Информационные правоотношения и их субъекты: теория, практика, техника
Собственные конкурсы:
- АКАДЕМУС, 2025, Юридические науки, Лауреат
Информационные правоотношения: вызовы цифровой эпохи
В монографии В.Д. Саттарова «Информационные правоотношения и их субъекты: теория, практика, техника» представлен комплексный анализ трансформации правового регулирования в условиях глобальной цифровизации. Автор под редакцией профессора Р.А. Ромашова исследует, как переход общества на ступень «digital state» требует переосмысления фундаментальных юридических категорий, традиционно опиравшихся на вещную форму объектов и формальную определенность субъектов.
Феноменология информации и право
Ключевой тезис работы заключается в признании информации специфическим объектом правового регулирования, обладающим признаками неотчуждаемости от правообладателя, предметной определенности и высокой трансформационной способности. Автор предлагает авторское определение информации как сведений, фиксируемых на носителях и преобразующих социально-правовой статус субъекта. В работе обосновывается, что информация в правовом поле выступает одновременно как объект правового воздействия, предмет субъективного правомочия и средство регулятивного влияния на общественные отношения.
Субъектный состав: от классики к «виртуальности»
Особое внимание в монографии уделено субъектному составу правоотношений. В.Д. Саттаров вводит понятие «виртуального субъекта» — участника взаимодействия в сети Интернет, чья правосубъектность реализуется через сетевой образ (аватар). Автор подчеркивает, что такие субъекты характеризуются неконкретизированностью и сложностью персонификации, что создает правовой вакуум в вопросах представительства и юридической ответственности. В работе также выделена группа «специальных субъектов» (адвокаты, нотариусы, госслужащие), чья деятельность сопряжена с оперированием конфиденциальными данными, что требует особого режима правового регулирования.
Коллизионность и юридическая техника
Информационные правоотношения характеризуются автором как высококоллизионные, что обусловлено столкновением интересов в сохранении тайны и стремлением к информационной открытости. В монографии обосновывается необходимость достижения баланса между правами и обязанностями субъектов. В качестве технико-юридического инструментария предлагается внедрение механизмов, заимствованных из международного опыта (например, институтов «разоблачителей» или независимых административных органов по защите информационных прав).
Автор критически оценивает существующую «культуру секретности» в деятельности органов публичной власти и предлагает меры по её преодолению, включая повышение правовой грамотности населения и создание специализированных надзорных структур. В частности, обосновывается целесообразность наделения Общественной палаты РФ полномочиями квазисудебного органа для разрешения информационных споров.
Перспективы ответственности
Завершающая часть исследования посвящена проблемам юридической ответственности. Автор аргументирует необходимость введения «оборотных штрафов» и иных компенсаторных механизмов, способных обеспечить реституцию в условиях, когда фактический возврат похищенной информации невозможен. В.Д. Саттаров настаивает на том, что для борьбы с киберпреступностью и распространением деструктивного контента необходимо законодательно закрепить «запрет деятельности» как вид юридической ответственности для организаторов распространения информации в сети Интернет.
Монография представляет собой значимый вклад в теорию информационного права, предлагая системный подход к решению проблем, порожденных цифровой трансформацией общественных отношений. Работа предназначена для специалистов в области теории права, аспирантов и практиков, занимающихся вопросами информационной безопасности и защиты прав граждан в цифровой среде.
