Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Переосмысливая радикальные трансформации раннесоветской эпохи: Избранные статьи 1995–2024 гг.

Покупка
Новинка
Артикул: 888116.01.99
Доступ онлайн
1 200 ₽
В корзину
В издании представлен цикл статей автора, опубликованных в 1995-2024 гг. в период поиска новых подходов к изучению характера, механизмов, векторов и динамики взаимоотношений постреволюционного отечественного социума с утверждавшейся партийной государственностью в персоналистском сталинском формате. Даются авторские трактовки дискуссионных вопросов о границах и возможностях форсированной этатизации сфер труда, жизнедеятельностосновных социальных общностей (рабочие, крестьянство, интеллигенция), носивших радикальный, избыточный и непредвиденный по своим последствиям характер. В пяти разделах представлены авторские разработки, от первых рабочих гипотез до концептуальных решений таких проблем раннесоветской эпохи, как динамика социоструктурных трансформаций, формирование системы принудительного труда, природа и формы социальной мобилизации, репрессивного раскрестьянивания, целеполагание и последствия т. н. вредительских судебных политических процессов, феномен широкомасштабной маргинализации отечественного социума. Издание рассчитано на профессиональных историков, преподавателей и всех, кто интересуется историей раннесоветской эпохи.
29
313
Красильников, С. А. Переосмысливая радикальные трансформации раннесоветской эпохи: Избранные статьи 1995–2024 гг. : монография / С. А. Красильников. – Москва : Политическая энциклопедия, 2024. - 794 с. – (История сталинизма). - ISBN 978-5-8243-2581-2. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2270786 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Президентcкий центр Б. Н. Ельцина
Государственный архив
Российской Федерации
Российский государственный архив
социально-политической истории
Издательство «Политическая 
энциклопедия» (РОССПЭН)
Государственный музей истории ГУЛАГа


Редакционный совет серии:
А. А. Дроздов
В. П. Лукин
С. В. Мироненко
Я. З. Рачинский
Р. В. Романов
А. К. Сорокин
М. А. Федотов
О. В. Хлевнюк


Избранные статьи
1995_2024 гг.
Переосмысливая
радикальные
трансформации
раннесоветской
эпохи
СЕРГЕЙ  КРАСИЛЬНИКОВ
РОССПЭН
Москва
2024
т
С


УДК 323.2(47)
ББК 60.56(2)
         К78
Красильников С. А.
Переосмысливая радикальные трансформации раннесоветской эпохи: Избранные статьи 1995–2024 гг. / Сергей Кра- 
сильников. – М. : Политическая энциклопедия, 2024. – 791 с. – 
(История сталинизма).
ISBN 978-5-8243-2581-2
В издании представлен цикл статей автора, опубликованных в 
1995–2024 гг. в период поиска новых подходов к изучению характера, механизмов, векторов и динамики взаимоотношений постреволюционного отечественного социума с утверждавшейся партийной 
государственностью в персоналистском сталинском формате. Даются 
авторские трактовки дискуссионных вопросов о границах и возможностях форсированной этатизации сфер труда, жизнедеятельности 
основных социальных общностей (рабочие, крестьянство, интеллигенция), носивших радикальный, избыточный и непредвиденный по 
своим последствиям характер. В пяти разделах представлены авторские разработки, от первых рабочих гипотез до концептуальных решений таких проблем раннесоветской эпохи, как динамика социоструктурных трансформаций, формирование системы принудительного 
труда, природа и формы социальной мобилизации, репрессивного 
раскрестьянивания, целеполагание и последствия т. н. вредительских 
судебных политических процессов, феномен широкомасштабной маргинализации отечественного социума.
Издание рассчитано на профессиональных историков, преподавателей и всех, кто интересуется историей раннесоветской эпохи. 
На обложке – рисунки  художника В. А. Аксенова
УДК 323.2(47)
ББК 60.56(2)
ISBN 978-5-8243-2581-2
К 78
© Красильников С. А., 2024
© Политическая энциклопедия, 2024


