Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Берлинская миссия полпреда Иоффе 1918 г. Документы

Документы
Покупка
Новинка
Артикул: 819413.02.99
Доступ онлайн
1 040 ₽
В корзину
В сборнике публикуются документы российских и германских архивов, посвященные деятельности первого советского полпредства в Берлине в 1918 г., которое возглавил А.А. Иоффе. Его политические донесения отражают процесс разрешения межгосударственных конфликтов после Брестского мира и в условиях продолжавшихся Первой мировой и Гражданской войн. Активная деятельность полпреда надолго предопределила судьбу западных окраин Российской империи, оккупированных кайзеровскими войсками и объявивших себя самостоятельными государствами. Переписка Иоффе с Лениным и Чичериным является уникальным свидетельством первых шагов советской внешней политики, сочетавшей в себе установку на мировую революцию пролетариата и отстаивание национальных интересов России. Документы, значительная часть которых публикуется впервые, снабжены развернутыми комментариями, которые вводят читателя в исторический контекст событий, происходивших на переломе эпох.
Берлинская миссия полпреда Иоффе 1918 г. Документы : монография / авт.-сост. А. Ю. Ватлин, Л. В. Ланник, Т. Пентер. – Москва : Политическая энциклопедия, 2023. - 626 с. – ISBN 978-5-8243-2534-8. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2270769 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
РОССПЭН
Москва
Берлинская миссия
полпреда Иоффе
1918 г.
Документы
Авторы-составители:  
А.Ю. Ватлин, Л.В. Ланник,  
Т. Пентер


УДК 94(47)"1918":327
ББК 63.3(2)6-8Иоффе
          Б49
Авторы-составители:
А.Ю. Ватлин, Л.В. Ланник, Т. Пентер
Берлинская миссия полпреда Иоффе 1918 г. Документы / авт.-сост. : 
А.Ю. Ватлин, Л.В. Ланник, Т. Пентер. – М. : Политическая энциклопедия, 
2023. – 623 с. 
ISBN 978-5-8243-2534-8
В сборнике публикуются документы российских и германских архивов, посвященные деятельности первого советского полпредства в Берлине в 1918 г., которое 
возглавил А.А. Иоффе. Его политические донесения отражают процесс разрешения 
межгосударственных конфликтов после Брестского мира и в условиях продолжавшихся Первой мировой и Гражданской войн. 
Активная деятельность полпреда надолго предопределила судьбу западных 
окраин Российской империи, оккупированных кайзеровскими войсками и объявивших себя самостоятельными государствами. Переписка Иоффе с Лениным и Чичериным является уникальным свидетельством первых шагов советской внешней 
политики, сочетавшей в себе установку на мировую революцию пролетариата и отстаивание национальных интересов России.
Документы, значительная часть которых публикуется впервые, снабжены развернутыми комментариями, которые вводят читателя в исторический контекст событий, происходивших на переломе эпох.  
В оформлении обложки использованы: 
фотография с дипломатического паспорта А.А. Иоффе, выданного 16 апреля 1918 г.  
(АВП РФ. Ф. 028. Оп. 2. П. 7. Д. 1),  
письмо с сургучной печатью полпредства и подписью А.А. Иоффе  
(АВП РФ. Ф. 028. Оп. 1. П. 1. Д. 6. Л. 5 об.),  
удостоверение полномочного представителя РСФСР в Германии,  
подписанное В.И. Лениным (РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 25029. Л. 1)
УДК 94(47)"1918":327
ББК 63.3(2)6-8Иоффе
© Ватлин А.Ю., Ланник Л.В., Пентер Т.,  
 
составление, 2023 
© Ватлин А.Ю., Ланник Л.В., введение, 2023
© Политическая энциклопедия, 2023
ISBN 978-5-8243-2534-8
Б49


История российско-германских отношений на завершающем этапе Первой мировой войны и последовавших за ней революционных потрясений в каждой из 
стран и поныне пользуется особым вниманием профессиональных историков и 
политизированных публицистов. Одним из наиболее насыщенных, контрастных, 
увлекательных, но при этом малоизвестных фрагментов данной темы остается 
короткий период официальных дипломатических отношений между Советской 
Россией и Германской империей. 