- ВО - Магистратура
- 40.04.01: Юриспруденция
- ВО - Специалитет
- 40.05.01: Правовое обеспечение национальной безопасности
- 40.05.02: Правоохранительная деятельность
- 40.05.03: Судебная экспертиза
- 40.05.04: Судебная и прокурорская деятельность
- Аспирантура
- 40.06.01: Юриспруденция
ИНФОРМАЦИОННЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ И ИХ СУБЪЕКТЫ ТЕОРИЯ, ПРАКТИКА, ТЕХНИКА В.Д. САТТАРОВ Под редакцией Р.А. Ромашова Москва ИНФРА-М 202 7 МОНОГРАФИЯ
УДК 34.01+004(075.4) ББК 67.401.114 С 21 Саттаров В.Д. С 21 Информационные правоотношения и их субъекты: теория, практика, техник а : монография / В.Д. Саттаров ; под ред. Р.А. Ромашова . — М осква : ИНФРА-М, 202 7. — 192 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/ 2236179. ISBN 978-5-16- 021710-9 (print) ISBN 978-5-16- 114488-6 (online) В настоящей монографии производится анализ современного состояния информационных правоотношений, которые в силу актуальных тенденций, связанных с трансформацией устоявшихся моделей взаимодействия между государством, обществом и гражданами, претерпели важные изменения. Особое внимание уделено субъектному составу информационных правоотношений, в том числе представлено авторское видение виртуальных субъектов коммуникации. Исследуются основные достоинства и недостатки действующего законодательства в рассматриваемой сфере, аргументируются предложения автора по улучшению правового регулирования. Предназначена для обучающихся образовательных организаций высшего образования, а также для аспирантов и преподавателей юридических вузов. УДК 34.01+004(075.4) ББК 67.401.114 Р е ц е н з е н т ы: Давыдова М.Л., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой конституционного и муниципального права Волгоградск ого государственн ого университет а; Панченко В.Ю., доктор юридических наук, доцент, заведующий кафедрой теории, истории государства и права, общеобразовательных дисциплин Всероссийск ого государственн ого университет а юстиции (РПА Минюста России) ISBN 978-5-16- 021710-9 (print) ISBN 978-5-16- 114488-6 (online) © Саттаров В.Д., 2026
Введение В современном мире информационные коммуникации перестают быть безусловной зоной интересов государства, что в свою очередь означает изменение в подходах к пониманию как самих информационных правоотношений, так и вовлеченных в них субъектов, переоценке прав и обязанностей, которыми они наделяются в процессе получения, хранения, использования и распоряжения информацией. Начиная со второй половины XX века можно наблюдать неуклонную активизацию поведенческой активности субъектов в сфере информатизации и цифровизации общественных отношений, детерминированных повсеместным внедрением высокотехнологичных средств и технологий получения, хранения, распространения информации, не связанных с непосредственным межличностным общением и не ограниченных в своем пространственном перемещении государственными границами. По данным Управления статистики образования, науки и инноваций Федеральной службы государственной статистики Российской Федерации уже в 2020 году активными пользователями сети Интернет были 84,1% жителей страны в возрасте от 15 до 74 лет. Отмечается, что 81,1% граждан из числа тех, кто пользовался государственными и муниципальными услугами, получили их в электронном виде, при этом широкополосным доступом к сети Интернет обладало 77% от общей численности населения России1. Отмечая повсеместное распространение интернет-отношений, нельзя не отметить их обезличенный характер. Виртуальные отношения возникают и поддерживаются между скрытыми за компьютерными никами участниками, не знающими друг о друге ни реального имени, ни пола, ни возраста. «Сетевой мир» объединяет людей не по принципу персонально идентифицированного гражданства, индивидуального социально-правового статуса, национальной и культурной определенности, а по мифологизированной общности интересов и предпочтений, со стремлением к удовлетворению которых связывается «жизнь в сетевом пространстве». «Сетевая жизнь» существенным образом отличается от «жизни 1 См.: Сведения с официального сайта выборочного федерального статического наблюдения по вопросам использования населением информационных технологий и информационно-коммуникативных сетей. URL: https://gks.ru/free_doc/new_site/business/it/ikt20/index.html (дата обращения: 13.10.2025).
гражданина государства» и «члена традиционного общества», ограниченного в своем поведении социально-правовым пространством государственной юрисдикции, подконтрольного и подотчетного многочисленным правоохранительным и фискальным органам, ориентированного на подчинение установленным социальными нормами (правовым, нравственным, религиозным и другим) правилам общежития. Формирование мировой сети Интернет, по сути, означает переход общества на новую ступень цивилизационного развития, связанную с формированием «надгосударственного мирового порядка — digital state»1, в рамках которого устанавливаются и функционируют отличные от государственного правопорядка принципы регулирования, определяются новые целевые установки и ценностные приоритеты. Инновационные изменения, продиктованные широкомасштабным внедрением в общественные отношения цифровых средств и технологий, обусловливают необходимость переосмысления целого ряда понятийных категорий из области как материального, так и процессуального права, традиционно основывающихся на принципах формальной определенности восприятия объектов и субъектов правового регулирования, а также вещности предметов, вовлеченных в сферу межсубъектного взаимодействия. Восприятие самой информации, производных от нее информационных коммуникаций в качестве специфического, непосредственным образом не привязанного к определенной вещной форме объекта, диктует настоятельную необходимость в научной разработке комплексной межотраслевой теории информационного общества и информационного общения (коммуникации), в рамках которой приобретает особую важность проблемная область, связанная с пониманием, структурой и деятельностью субъектов указанных отношений, а также с сущностью и содержанием корреспондирующих правомочий и обязанностей, реализуемых субъектами в рамках информационных правоотношений. В отличие от устоявшегося представления о субъекте права как о наделенном формальным юридическим статусом лице — «правовом индивиде», основной характеристикой которого является наличие и объем правосубъектности (как личной, так и коллективной), приобретаемой, утрачиваемой и осуществляемой в рамках 1 См.: Панченко В.Ю., Ромашов Р.А. Цифровое государство (digital state) концептуальное основание глобального мирового порядка // Государство и право. 2018. № 7. С. 99–109.