ПРЕДИСЛОВИЕ
Сергей Александрович Красильников – один из ведущих российских специалистов по советской истории. Его научная карьера 
началась в неблагоприятных для легального творчества условиях 
советской цензуры и подавления гуманитарных наук, а продолжилась в новой политической обстановке – относительной идеологической и архивной свободы. Такие переломные эпохи от худшего к лучшему периодически случались в жизни отечественной 
историографии. Однако поворот, который выпал на долю поколения Красильникова, был самым интересным и многообещающим, 
по крайней мере в российском ХХ в. Перед историками, особенно 
историками советского периода, открылись новые творческие перспективы, к которым, нужно сказать честно, далеко не все из них 
оказались готовы. Одни – потому, что в советское время занялись 
историей (прежде всего историей партии), так как это было необременительно и доходно. Другие, искренние в своем желании заниматься наукой, по разным причинам не нашли в себе творческих 
сил делать это по-новому: интенсивно работать в архивах, осваивать 
новые методы и подходы исследований. Третьих сломала бедность 
академических ученых и привлекли возможности нарождавшегося капиталистического предпринимательства или государственной 
карьеры.  
Автор этой книги был среди тех, кто остался в профессии и очень 
много работал. Это был важный опыт, сложный, но вдохновляющий. 
И поэтому меня не удивило желание С. А. Красильникова собрать 
под одной обложной многие публикации, отражающие не только его 
личное профессиональное развитие, но в определенной мере общую 
динамику историографии советского периода на протяжении нескольких десятилетий. 
По понятным причинам большую часть книги составляют исследования, проведенные автором после архивной революции начала 
1990-х гг., т. е. в последние тридцать пять лет. В начале этого периода 
историки, занимавшиеся советской эпохой, словно попали в начальную школу овладения профессией, в школу освоения стремительно 


открывавшихся архивов. Потребовались немалые усилия для того, 
чтобы потоки новых документов превратились в основу для новой 
историографии, тесно связанной с реальными источниками. 
Будущие историографы, несомненно, оценят огромную роль, которую сыграли в развитии новой историографии большие международные проекты, нацеленные на публикацию документов и исследование открывшихся архивов. Вокруг этих проектов складывались 
творческие коллективы, состоявшие из историков разных стран и 
российских архивистов. Результатом сотрудничества были многочисленные сборники документов, а также статьи и монографии, подготовленные на их основе. Такой формат оказался эффективным 
для сравнительно быстрого освоения открывшихся архивных комплексов. С. А. Красильников был вовлечен в несколько больших и 
важных проектов – о советской деревне и крестьянской ссылке в довоенный период, о репрессиях в отношении технической интеллигенции, о показательных судебных процессах сталинского периода. 
Написанные в рамках этих проектов статьи составили основу этой 
книги. Конечно, не нужно забывать и о многочисленных сборниках 
документов, в подготовке которых участвовал автор. Их значение и 
востребованность будут только возрастать по мере отката архивной 
политики от позиций 1990-х гг.
Собранные в этой книге статьи С. А. Красильникова написаны в 
разное время и с разными целями, они отражают важную тенденцию 
современной историографии: стремление историков, работающих в 
архивах, находить баланс между реконструкцией событий и явлений и их теоретическим осмыслением. Общий посыл приверженцев 
такого подхода однозначен: факты обязательно предшествуют обобщениям, а не наоборот. В рамках этой модели исследований не так 
просто работать: она трудоемкая, медленная и менее «прибыльная» с 
точки зрения современных индексов цитирования, которые все больше зависят от ярких формул и далеко идущих утверждений, пусть 
и высоко парящих над прозой исторической реальности, временами 
объявляемой (для удобства абстрактного теоретизирования) несуществующей вообще.
Предложенные в этой книге обобщения и теоретические построения основаны на прочном фундаменте эмпирических исследований. 
Каждая из проектных линий автора на определенном этапе приводила 
его к необходимости генерализации и выявления важных феноменов, 
собирающих накопленные факты в единое целое. Длительное и детальное погружение в историю крестьянской ссылки (системы спецпоселений, образа жизни особого социального слоя депортированных 
крестьян) стало основой для разработки вопросов маргинализации, 
переопределения элементов советской социальной структуры на ос
нове более реальных критериев, чем традиционное отнесение к классам и прослойке. Значительный интерес представляют рассуждения 
С. А. Красильникова о характере и механизмах работы советской 
системы, понимаемой как постоянно действующая мобилизация, 
прежде всего социальная. Глубокое исследование политических 
судебных процессов автор завершил размышлениями об их роли 
в советской политической системе, о феномене «инсценирующей 
диктатуры», как важном элементе механизмов сталинской власти. 
Актуально звучат размышления об отечественной интеллигенции, ее 
существовании, выживании и адаптации в условиях авторитаризма. 
Ориентироваться в потоке исследований и концепций, к 
разработке которых был причастен автор, помогает вводная статья 
книги, скрепляющая в единое целое различные ее элементы. Это 
введение имеет самостоятельное научное значение, послужит 
интересным пособием для осмысления историографии советского 
периода в целом и ее отдельных важных направлений.
Книга С. А. Красильникова подводит важные итоги его творческой 
карьеры, отражая два важных и актуальных научных феномена. 
Первый – осмысление истории предвоенного сталинизма на основе 
знаний, связанных с освоением значительных комплексов новых 
источников. Второй – динамика формирования исследователя 
сталинизма в контексте советской и постсоветской истории и 
историографии. Как любая итоговая работа значимого ученого, 
настоящее издание намечает перспективы для историографии в 
целом и для самого автора. В связи с этим более чем уместно пожелать 
С. А. Красильникову новых проектов и публикаций.
Олег Витальевич Хлевнюк 


