаться причин, приведших к установлению именно групповой структуры оркестра. Для наших целей достаточна констатация факта, который, кстати, 
никем не оспаривается.
3. Количество групп не превышает четырех. За вычетом ударных, опирающихся на неспецифические музыкальные средства, остается три группы, средствами которых и формируется основное музыкальное содержание. 
Для оркестра это число групп, по-видимому, становится наиболее оптимальным, подобно тому, как три точки опоры обеспечивают максимальную 
устойчивость при минимуме средств.
Данное соображение можно подкрепить анализом групп как контрастирующих единиц. Если имеется только две группы (а и б), то тембровый 
контраст становится предопределенным и, следовательно, малоэффективным. Применение же четырех основных групп делает тембровый контраст 
непредсказуемым – после а, возможны и б, и в, и г. И только в случае с тремя 
тембровыми группами на каждую из контрастирующих групп (б и в) степень 
как «ожиданности», так и неожиданности распределяется поровну. Так или 
иначе, но факт остается фактом, что симфонический оркестр за несколько веков своей истории не потребовал увеличения указанного количества групп.
4. Совокупность отношений между группами образует определенную 
функциональную иерархию, согласно которой выделяется главная группа, 
две контрастирующие (но занимающие все же различные ступеньки иерархической лестницы) и своего рода вспомогательная группа – группа ударных инструментов. Последняя отличается гораздо меньшей стабильностью 
и в том или ином варианте присутствует во всех распространенных типах 
оркестра. Осознание данного признака – сравнительно недавнее теоретиче1 Анализ общеоркестровых принципов проделан нами на примере симфонического, духового и эстрадного оркестров, но для удобства мы ссылаемся на историю 
первого из них.


ское открытие, принадлежащее западногерманскому музыковеду Х. Резингу. Вот его формулировка: «Основой любого оркестра – независимо от его 
индивидуальных особенностей – следует считать принцип иерархического 
членения групп инструменталистов [16, с. 5], (курсив мой – Б.Т.). В симфоническом оркестре это положение расшифровывается следующим образом. Общепринятый порядок расположения групп: струнные – деревянные 
духовые – медные духовые – ударные отражает следование их от главной 
группы к периферии, степень функциональной занятости (в порядке ее 
убывания), старшинство формирования (с XVII по ХХ в. – приблизительно 
по столетию на группу) и т.д.
Главная группа определяет специфику данного типа оркестра; в симфоническом оркестре это – группа смычковых, в духовом – основная группа медных инструментов (саксгорны)1, в эстрадном – группа саксофонов. 
Нетрудно заметить, что во всех трех оркестрах есть общие инструменты и 
даже целые группы, но функции их по отношению к главной, определяющей группе оркестра будут нетождественны. Например, к группе деревянных духовых в духовом оркестре требуется иной подход, чем к ее аналогу в 
симфоническом оркестре2.
5. Оркестр представляет собой систему, тяготеющую к высшей целесообразности и экономичности функционирования своих элементов. Трудно 
перечислить все проявления данного принципа, укажем хотя бы на ограничение количества групп, описанное выше. Значительное увеличение состава симфонического оркестра, достигшее своего апогея на рубеже XIX и 
ХХ столетий, происходило главным образом за счет привлечения видовых 
духовых инструментов, конструкция которых предусматривает использование тех же музыкантов: флейтиста для альтовой флейты, кларнетиста для 
бас-кларнета и т.п. Это интенсивный, а не экстенсивный путь развития.
Новые тембровые группы в оркестр не допускаются. В высшей степени показателен тот факт, что «несмотря на множество предположений о блестящем будущем саксофона в оперно-симфоническом оркестре, постоянного места он там не нашел и использовался лишь эпизодически» [10, с. 113]. 
Г. Берлиоз, оценивший саксофон как «лучший среди духовых инструментов» 
[10, с. 112], не предоставил, однако, для него место в своих партитурах.
Все инструментальные реформы были проведены с тем расчетом, чтобы партии реформированных или замененных инструментов (например, 
офиклеида при смене его тубой) исполнялись на обновленных инструментах совершенно беспрепятственно, и, следовательно, композиторский текст 
1 Валторны, трубы и тромбоны образуют здесь группу характерных медных.
2 Достаточно сравнить роль кларнетов в том и другом оркестре.


оставался неприкосновенным. Одним словом, чем выше коэффициент полезного действия тех или иных принимаемых решений, тем желательнее 
они для функционирования оркестра.