В конце апреля 1918 г. в самом центре Берлина, в здании бывшего российского посольства на бульваре Унтер-ден-Линден разместилось первое полноценное 
представительство нового государства. Его возглавил «революционер из бывших» Адольф Абрамович Иоффе, который до того не входил в руководящее ядро 
партии большевиков, но показал себя компетентным переговорщиком на конференции в Брест-Литовске. Подписанный там 3 марта 1918 г. мирный договор 
предусматривал скорейшее восстановление дипломатических отношений между 
новой Россией и Центральными державами. Чтобы подчеркнуть качественное отличие пролетарской дипломатии от «старого буржуазного мира», в Москве было 
решено отказаться от привычного термина «посольство», заменив его «полномочным представительством», а посол в рамках революционного новояза стал 
«полпредом».
Перед отъездом в Берлин Иоффе получил от Ленина установку: сочетать обеспечение «мирной передышки», которая позволит развернуть социалистические 
преобразования в стране, и всемерную поддержку германских и вообще европейских левых социалистов, которые рано или поздно пойдут по пути большевиков 
и обеспечат революционное окончание мировой войны. Парадоксальность такого 
дипломатического шпагата в полной мере соответствовала характеру времени, 
когда одна историческая эпоха сменяла другую.
С первого до последнего дня своего пребывания на посту полпреда Иоффе всеми доступными ему средствами проводил в жизнь ленинскую стратегию, которая 
подразумевала, что в условиях продолжавшейся войны Советской России следует балансировать между двумя империалистическими коалициями, отстаивая не 
только идейную, но и внешнеполитическую уникальность нового государства. То, 
как советский дипломат работал над практической реализацией данных ему указаний, какие коррективы внесли в них события весны – осени 1918 г. и какие шаги 
навстречу друг другу Россия и Германия сделали за последние полгода Великой 
войны – все это отражают документы, публикуемые в настоящем сборнике, подавляющее большинство которых впервые вводится в научный оборот. 
Период официальных отношений двух стран завершился высылкой персонала 
советского полпредства из Германии в начале ноября 1918 г., которая нарушала 
все нормы дипломатического этикета и была проведена с молниеносной быстротой. Едва вагоны с дипломатами и членами их семей достигли демаркационной 
линии между двумя странами, как в Германии началась революция, в «подстрекательстве» к которой и обвиняли Иоффе. Около двух недель поезд простоял у 


демаркационной линии под охраной немецких штыков – германская сторона дожидалась выдачи Советской Россией персонала своих консульств.
Большевики же надеялись на то, что новое социалистическое правительство 
поставит крест на кознях монархии Гогенцоллернов, примет за основу принципы пролетарского интернационализма и вернет советских дипломатов в Берлин. 
Этим надеждам не суждено было сбыться – умеренные социалисты, вынужденные оседлать Ноябрьскую революцию, сделали ставку не на подражание «русскому примеру», а на внешнеполитическую преемственность с курсом последнего 
кайзеровского правительства: примирение с Антантой и выстраивание оборонительного вала против «красной угрозы» с востока.
Настоящая публикация позволяет внести важные штрихи и новые сюжеты 
в достаточно пеструю картину выстраивания советско-германских отношений 
после Бреста, где и по сей день достоверные факты соседствуют с легендами и 
литературным вымыслом1. Даже в солидных научных изданиях, написанных известными западными учеными, и поныне транслируются одни и те же стереотипы, касающиеся деятельности советского полпредства, которое представляется 
прежде всего центром подрывной революционной работы в последние месяцы 
существования Германской империи. «Иоффе отказался вручать кайзеру свои 
верительные грамоты, задавал на территории посольства обеды союзу “Спартак” 
и другим немецким левым и снабжал деньгами германских социал-демократов, 
открыто стремясь к свержению кайзеровского германского режима… Помимо 
этого, Иоффе распространял и оружие, которое нередко доставлялось ему в дипломатической почте»2. Пришедшие из давних трудов Э.Х. Карра и Р. Пайпса, 
эти стереотипы, опирающиеся в том числе на пропагандистские заявления самого Иоффе3, оказались весьма живучими4. Авторы публикации выражают надежду, что она обеспечит расширение источниковой базы будущих исследований, а 
это в свою очередь будет способствовать вытеснению из научного дискурса конспирологических версий и вольных интерпретаций реального исторического 
контекста.