Моим учителям:
Варлену Львовичу   Соскину ,
Виктору Петровичу   Данилову 
ОТ АВТОРА
На исторических отделениях и факультетах российских университетов с определенного времени появился курс «Введение в специальность», где опытные преподаватели читают цикл лекций, которые 
скорее являются образовательными беседами с первокурсниками, 
первичным их знакомством с ремеслом историка. Естественно, выбор специализации студентом сам по себе еще не означает, что он со 
временем станет профессиональным историком. Среди преподавателей бытует мнение, что обучение в университете дает в основном 
навыки образовательного порядка, говоря шире – гуманитарного, 
позволяющего реализоваться впоследствии в самых различных областях. Что же касается выбора именно профессии историка и дальнейшей работы в этом качестве, то здесь, скорее, подошел бы вариант 
своего рода «Вхождения в профессию», которое длится многие годы 
и десятилетия, не прекращаясь.
Обстоятельства сложились так, что вхождение в профессиональный мир историков для меня началось реально с выбора для своей 
специализации в Новосибирском университете во второй половине 
1960-х гг. области историко-культурных исследований, чем я был 
обязан моему наставнику, профессору Варлену Львовичу Соскину, 
фактическому основоположнику и научному лидеру в данной сфере 
в Сибири, получившему общесоюзное признание. Специализируясь 
в его учебно-научном семинаре, студенты приобретали необходимые 
навыки и качества для будущей самостоятельной исследовательской 
траектории. Мне досталась тематика истории региональной интеллигенции в 1917 г., которая затем переросла в хронологически более 
протяженную тему, охватив также и первую половину 1918 г., до падения не успевшей установиться за короткий период времени первой 
советской власти в Сибири.
Первый опыт «Вхождения в профессию» был столько же полезен, 
сколько и горек, и поучителен. Гражданские историки (специальность 
«История интеллигенции») осваивали парадигму «Интеллигенция 
и революция» в условиях достаточно острой конкуренции с иссле
дователями историко-партийного направления, формат которого 
задавался другим словосочетанием «Партия и интеллигенция», где 
одни принимали в качестве директивы тематику «Борьбы партии 
за…», а другие – «Борьбы партии против…». И для нас, поколения начинающих историков, немаловажным обстоятельством становилась 
практика самоопределения в условиях фактически негласной монополии историков партии на изучение событий 1917 г. и последующей 
Гражданской войны. На самом деле сейчас можно отрефлексировать 
данное противостояние, скорее, в категориях того, как одна когорта 
историков боролась за сохранение своего монопольного положения 
в науке, а другая стремилась обеспечить право на получение нового научного знания. Об этом можно судить хотя бы по тому, какое 
значение придавали гражданские историки своим крупным работам. 
В частности, лидер этого направления Сергей Алексеевич Федюкин 
выпустил в 1965 г. своего рода знаковую монографию, назвав ее 
«Советская власть и буржуазные специалисты», а в 1972 г. опубликовал еще более значимую работу под названием «Великий Октябрь 
и интеллигенция» с подзаголовком «Из истории вовлечения старой 
интеллигенции в строительство социализма». Мой научный руководитель, Варлен Львович Соскин, выпустил в 1970 г. небольшую 
по объему, но концептуально насыщенную работу под названием 
«Ленин, революция, интеллигенция», где, как и Федюкин, отстаивал 
мнение, что имело место сотрудничество власти с интеллигенцией, а 
не ее прагматическое использование при создании нового социального порядка.
Безусловно, гражданские историки фактически закрывали глаза 
