Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Мой «наркотик» – искусство

Покупка
Новинка
Артикул: 888307.01.99
Доступ онлайн
1 035 ₽
В корзину
Роман Петрович Тыртов (1892-1990), всемирно известный под псевдонимом Эрте, был ярким представителем стиля ар-деко в искусстве ХХ века. Творческое дарование мастера не укладывалось в рамки одной сферы художественной деятельности. Он проявил себя в графике, скульптуре, дизайне, моде, театральной сценографии, кинематографе и многом другом и добился феноменального успеха. Вклад Эрте в моду неоспорим. В этой книге представлены яркие воспоминания Эрте о своей жизни и творчестве, о семье и личных переживаниях, о многочисленных встречах и работе с выдающимися представителями театрального искусства и моды. Настоящий волшебник, придумавший эстетику ар-деко с фирменным стилем, продолжает вдохновлять нас и сегодня.
Эрте, Мой «наркотик» – искусство : научно-популярное издание / Эрте ; пер. с англ. В. Максимовой. – Москва : Этерна, 2025. - 368 с. – (Mémoires de la mode). - ISBN 978-5-480-00455-7. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2271116 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Серия «Mémoires de la mode»


ERTE
Thing I Remember
Autobiography


ЭРТЕ
Мой «наркотик» – 
искусство
Автобиография


УДК 82-94
ББК 85.14
          Э82
УДК 82-94
ББК 85.14
Erté. Thing I Remember. An Autobiography
На переплете – Эрте, 1980-е годы
Эрте 
           Мой «наркотик»  –  искусство / Пер. с англ. В. Максимовой. – М.:  Этерна, 
2025. – 336 с.: ил. – (Mémoires de la mode).
ISBN 978-5-480-00455-7
          
Роман Петрович Тыртов (1892–1990), всемирно известный под псевдонимом Эрте, был ярким представителем стиля ар-деко в искусстве ХХ века. 
Творческое дарование мастера не укладывалось в рамки одной сферы художественной деятельности. Он проявил себя в графике, скульптуре, дизайне, 
моде, театральной сценографии, кинематографе и многом другом и добился 
феноменального успеха. Вклад Эрте в моду неоспорим.
В этой книге представлены яркие воспоминания Эрте о своей жизни 
и творчестве, о семье и личных переживаниях, о многочисленных встречах 
и работе с выдающимися представителями театрального искусства и моды. 
Настоящий волшебник, придумавший эстетику ар-деко с фирменным 
стилем, продолжает вдохновлять нас и сегодня.
ISBN 978-5-480-00455-7
© В. Максимова, перевод, 2025                                       
© ООО «Издательство «Этерна», 
     издание на русском языке, 2025
Э82  


.......................................................6
............................................................24
..................................................54
.....................................................................104
.....................................................................170
...............................212
.....................................................................248
.....................................................................268
.....................................................................294
.............................................................................320
......................................................................324
СОДЕРЖАНИЕ
Санкт-Петербург, 1912
Париж, 1912–1914
Монте-Карло, 1914–1922
1920-е годы
1930-е годы
Вторая мировая война и 1940-е годы
1950-е годы
1960-е годы
Эпилог
Хронология