Помимо советско-германских отношений, в узком, дипломатическом смысле 
слова, в публикуемом корпусе документов отразились многие параллельные процессы и события, придавшие уникальный облик той переломной эпохе. Достаточно указать на то, что в донесениях Иоффе и его практической деятельности на 
посту полпреда оказывается более тесной и многосторонней взаимосвязь Миро1 Взвешенный очерк деятельности полпреда Иоффе, основанный на документальных публикациях, представлен в новейшем очерке советско-германских отношений в ХХ в., см.: Creuzber- 
ger S. Das deutsch-russische Jahrhundert. Geschichte einer besonderen Beziehung. Hamburg, 2022. 
S. 80–87.
2 Коткин С. Сталин. Парадоксы власти. 1879–1928. Кн. 1. М., 2022. С. 378. См. современную 
трактовку событий Ноябрьской революции: Jones M. Am Anfang war Gewalt. Die deutsche 
Revolution 1918/1919 und der Beginn der Weimarer Republik. B., 2017. 
3 См.: Иоффе А.А. Германский пролетариат накануне революции // Вестник жизни. 1919. № 5. 
С. 32–34.
4 Без всяких ссылок на документы они оказались включены в контекст столь популярной темы 
о «германском золоте для большевиков» даже во вполне фундированных исследованиях, см., 
напр.: Heresch E. Geheimakte Parvus. Die gekaufte Revolution. München, 2000. S. 357–368.


вой и Гражданской войн в России1, включающая в себя в том числе региональный, 
повседневный и идеологический аспекты2. 
Представленные в сборнике документы демонстрируют тот метод проб и ошибок, которым с переменным успехом пользовались большевики, отринув в Декрете о мире практику «буржуазной дипломатии» и в то же время делая первые шаги 
в выстраивании отношений с «враждебным окружением». Этот метод привел не 
только к трагедии Брестского диктата, но и к периоду относительно мирного сосуществования двух государств, и даже к его кодификации в статьях Добавочного 
договора3, публичных и тайных приложений к нему, регулировавших сферу финансовых и военно-политических вопросов.
Сборник документов раскрывает роль личного фактора в процессе формирования внешнеполитической линии большевиков. Германская исследовательница 
Л. Томас обратила внимание на характерную черту корреспонденции между наркомом иностранных дел Г.В. Чичериным и Иоффе в 1918 г. «Переписка не только 
свидетельствует об атмосфере отношений внутри руководящего аппарата НКИД, 
складывавшегося из людей, известных своей революционной деятельностью, но 
далеко не всегда готовых к ответственной работе в совершенно новой для них сфере. Своеобразие этой переписки в том, что в ней запечатлены попытки найти выход из проблем, решить которые было заведомо невозможно»4.
Документы иллюстрируют уникальное сочетание классической дипломатии и новых подходов в сфере международных отношений, опробованных большевиками в борьбе с «германским империализмом». Спектр затрагиваемой в 
них проблематики необычайно широк, равно как и география регионов, судьбы 
которых решались в 1918 г. Она простиралась от Мурманска до Баку, проходя 
через Прибалтику, Белоруссию, Украину и Кавказ, а стратегические перспективы, которые стали рассматриваться в германских штабах после Бреста, достигали Индии на востоке, а на западе постепенно охватывали нейтральные 
страны Скандинавии и Швейцарию. Теперь там же были и советские представительства, наряду с берлинским играя роль форпостов «мирового больше- 
визма»5.
Новизна и объем представленного в книге документального материала обусловили необходимость подготовки обширного введения, которое вводит читателя в широкий исторический контекст. Этим же обстоятельством объясняются и 
1 Методологические вопросы на этом направлении продолжают обсуждаться: Колоницкий Б.И. 
От мировой войны к гражданским войнам (1917? – 1922?) // РИ. 2019. № 1. С. 3–24.
2 См., напр.: Голдин В.И. Север России на пути к Гражданской войне: Попытки реформ. Революции. Международная интервенция, 1900 – лето 1918 г. Архангельск, 2018; Мирзеханов В.С. 
Пересечение и взаимовлияние региональной и национальной истории: методологические этю- 
ды // ЭНОЖ «История». Т. 11. Вып. 12(98). 2020 – URL: https://history.jes.su/s2079878400129942-1/ (дата обращения: 28.10.2021); Аксенов В.А. Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения 
россиян в годы войны и революции. М., 2020.