установленных национальным правом процессов и процедур, понятие субъекта информационных отношений выходит за пределы государственной юрисдикции и, таким образом, представляет собой отличное от традиционного образа явление. Появление в русском «юридическом» языке таких понятий, как «обладатель информации», «оператор информационной системы», «владелец сайта», «провайдер хостинга» и т.п.1, используемых для обозначения субъектов информационного общения в интернет-пространстве, обусловливает актуализацию проблемных вопросов, касающихся понимания субъектов информационных отношений, характеристики их правового статуса, определения критериев их идентификации в информационно-правовом пространстве. В рамках настоящего исследования предполагается осуществление комплексного теоретико-правового анализа правомочий и обязанностей субъектов информационных правоотношений с акцентированием внимания на проблемных аспектах их коллизионности, с последующим определением направлений, средств, методов, технологий оптимизации в данной области. 1 См.: Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» // Российская газета. 29.07.2006. № 165.
Глава 1. ИНФОРМАЦИОННЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ: ОПЫТ СИСТЕМНОГО АНАЛИЗА 1.1. ИНФОРМАЦИЯ, ИНФОРМАЦИОННЫЕ ОТНОШЕНИЯ, ПРАВО НА ИНФОРМАЦИЮ: КАТЕГОРИАЛЬНЫЙ И СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ Любое исследование опирается в своей базовой основе на понятийный аппарат. Применительно к заявленной теме ключевым понятием является информация и производные от нее категории. Возникнув как явление человеческой культуры, представляя динамику и результат познания мира, информация составляет неотъемлемую часть процесса цивилизационного развития, представляя собой сведения, получаемые и передаваемые людьми, в которых отражается современная, ретроспективная и перспективная картина конструируемой реальности и которые на определенном этапе приобретают значение специфического предмета собственности, включенного в общественный оборот и, соответственно, подпадающего под регулятивно-охранительное воздействие социальных норм, в том числе правовых. Термин «информация» отличается от прочих крайне высокой степенью абстрактности. Его научная разработка была начата в философии, продолжена в математике и лишь после стала рассматриваться с позиции юриспруденции. В результате столь длительного пути становления и преображения сущность, природа информации изучена с различных сторон, получила многочисленные интерпретации. Стремясь разработать и обосновать комплексный подход к пониманию информации как правовой категории, предпримем попытку кратко проследить путь формирования теоретических знаний относительно названного феномена. В первую очередь надлежит учесть, что влияние информации на жизнь людей и общества в целом претерпело долгое эволюционное развитие. Этот факт означает, что интерес к исследуемому объекту возрастал постепенно, но неуклонно. Первые научные попытки объяснения феномена информации предпринимали еще античные ученые. Так, одной из первых идей, которая поднимала проблемы понимания сущности и природы информации, следует считать учение Платона об идеальных формах, не привязанных к «телесности» тех или иных явлений окружающей реальности.