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ,
Итак, я сидел в поезде, направлявшемся в Париж. Мне было девятнадцать, и я уезжал из Санкт-Петербурга навстречу новой жизни. В тот 
момент, в январе 1912 года, будущее казалось радужным, полным надежд, несмотря на то что было 28 ˚С ниже нуля. Я помню, как моя мама 
сказала, что мороз напомнил ей о дне моего рождения. На платформе 
собралась вся семья, по меньшей мере человек двадцать: родители, сестра, тети, двоюродные братья и сестры – все мои самые близкие родственники. Эти последние мгновения вызвали у меня смешанные чувства – радость от исполнения мечты, которую я лелеял с момента моего 
первого визита в Париж в возрасте семи лет, и грусть от расставания 
с обожаемыми родителями, которые делали все, что было в их силах, 
чтобы я был счастлив. И вот наконец мой отъезд был близок. Тетя Аня, 
очаровательная старая дева, двоюродная сестра моего отца, воскликнула, когда поезд тронулся: «Орленок расправил крылья и полетел». 
Когда я вошел в вагон, то был взволнован, увидев, что мой кумир, сопрано Лина Кавальери1, также направлялась в Париж. Несомненно, это означало, что удача сопутствовала мне. Но не успел я прибыть в Вержболово на русско-германской границе, как столкнулся 
с первой проблемой – срок действия моей визы истек. Первоначально 
я планировал уехать прошлой весной, но простудился и проболел несколько недель. Когда я поправился, родители захотели, чтобы я остался на свой день рождения, 23 ноября (10 ноября по новому календарю), 
затем на день моего святого, 1 декабря, и, наконец, на рождественсконовогодние каникулы. Тем временем никто из нас не заметил, что срок 
действия моей визы истек. Я немедленно попросил о встрече с губернатором Ковенского округа, который знал моего отца, и хотя он принял меня с большой теплотой, сообщил, что, поскольку я был еще 
1 К а в а л ь е р и,  Лина (1874–1944) – итальянская оперная певица (сопрано), звезда 
Прекрасной эпохи. – Здесь и далее прим. ред.


несовершеннолетним, он не мог продлить визу без разрешения, подписанного моим отцом. Так что мне пришлось остаться в этом маленьком провинциальном городке на нескольких дней в ожидании этой 
подписи, в то время как непрерывно шел снег. 
Задержка была крайне неприятной, но полезной. Это дало мне 
возможность побыть одному и впервые в жизни ощутить предвкушение независимости от семьи. После всех напряженных событий последних месяцев теперь у меня появилась возможность поразмыслить 
о своем прошлом и о своем будущем. 
Мой отъезд стал кульминацией борьбы, которая продолжалась 
бóльшую часть моей жизни. С тех пор как Петр Великий основал императорский военно-морской флот, все члены моей семьи мужского пола 
состояли в его рядах. Большинство из них, включая деда по отцовской 
линии, закончили свою карьеру адмиралами. Однако отец следовал семейной традиции не из чувства долга, он любил военно-морской флот. 
Когда тяжелая болезнь вынудила его покинуть службу на два года, в течение которых он стал членом царского кабинета, ему не терпелось вернуться на флот, что он и сделал, как только врачи признали его здоровым.
Моя мать – 
Наталья Михайловна 
Тыртова, 
урожденная Николенко, 
в возрасте 62 лет 
Мой отец – 
Петр Иванович Тыртов, 1900


Моим отцом был Петр Иванович Тыртов, а матерью – Наталья Михайловна Николенко. Семья Тыртовых была татарского происхождения, Николенко – украинцы. Татары правили Россией более 
двухсот лет, пока царь Иван III окончательно не освободил страну от 
ордынской зависимости. Все татарские ханы тогда сдались – все, кроме одного, моего предка, хана Тырта. Он продержался до правления 
следующего царя, Ивана Грозного. Поскольку у русского правителя 
было оружие, а у Тырта его не было, он был вынужден отказаться от 
боя. Ханы, которые уже уступили, получили компенсацию с различными титулами. Хан Юсуф стал князем Юсуповым, хан Урусс – князем Урусовым, а сопротивлявшийся хан Тырт был понижен в титуле 
до «потомственного дворянина». Однако, когда его потомки выезжали 
за границу, они имели право использовать частицу de во франко- или 
англоязычных странах и von в немецкоязычных.
Единственный брат моего 
отца, дядя Павел, первоначально 
сделал карьеру на флоте, но, женившись, стал камергером императорского двора. Бабушка по 
отцовской линии, Евгения Толбухина, также происходила из 
семьи моряков. Один из двоюродных дедушек, Павел Петрович, был морским министром. 
Брат матери Николай, который 
также был моим крестным отцом, стал самым молодым генералом русской армии во время 
русско-японской войны. Он закончил свою военную карьеру 
в должности губернатора СанктПетербурга. 
Моя бабушка по отцовской линии – 
Евгения Тыртова, 
урожденная Толбухина, 1889