3 См. пояснения в докладе Чичерина 2 сентября на заседании ВЦИК, где этот договор был ратифицирован: Документы внешней политики СССР (далее – ДВП). Т. 1. М., 1957. С. 463–467.
4 Томас Л. Жизнь Г.В. Чичерина. М., 2010. С. 94.
5 Этот термин Ленин ввел в свой политический лексикон осенью 1918 г., позаимствовав его у 
«классового врага»: «Недаром воет буржуазия всех стран о “мировом большевизме”». См.: Ле- 
нин В.И. Полное собрание сочинений (далее – ПСС). 5-е изд. Т. 37. С. 110, 133, 164, 226, 376.


детальные комментарии к каждому документу, нередко сопоставимые с ним по 
объему. Без солидного научно-справочного аппарата подобные публикации остаются механической «трансляцией» источников, лишенных научных пояснений, 
которые критически важны для дальнейшего осмысления тех или иных сюжетов 
прошлого. 
Издатели настоящего сборника выражают надежду, что внимательное изучение представленных в нем документов позволит читателям почувствовать драматические перипетии отношений двух государств в тот исторический миг, когда 
первому из них не было еще и года, а второе заканчивало последний отрезок своей жизни. Главное действующее лицо этой книги – советский полпред Иоффе – 
сам по себе являлся отражением уникального характера эпохи. В его биографии 
переплелись типичное и единичное, общее и особенное, что в своей совокупности формирует коллективный портрет той партии, которая волею судеб возглавила Российскую революцию и написала первые страницы истории советской 
дипломатии.
1. Ситуация после Брестского мира и назначение Иоффе
Брестский мир между Советской Россией и Центральными державами, как 
и еще целый ряд договоров и соглашений, заключенных в попытке прекратить 
военное противостояние в Восточной Европе, готовился и подписывался в стремительно менявшейся обстановке. Сказывались и грубые нарушения традиционных методов дипломатической работы, и общее недоверие к устойчивости 
контрагента, к этике его действий на фоне уже достигнутых договоренностей. 
Именно поэтому многие параметры подписанных в Бресте 3 марта 1918 г. документов потеряли свою актуальность уже в первые недели после этой даты. Заявленное в первой статье Брестского договора стремление обеих сторон впредь 
жить в мире постоянно нарушалось, равно как и большинство остальных его 
статей.
Советская Россия и кайзеровская Германия продолжали балансирование на 
грани возобновления широкомасштабного конфликта, оказавшись в ситуации 
не менее беспрецедентной, нежели некогда предложенное Л.Д. Троцким состояние «ни мира, ни войны». Помимо сохранявшейся линии фронта и разрушенной инфраструктуры прифронтовых областей, свой отпечаток на замороженный 
характер советско-германских отношений после Бреста накладывали взаимные 
имущественные претензии, глубокий кризис гражданского сектора экономики 
в каждой из стран, дефицит даже базовых экспортных товаров, финансовая дестабилизация, крайнее недоверие друг к другу потенциальных торговых парт- 
неров. 
Но главным негативным фактором было то, что войска Центральных держав 
продолжали двигаться на восток, используя в качестве предлога «хлебный мир», 
заключенный с Украинской народной республикой (УНР) 9 февраля 1918 г. 
Активное продвижение армий германской коалиции, преследовавших Красную 
армию и ее региональных партнеров разной степени самостоятельности, происходило на огромном пространстве от Финляндии до Закавказья как минимум до 
середины мая. Лишь на центральном участке противостояния Советской России и германской коалиции с середины марта шло постепенное становление де
маркационной линии, причем детали этого процесса до сих пор известны лишь 
фрагментарно1.
Необходимые для оккупации значительной (не менее 1 млн кв. км) территории бывшей Российской империи армейские корпуса Центральных держав оказались отвлечены от достижения приоритетных военных целей на других фронтах. Логика решающей кампании Великой войны, стартовавшей 21 марта 1918 г. 
на Западном фронте, диктовала Германии концентрацию всех сил во Франции и 
Фландрии, Австро-Венгрии – в Италии и, вместе с Болгарией, на Балканах, а Османской империи – в Палестине и Месопотамии. Весной 1918 г. открывались благоприятные перспективы для победы Центральных держав в мировом конфликте, 
но их условием была ликвидация Восточного фронта, а в идеале, о котором мечтали правящие круги Центральных держав – превращение Советской России и других государств, возникших на останках царской империи, в их покорных сателлитов, которые будут прежде всего играть роль сырьевых придатков (хлеб Украины, 
марганец Грузии, нефть Баку и т. д.). 