Взаимосвязь информации и идеальной формы раскрывается в попытке античного философа отыскать специальный термин, который сможет служить для обозначения того общего, что присуще разным предметам и необходимо в целях воплощения абстрактной формы какой-либо части реальности. Этим термином в философии Платона становится «eidos» (эйдос), что в наглядно-конкретном значении передает способ воплощения некой существующей данности1, чем позволяет реализовать перенос знаний о объекте, его качествах, от одного человека к другому. По словам А.Ф. Лосева, именно учение об идеальных формах позволило античному автору глубже осознать логику мира, исключив временные и случайные факторы2. В то время как философия Античности стремится к определенной идеализации информации и ее характеристике с абстрактных позиций, то уже в эпоху Древнего Рима исследуемый объект воспринимается в значительной мере более реалистично и рационально, скорее, как средство, позволяющее результативным образом управлять обширной империей. Контролируемые Римом земли (колонии) в период его расцвета включали практически всю Европу, Северную Африку, юг Великобритании. В подобных условиях государство способно сохранять и укреплять власть лишь при развитой системе передачи, доставки, распространения информации, что на примере Рима проявлялось в создании почты, специальных гонцов-вередариев3, военно-полевых курьеров4. В Риме информация рассматривалась не как содержательная субстанция, интересная и значимая сама по себе, а как реальный инструмент государственного администрирования. Иными словами, акцент от восприятия и оценки информации как явления был «переключен» на прагматику информационных коммуникаций, в рамках которых информация получалась, передавалась, применялась, т.е. являлась предметом социальных отношений 1 См. напр.: Платон. Полное собрание творений Платона: в 15 томах. Т. 1. Евтифрон. Апология Сократа. Критон. Федон / пер. под редакцией С.А. Жебелева, А.П. Карсавина, Э.Л. Радлова. Петербург: ACADEMIA, 1923. 224 с. 2 См.: Лосев А.Ф. История античной эстетики. Высокая классика. М.: ACT, 2000. С. 365. 3 См.: Новицкая И.Я. Сбор скандинавами информации и новостей в Древности и в Средние века // Медиаскоп. 2019. № 3. URL: http://www. mediascope.ru/2568 (дата обращения: 13.10.2025). 4 См.: Данилов Е.С. Кодирование и передача информации в римской армии // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2009. № 1. С. 140–145.
и дефицитом ресурса, обусловливавшим как партнерские, так и конфликтные отношения между индивидуальными и коллективными субъектами. В период Средневековья основными информационными центрами становятся монастыри и церкви1, а большая часть грамотных людей состоит из духовенства. Последнее влечет за собой то, что единственным верным источником всей информации начинает признаваться религиозный центр, транслирующий не терпящие возражений божественные истины, в то время как производство и распространение любых других идей, теорий, концепций и мнений априори считается ересью, жестко ограничивается и карается. Ослабление позиций церкви в эпоху Возрождения, обусловленное, с одной стороны, усилением влияния научно-технического прогресса, а с другой, своеобразной идеализацией античного (дохристианского) периода развития Европейской цивилизации, послужило причиной утраты церковью монопольного статуса «центра информации» и способствовало укреплению научной концепции мировосприятия, опирающейся на университетскую систему и противопоставляющей религии — науку, а церкви — светское государство2. Буржуазные революции XIX–XX веков, обусловленные развитием экономических закономерностей, основанных на либеральнобуржуазных принципах и ценностях, приводят к формированию нового понимания информации как ограниченного ресурса владения, пользования, распоряжения, встроенного в один ряд с основными факторами индустриального производства общественных благ, такими как земля, труд и капитал. В начале XIX века указанная триада источников собственности, разработанная французским экономистом Ж.-Б. Сэйм3, полностью отвечала уровню научного и технического прогресса, позволяя эффективным образом объяснять закономерности рыночного развития, в том числе основанные на информационных коммуникациях. Тем не менее в данную эпоху информация еще не рассматривалась в качестве обособленного предмета собственности и, как следствие, предмета регулятивно-охранительного воздействия со стороны государства и права. Такой подход претерпел 1 См.: Новицкая И.Я. Сбор скандинавами информации и новостей в Древности и в Средние века // Медиаскоп. 2019. № 3. URL: http://www. mediascope.ru/2568 (дата обращения: 13.10.2025). 2 См.: Стародубцев М.П. Культ разума, знания и воспитания важнейшая ценность эпохи Просвещения // Вестник ТГПУ. 2013. № 9 (137). С. 291—296. 3 См.: Сэй Ж.Б. Трактат политической экономии / пер. с фр. Е.Н. Каменецкой. М.: Изд-во Солдатенкова, 1896. 240 с.