Затем появился я. Я родился 10 ноября 1892 года в Санкт-Петербурге, и назвали меня Романом. Часть моего детства прошла в стенах Кронштадта, где отец служил 
директором военно-морского инженерного 
училища. И все же, несмотря на солидное 
военное образование, я всегда ненавидел все, 
что связано с войной и насилием.
Будучи еще ребенком, я создал себе 
свой внутренний мир. Это случилось, когда 
одна из моих тетушек подарила мне набор 
деревянных солдатиков. Я тут же разрыдался 
и выбросил коробку из окна. Тетя очень обиделась, а я был сурово наказан. Когда другие мальчики моего возраста 
играли со своими деревянными солдатиками, я был занят изготовлением персонажей для воображаемых балетов из пустых флаконов из-под 
духов моей матери. Названия на этих бутылках до сих пор свежи в моей 
памяти – Peau d’Espagne, Cuir de Russie, Floramie, Tubereuse, Orchidée и 
Trefle Incarnat. Я наполнял их подкрашенной водой и создавал костюмы 
из кусочков прозрачного кружева и шифона, которые покупал у Марии, портнихи, которая жила в нашем доме и шила одежду для моей 
матери и сестры. 
Мария была превосходной швеей и искусным копировальщиком, чьи руки редко оставались без дела. Они могли воссоздать парижские или венские модели по эскизам Le Moniteur de la Mode и других 
французских журналов мод, на какие подписывалась моя мама. 
Мы с мамой часто ходили разглядывать витрины на Морской 
улице и Невском проспекте, где располагались все элегантные магазины. Ламанова1, самая лучшая портниха Санкт-Петербурга, привозила 
1 Л а м а н о в а, Надежда Петровна (1861–1941) – российский и советский модельер, художница театрального костюма. Имела звание «Поставщица Ея Императорского Величества». Стояла у истоков российской и советской моды ХХ в.
Мой дядя и крестный отец – 
Николай Михайлович Николенко, 
1910


все свои модели из Парижа. Французской модисткой 
моей матери была Альфонсина (или Александрина?), 
она имела свое заведение на Морской улице. 
В начале 1900-х годов мода предписывала, что 
шляпы должны быть в стиле Людовика XVI «Помпадур», укрепленные накладками из накладных волос. 
Поскольку мама и сестра носили только самые модные вещи, они с помощью модистки соорудили эластичное приспособление, которое натягивалось на макушку, и к нему крепилась шляпа. В результате, когда 
они шли пешком или дул легкий ветерок, их шляпы 
выглядели так, словно парили в воздухе. Зрелище, как 
они осторожно поправляли шляпы, неизменно вызывало у меня приступы смеха.
Когда мне было пять лет, я сшил вечернее платье 
для мамы. Ей оно так понравилось, что она попросила Марию повторить его. Оно имело большой успех. 
Но я должен добавить, что моя мать была необычайно красива, с иссиня-черными волосами, собранными 
в гладкий пучок, которые контрастировали с ее белой 
кожей. Я всегда буду помнить один вечер, когда был 
совсем маленьким: она пришла в мою комнату, чтобы поцеловать 
меня на ночь перед уходом на бал. На ней было платье из черного кружева шантильи, поверх – розовая тафта, а вокруг декольте – гирлянда 
из настоящих роз. Я был совершенно очарован ароматом и красотой ее 
образа. Возможно, с этого и началась моя любовь ко всему, что связано 
с красивой одеждой и элегантностью. 
До двенадцати лет у меня было счастливое детство. Меня окружали любящие женщины – мама, сестра Наталья, няня Ефросинья и 
ее дочь Аглая. Одно из самых ранних воспоминаний о Ефросинье – ее 
красивые руки с длинными миндалевидными ногтями. Хотя она была 
простой крестьянкой, у нее были руки аристократки, как на картинах 
Я в семь лет, 
1900


Доступ онлайн
1 035 ₽
В корзину