Стремительно осложнявшаяся внутри- и внешнеполитическая обстановка 
заставляла советское правительство искать пути скорейшего урегулирования 
конфликтов на дискретной линии противостояния от Баренцева до Каспийского 
моря. Совнарком, только что превратившийся в однопартийное правительство, 
был вынужден воссоздавать базовые управленческие и военные структуры на обломках прежнего аппарата царской империи. Факт быстрого наступления войск 
Центральных держав, в первую очередь германских, в Финляндии и к югу от Полесья являлся действенным катализатором для скорейшего восстановления официальных дипломатических отношений между Советской Россией и Германией: 
нужно было как можно скорее ввести процесс военной экспансии, противоречившей положениям Брестского мира, в переговорную плоскость. 
В этом были уверены не только в Москве, но и Берлине, однако в Спа, где находилась Ставка германского Главнокомандования (ОХЛ), придерживались иного 
мнения. Несмотря на поглощенность событиями на Западе и слабое представление о том, что в действительности происходило в России на втором году революции, именно военные инстанции упорно стремились не выпускать из своих рук 
рычаги «остполитик». Задача перебравшегося в Москву Совнаркома, попытавшегося с первых же своих шагов начать новую эру в международных отношениях, задавая неслыханные этические и даже терминологические рамки, была еще 
сложнее. Советская Россия оставалась зажатой между воюющими коалициями, 
а декларируемое стремление стать нейтральной державой находилось в резком 
противоречии с эскалацией боевых действий на фронтах разворачивающейся 
Гражданской войны. 
Подписание Брестского мира означало для нее вступление в новый этап, где 
ключевым внешним фактором ее жизнеспособности оказывалась позиция Германской империи. Для этого следовало убедить последнюю в готовности революционной власти к лояльному сотрудничеству. Решение данной задачи легло на 
плечи советского полпреда, утвержденного ЦК РКП(б) и Совнаркомом в начале 
апреля 1918 г. и уже через две недели отправившегося в Берлин. Выходец из состоятельной еврейской семьи, Иоффе достаточно рано вступил на путь профес1 См. отдельные документы: АВП РФ. Ф. 04. Оп. 13. П. 71. Д. 999, 1016; Ф. 82. Оп. 1. П. 15. Д. 62.


сионального революционера. Лишенный по политическим мотивам возможности 
учиться в российских университетах, он выехал за границу, где проходил обучение в университетах Берлина и Цюриха, а диплом врача получил после 1908 г. в 
Вене1. 
Иоффе участвовал в революции 1905 г. и после ее поражения вновь отправился в эмиграцию, где сблизился с Троцким и совместно с ним издавал газету 
«Правда». В 1912 г. он был арестован в Одессе и приговорен к ссылке, которую 
отбывал в Канском уезде Енисейской губернии. Он всячески пытался сохранить 
связь с единомышленниками, отправляя в Европу не только свои политические 
размышления, но и сибирские сувениры вроде «остяцких оленьих туфлей». 
После августа 1914 г. его крайне занимал вопрос о том, как социалисты должны относиться к мировой войне, причем Иоффе приходил к иным выводам, нежели ленинская фракция РСДРП. «Пролетариат прежде всего заинтересован в том, 
чтобы его сильнейший враг не одержал победы над менее сильным врагом, т. е. 
поражение Германии лежит в плоскости интересов мирового пролетариата, в том 
числе и самого германского». «Значит, мы должны деятельно способствовать ее 
поражению, не затушевывая, конечно, своей классовой борьбы внутри [воюющих] 
государств»2.
Прибыв после падения монархии Романовых в Петроград, в числе группы 
меньшевиков-«межрайонцев» Иоффе примкнул к большевикам и стал членом их 
фракции в Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов. Позже он входил в состав Демократического совещания и Учредительного собрания. В момент 
свержения правительства Керенского Иоффе был главой Военно-революционного комитета3, а позднее некоторое время ведал вопросами внешней политики в 
высших петроградских инстанциях.