на то, что в эпоху войн и революций в стране формировался новый 
Левиафан в виде партийной государственности, где власть Советов 
являлась эвфемизмом. В то же время те же историки формировали 
в совокупности новую исследовательскую платформу, в которой находились возможности для отражения того, что станет впоследствии 
общим местом, – что интеллигенцию следует изучать не только как 
объект, но и субъект в борьбе различных социально-политических 
сил, что в определенных событиях интеллигенция могла быть и выступала носителем и альтернативой диктатурам справа и слева в 
годы Гражданской войны и т. д. Позднее постепенно приходило понимание, что и после окончания эпохи войн и революций группы 
активной интеллигенции оказывались не только инструментом внутриэлитной борьбы за власть, но и социальной опорой и акторами 
этатистского режима, что партийная политика в сфере культуры и 
сохраняла, и воспроизводила антиинтеллигентские черты доктринальности. Оставались табуированные для исследования темы (дис
криминационно-репрессивная политика, феномен «другой» России 
в изгнании, сохранение традиций, структур и ценностей интеллигенции в постреволюционный период и т. д.). Кроме того, в науке в 
целом ощущались издержки действия «Центр-периферийной» вертикали, когда основные события и научные мероприятия проходили 
в Москве, а соответствующие профильные подразделения Института 
истории СССР фактически определяли направления исследований 
в провинции и влияли своими мнениями на мобильность в науке. 
Другим фактором, оказывавшим тормозящее воздействие на сферу 
историко-культурных исследований, выступало фактическое отсутствие контактов междисциплинарного характера между историками 
и представителями смежных социальных наук, социологии прежде 
всего. Информационно-коммуникационные каналы характеризовались определенной замедленностью и инерционностью. Самая крупная конференция по проблематике истории раннесоветской интеллигенции под названием «Интеллигенция и революция. ХХ век» 
прошла в Тбилиси осенью 1981 г., однако переработанные в статьи 
доклады участников конференции оказались опубликованы только в 
1985 г.
Острое ощущение необходимости перемен в освоенной и почти 
застывшей данной предметной области, по сути, порождало поиски 
более молодым поколением историков культуры выхода за пределы 
сложившейся научной парадигмы. В базовом секторе московского института во второй половине 1980-х гг. сложилось своеобразное ядро 
историков, получивших впоследствии широкую известность благодаря своим поисковым работам в областях, уже прямо не связанных с 
«родовой» проблематикой, – Владимир Козлов, Геннадий Бордюгов, 
Олег Хлевнюк. Перемены в моих исследованиях совпали тоже с этим 
временем.
Весной 1987 г., оказавшись в Москве прикомандированным на 
полтора месяца к базовому сектору истории культуры, я познакомился практически случайно, на платформе станции метро, с Виктором 
Петровичем Даниловым, которого знал только заочно. Знакомство, 
неожиданно для нас обоих, учитывая разницу в целое поколение, переросло в профессиональное и чисто человеческое сотрудничество и 
общение вплоть до кончины Данилова в 2004 г. У нас нашлось одно поначалу связующее нас звено – интерес к личности Николая Бухарина: 
Виктор Петрович видел в нем носителя антисталинской альтернативы с точки зрения судеб крестьянства, меня Бухарин привлекал как 
теоретик и идеолог, сохранивший свое интеллигентское первородство. Вскорости на волне общего подъема интереса к Бухарину нам 
удалось осенью 1988 г. осуществить, вероятно, первое после 60-летне
Доступ онлайн
1 200 ₽
В корзину