6. Трудно переоценить значение стабильности состава оркестра. Создавая оркестровое произведение, композитор должен опираться на систему 
устойчивых представлений о возможностях инструментов и их взаимодействии, которые образуют технику инструментовки. Вместе с тем, композитор 
должен быть уверен, что его партитура не подвергнется переоркестровке за 
пределами того коллектива, на который было рассчитано сочинение. Его не 
устроят ни потери, ни «приобретения», сделанные кем-то посторонним на том 
лишь основании, что состав другого оркестра не совпадает с обозначенным в 
партитуре. В свою очередь, оркестрантам порядок в этой сфере также необходим для наиболее продуктивного овладения ансамблевыми и прочими навыками оркестровой игры. Даже слушатель нуждается в некоей ориентировке 
на определенный состав оркестра. Безусловно, принятые практикой схемы 
обладают необходимой гибкостью, которая учитывает как индивидуальный 
характер творческого замысла, так и реальные условия его выполнения.
7. Тот или иной вид оркестра самостоятельной (нереализованной) ценностью не обладает. Оркестр входит в историю музыки со своим репертуаром. Лютня (если говорить об инструменте) была возрождена в нашем веке 
по причине возросшего интереса к музыке доклассической эпохи, в которой 
лютневая литература занимала одно из ведущих мест. С другой стороны, 
домровый оркестр Г.П. Любимова реанимации «недостоин», поскольку он 
существовал исключительно за счет переводной (чужой) литературы. Во 
всяком случае, в этом нет художественной необходимости.
Прежде чем перейти к анализу деятельности Андреева по созданию 
русского народного оркестра, затронем еще одну проблему, приобретающую особое значение для создания любого национального оркестра. «Требование полного сохранения привычного тембра (народных – Б.Т.) музыкальных инструментов нередко выдвигается как обязательное условие реконструкции. В какой мере это требование можно считать правомерным – 
вот вопрос, который волнует всех работающих в данной области» [5, с. 43].
Конечно, было бы странным ожидать неизменности тембра в условиях изменившихся норм интонирования, звуковедения, при создании тесситурных разновидностей инструментов, унификации строя инструментов и 
т.д. Оркестровые инструменты в этом отношении должны разделить судьбу любого тембрового средства, предназначенного для профессиональной 
музыки письменной традиции, в том числе и вокальных средств. «Процесс 
обучения, – пишет Е.Назайкинский, – представляет собой ликвидацию «не
правильностей», приведение голоса к некоему эталону. А он нужен для того, 
чтобы адекватно культуре воспроизводить оперную и камерную вокальную 
музыку» [15, с. 76]. Так и для инструментов: в оркестровом исполнительстве (а это принципиально нефольклорная форма музицирования) тембровые средства должны быть приведены в соответствие с той культурой, которую данный коллектив собирается проповедовать. В самом фольклоре 
«тембр олицетворяет звукоидеал каждой этнической культуры, национальные особенности музыкального интонирования и в этом смысле служит не 
только стиле-, но и формообразующим фактором» [14, с. 898]. «Содержательная» функция тембра при этом настолько велика, что, как далее пишет 
И.Земцовский, «даже фуги Баха, исполняемые на узбекских народных инструментах, зазвучат как узбекская народная музыка» [14, с. 898]. Говоря 
об усовершенствовании народных инструментов, следует помнить, что речь 
идет не об улучшении вообще (для своей народной музыки данный инструмент, конечно же, полностью соответствует), а о приспособлении к другим 
условиям. Чем далее инструмент уходит от своего фольклорного прототипа, тем шире «география» его применения, тем более разнообразное музыкальное содержание он способен передавать. Музыка письменной традиции 
способна опереться на инструментарий, весьма опосредованно, а то и вовсе 
не связанный с фольклором. Таковы саксофоны и саксгорны, изобретенные 
Адольфом Саксом в 40-х годах прошлого столетия, таков инструмент, без 
которого немыслима сначала европейская, а затем и мировая музыкальная 
практика: «Не считая фортепиано абсолютным совершенством среди других 
инструментов, – пишет Е.Назайкинский, – мы все же можем назвать его высочайшим пиком классической стадии развития европейской музыки. Это, 
по отношению к звуковому миру природы, жизни искусства, – апогей музыкального обобщения, моделирования, кристаллизации, абстрагирования, 
эмансипации, но апогей-оптимум, а не крайность». [15, с. 103].
Таким образом, инструмент, претендующий на участие в оркестре, 
должен пройти определенные этапы усовершенствований, которые открывают для него возможность выражения более универсального музыкального содержания. Это и есть та цена, которую инструмент-обобщение (термин 
Е. Назайкинского) платит за потерю некоторых специфических (в том числе 
национально-характерных) первоначальных свойств.
Подобно тому, как введение темперированного строя, лишенного характерного звучания натуральных строев, вооружило композиторов универсальным средством модулирования и использования всех богатств тонально-гармонической системы, некоторое нивелирование национальных 
признаков инструментария позволило каждой национальной профессио
Доступ онлайн
450 ₽
В корзину