Именно Иоффе, возглавлявший советскую делегацию на первом этапе мирной 
конференции в Бресте, огласил декларацию о принципах заключения мира, основанную на идеях Декрета о мире. В дальнейшем он поддержал позицию Троцкого, который, будучи наркомом иностранных дел, выступил против подписания 
«грабительского мира» при одностороннем объявлении о прекращении состояния 
войны с Германией. Иоффе проявил себя серьезным и упорным переговорщиком, 
заменяя интуицией отсутствие у советской стороны проработанной платформы. 
Отправляя В.В. Оболенскому проект договора со своими комментариями, он признавал: «Немцы идеально подготовлены, по каждому мало-мальски серьезному 
практическому вопросу у них, оказывается, были обсуждения с заинтересованными людьми. У нас не только ничего этого не было, но даже не имеется в делегации 
специалистов. Поэтому мне сплошь да рядом приходилось просто из пальца высасывать свои соображения, возражения и предложения»4.
1 Иоффе Н.А. Мой отец Адольф Абрамович Иоффе: Воспоминания, документы и материалы. М., 
1997. С. 30–31.
2 Письмо Иоффе Троцкому от 17 декабря 1915 г. // Письма А.Л. Соколовской и А.А. Иоффе 
Л.Д. Троцкому. Публикация Б.Я. Фрезинского // Диаспора: Новые материалы. Т. 6. СПб., 2004. 
С. 408–409.
3 Деятели СССР и Октябрьской революции // Энциклопедический словарь «Гранат». М., 1989 
(1927). С. 152–155. 
4 Письмо Иоффе Оболенскому от 17(30) января 1918 г. // РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 1992. Л. 4.


Во время решающего заседания ЦК РСДРП(б) 18 февраля 1918 г., на котором 
стоял вопрос о подписании мирного договора с Центральными державами, Иоффе вступил в полемику с Лениным. Последний заявил, что «теперь поздно “прощупывать”, ясно что немец может наступать… Нужно предложить немцам мир». 
Будущий полпред отреагировал достаточно резко: «Прощупывать немецких империалистов действительно уже поздно. Но прощупывать германскую революцию 
еще не поздно. Мы никогда не ждали, чтобы сам факт наступления вызвал революцию… мы по-прежнему должны бить на мировую революцию. Немцы нам многого 
наделать не могут»1. Он отказался вернуться в состав советской делегации, и лишь 
после решения ЦК отправился в Брест, сделав заявление, что едет туда «лишь как 
консультант, не несущий никакой политической ответственности»2.
Позже Иоффе неоднократно признавал, что его отказ от подписания мира и 
ставка на пролетарское восстание в Германии (подогретые антивоенными и голодными бунтами конца января – начала февраля 1918 г.) являлись иллюзией. 
«Повторять брестские ошибки невозможно. Если в Бресте, заранее зная, что мы 
все уступим, можно было сказать, что Троцкий стоит Ревеля, то теперь ни в коем 
случае нельзя кого бы то ни было менять на Новороссийск» (док. 13). Немалую 
помощь в его работе на посту полпреда оказывало брестское знакомство с германскими дипломатами, которое позволяло быстрее установить доверительный контакт и в то же время напомнить собеседникам о лицемерности их заявлений во 
время мирных переговоров. Настаивая на скорейшей публикации их стенографических отчетов, Иоффе объяснял причину своего нетерпения: «Стенограммы мне 
совершенно необходимы для здешней работы вообще и для работ в комиссиях в 
особенности, ибо сплошь да рядом очень важно здешним господам напомнить то, 
что они говорили в Бресте»3.
Брестский опыт и трудная имплементация подписанного 3 марта 1918 г. мира 
не могли пройти без крупных последствий и для германской стороны. Именно 
в период работы на Унтер-ден-Линден советского полпредства неподалеку, в 
здании МИД на Вильгельмштрассе, сложился «русский отдел», то есть группа 
дипломатов различного ранга и опыта, считавшихся специалистами по Востоку 
вообще и занимавшихся обработкой поступающих данных, подготовкой, а то и 
самостоятельным проведением ряда важных решений, особенно регионального 
масштаба4. 
Сам Иоффе во время пребывания на посту полпреда постоянно ориентировался на полученный в Бресте опыт, отнюдь не сводя его к ошибкам и заблуждениям. 