существенные изменения уже в конце вышеназванного столетия, когда научно-технические преобразования, прежде всего связанные с изобретением телефонной и телеграфной связи, а также появлением радио, обусловили качественное переосмысление как самих информационных коммуникаций, вышедших за рамки государственно-территориальных границ и ставших в прямом смысле мировыми, так и выступающей в качестве предметной основы этих коммуникаций информации, «вернувшейся» в своем субстанциональном понимании к выведенной античными мыслителями «идеальной (чистой) форме». Информация стала рассматриваться в качестве «неовеществленной материи», которая выступает предметом собственности, возникающей в процессе трудового преобразования окружающей информационной природы и являющейся результатом подобного преобразования с дальнейшей капитализацией созданного ресурса. Подобный подход позволял говорить об информации как о специфическом ресурсе (таком же, как земля, недра, промышленные объекты и т.п.), с эксплуатацией которого связано получение прибавочной стоимости (капитализация). Одновременно с представлениями об информации как о социальном (экономическом, политическом, правовом и историческом) явлении, развиваются естественные (прежде всего математические) информационные концепции. В данной области главной идеей XX века стал анализ информации как условной величины, позволяющей выявить количественную меру сообщения, переданного по каналу связи, измерить разницу энтропии системы до и после получения сигнала. Необходимо обратить внимание, что разработка этого подхода является заслугой авторитетного американского ученого К. Шеннона, который в статье «Математическая теория связи», изданной в 1948 году, впервые предложил и обосновал понимание информации как средства снимаемой неопределенности1. Приведенное толкование рассматриваемого объекта послужило основой обособления теории информации, в которой последняя представлялась в качестве самостоятельной математической дисциплины, что являлось достаточно значимым научным достижением, однако, в силу узкоотраслевой специализации, отрицало необходимость учета содержания информации и дистанцировало ее от какой бы то ни было социальной (религиозной, моральной, правовой, политической и т.п.) оценки. 1 См.: Шеннон К. Работы по теории информации и кибернетике / пер. с англ.; под ред. Р.Л. Добрушина, О.Б. Лупанова; с предисловием А.Н. Колмогорова. М.: Издательство иностранной литературы, 1963. С. 243—332.
Названный фактор являлся основной причиной того, что понятие информации как величины, обладающей лишь субстанциональным (содержательным), но не формальным (овеществленным) выражением, вплоть до настоящего времени, по большей части используется математиками и философами, но не юристами. При этом, со слов Ю.М. Сенаторова, сам К. Шеннон предостерегал от слишком широкого применения разработанной им теории в отношении таких областей, в которых важное значение может иметь смысл информации1. По смыслу вероятностного подхода информативным признается только такое сообщение, которое содержит в себе что-либо новое. Например, набор уникальных символов или сигналов, которые расположены в некой случайной последовательности. Тем не менее, если отойти от попыток формирования абстрактной модели и основываться на смысловой нагрузке, то информацию надлежит истолковать как вновь приобретенное знание, которое ранее было неизвестно принимающему информативное сообщение субъекту. В данном контексте общеизвестные сведения (такие как смена дня и ночи, времен года, стихийное овладение разговорным языком, осознание собственной половой принадлежности и другие) не являются информацией в социально-правовом значении рассматриваемого понятия и, следовательно, не могут выступать в качестве предмета собственности, а также объекта правового регулирования. Одновременно с последующим развитием технологий и коммуникаций феномен информации приобретает все более разнообразные интерпретации. Среди прочего надлежит особо выделить образование научного направления, сформированного в конце ХХ века в качестве отдельной ветви философии, получившей название «философия информации2». Один из наиболее известных представителей названного направления Н. Винер акцентировал внимание ученых на общность любой информации, ее природы и сформулировал известный афоризм: «Информация — это не материя и не энергия, информация — 1 См.: Сенаторов Ю.М. Подходы к пониманию сущности информации // Контекст и рефлексия: философия о мире и человеке. 2018. Т. 7. № 1А. С. 8. 2 См., напр.: Соколов А.В. Философия информации: проф.-мировоззренческое учебное пособие. СПб.: СПбГУКИ, 2010. 368 с.; Колин К.К. Философия информации и проблема формирования современного научного мировоззрения // Вестник международной академии наук (русская секция). 2013. № 1. С. 73—76; Хлебников Г.В. Философия информации Лучано Флориди // Метафизика. 2013. № 4. С. 35—49; Floridi L. Open problems in the philosophy of information // Metaphilosophy. Oxford, UK. 2004. July. Vol. 35. № 4. Р. 554–582.