Настаивая в августе 1918 г. на скорейшем подписании Добавочного договора, он 
доказывал, что «в переговорах теперь наступил такой же момент, как к концу Бреста, когда мы оба с Троцким чувствовали, что больше тянуть нельзя и надо кончать в ту или иную сторону… В брестский период правительство Германии вполне 
1 Протоколы Центрального Комитета РСДРП(б). Август 1917 – февраль 1918 г. М., 1959. С. 201.
2 Там же. С. 227.
3 АВП РФ. Ф. 04. Оп. 13. П. 70. Д. 995. Л. 5.
4 О становлении и деятельности «русского отдела» в годы Веймарской республики см. Sütter- 
lin I. Die “Russische Abteilung” des Auswärtigen Amts in der Weimarer Republik. B., 1994; Ват- 
лин А.Ю. «Русский отдел» германского МИДа на рубеже 1918–1919 гг. // Исторический жур- 
нал: научные исследования. 2015. № 3(27). С. 377–385. 


правильно поняло, что ему нужно дать народу подачку в виде иллюзий мира на 
Востоке. Но это была именно иллюзия, и мы тогда испортили всю музыку, объявивши Брестский мир не миром соглашения, а миром насилия» (док. 70).
Несмотря на разногласия с главой Совнаркома, позитивная работа Иоффе во 
время Брестской конференции не была забыта ни в Берлине, ни в Москве, куда 
переехало советское правительство. 11 марта от имени петроградской части ЦК 
именно он сделал Ленину предложение о назначении Троцкого наркомом по 
военным и морским делам, подчеркнув, что «иначе у нас разбегутся те военные 
специалисты, которые теперь работают»1. На протяжении последующего месяца 
Иоффе оставался в Петрограде, отвечая в Северной трудовой коммуне, сохранявшей поначалу высокую степень самостоятельности, именно за внешнеполитические вопросы. Месяц спустя решением Совнаркома он был назначен на пост дипломатического представителя Советской России в Германии2, и 8 апреля 1918 г. 
Чичерин радиограммой сообщил об этом назначении, подчеркнув, что речь идет о 
«председателе мирной делегации в Бресте»3. 
Перед отправившимся в Берлин Иоффе была поставлена задача добиться немедленного прекращения германского наступления на всех направлениях, чтобы 
остановить территориальные потери советского правительства. Менее очевидной, 
но куда более масштабной виделась лидерам большевизма миссия легальной и 
подпольной поддержки антивоенных и революционных движений в странах обеих воюющих коалиций, для чего планировалось задействовать советские полпредства в Стокгольме, Берлине и Берне, а в перспективе – и в других столицах 
стран Четверного союза и нейтральных государств. 
На берлинское полпредство при этом возлагались особые надежды, поскольку 
германская социал-демократия на протяжении нескольких предвоенных десятилетий считалась образцовой партией Второго Интернационала. Дипломатическая 
миссия Советской России должна была стать «окном в Европу» для революционной пропаганды и сплочения сторонников «русского примера» за рубежом. Иоффе, до приезда в Берлин уверенный в близости мировой пролетарской революции, 
казался идеальным координатором большевистской агитации и выстраивания нелегальной сети агентов влияния в принявшей его стране.
Обострение внутриполитической ситуации в Советской России весной 1918 г. 
отодвинуло революционную перспективу на второй план. Нужно было удержать 
и продлить «передышку», обеспеченную Брестским договором, а для этого следовало как можно скорее развеять сомнения германских контрагентов в оправданности любых договоренностей с «диктатурой максималистов», как называла большевиков немецкая пресса. Для этого нужен был человек, которого кайзеровские 
дипломаты сочли бы договороспособным партнером и человеком из приличного 
общества, а не пламенным ниспровергателем незыблемых устоев. И здесь светские манеры Иоффе, а также его свободное владение немецким языком могли сыграть отнюдь не последнюю роль. Кроме всего прочего, Ленин был заинтересован 
в том, чтобы на критически важном посту оказался человек, лояльный ему лично 
1 Большевистское руководство: Переписка. 1912–1927. М., 1996. С. 37. Постановление о назначении Троцкого на новую должность было принято СНК 14 марта 1918 г.
2 Постановление от 5 апреля 1918 г. // ГА РФ. Ф. Р-130. Оп. 23. Д. 10. Л. 160.
3 АВП РФ. Ф. 82. Оп. 1. П. 15. Д. 60. Л. 3.


Доступ онлайн
1 040 ₽
В корзину