Песни кодорских абхазцев
Бесплатно
Новинка
Основная коллекция
Издательство:
Автор:
Ковач Константин
Год издания: 1930
Кол-во страниц: 72
Дополнительно
Вид издания:
Архивная литература
Артикул: 887111.01.99
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ ПРОСВЕЩЕНИЯ АБХАЗИИ
ТРУДЫ АКАДЕМИИ АБХАЗСКОГО ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ
Константин КОВАЧ
1ЕСНИ КОДОРСКИХ АБХАЗЦЕВ
СБОРНИК ЭТНОГРАФИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ С НОТНЫМИ ЗАПИСЯМИ
ИЗДАНИЕ HAPKOMHPOCjA АБХАЗИИ И АКАДЕМИИ АБХАЗСКОГО ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ 19 3 0
г I п? ।
НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ ПРОСВЕЩЕНИЯ АБХАЗИИ
Tnwm_T л^лттЕМИИ АБХАЗСКОГО языка и литературы
= Г=А§) -I к 5G5
Константин Владимирович
v КОВАЧ
ПЕСНИ КОДОРСКИХ АБХАЗЦЕВ
СБОРНИК ЭТНОГРАФИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ С НОТНЫМИ ЗАПИСЯМИ
1. Песни исторические. (Брьба за независимость Кавказа, Русско-турецкая война (1877—78 г.г.), феодализм, революционные события).
2. Песни бытовые (труд, героизм и абрекство, абхазцы в горах, одна песня отвлеченного значения, абхазские пляски, общинные песни).
3. Песни, связанные с обычаями и обрядами (кровная месть, свадьба, поминки, болезни и ранения).
4. Песни бзыбских абхазцев.
5. Песни батумских абхазцев (махаджиров).
ИЗДАНИЕ НАРКОМПРОСА АБХАЗИИ
И АКАДЕМИИ АБХАЗСКОГО ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ
«Дф Ленинграда ■ ОЧМУЗЫНАЛЬь' □к бйблесте&:
Сухум — 1930
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Маленькая страна, населенная свободолюбивым народом — абхазцами, на протяжении трех с половиной тысяч лет была предметом вожделения всяких „покорителей", „завоевателей" и „приобщителей", начиная от известного Язона, приплывшего сюда на своем „знаменитом" судне „Арго", ограбившего Абхазию и „благополучно" затем удравшего, и кончая генералами царской России, пришедшими в Абхазию с казацкой плетью в руках, с пресловутой политикой „приобщения к русской гражданственности", с виселицей и... насильственным крещением.
Около ста двадцати лет абхазцы неустанно боролись с русским царизмом, с его ставленниками. Они восставали, но их изгоняли в Турцию, превращая в пепел их жилища; остававшиеся на родине абхазцы снова восставали, но сакли их снова сжигали, а самих абхазцев снова выселяли под видом „добровольных эмиграций".
И только Октябрьская революция 1917 года и окончательное затем изгнание меньшевистских „благодетелей" в 1921 году принесли, наконец, абхазцам то, чего они так героически, давно уже добивались—полную национальную независимость, право на культурное возрождение, право не быть теми „дикарями", которых так настойчиво хотели, путем насилия, „приобщить к культуре" авантюристы всех наций.
Полноценное приобщение к развитию национальной культуры всех народов, населяющих Советский Союз, требует максимальной затраты трудов. Абхазцы хорошо это знают и старательно изучают прошлое и настоящее положение своей республики.
Этот маленький сборник народных песен кодорских абхазцев является только лишь небольшим вкладом в ту огромную творческую, созидательную работу, которую выполняет сейчас вся Абхазия в целом, упорно, не сбиваясь с дороги, шагающая к своему социалистическому будущему.
Этому сборнику этнографических материалов я дал название „Песни кодорских абхазцев" исходя из следующих причин:
1) Одни и те же абхазские песни исполняются бзыбскими и кодорскими абхазцами в совершенно разных вариантах; есть также песни или чисто кодорского, или чисто бзыбского происхождения. Об'ясняется это вот чем: абхазцы, как таковые, делятся на две части—бзыбских и кодорских. Географически это получается так: бзыбские абхазцы занимают территорию от Сухума к западу (часть Сухумского, Гудаутский и Гагринский уезды), кодорские—от Сухума к востоку (Кодорский и Гальский уезды); бзыбцы носят такое название по реке Бзыби, кодорцы—-по реке Кодору. Между ними существует разница в типе, в наречии, в устройстве жилищ, в некоторых моментах быта, в культурных влияниях на них, с одной стороны (бзыбской) — Северного Кавказа (с севера) и русского населения (с запада); с другой стороны (кодорской) — мингрельского населения (с востока).
2) В январе 1929 года Наркомпросом Абхазии и Академией абхазского языка и литературы издан мой сборник „101 абхазская народная песня". Собирая материалы для этого сборника, я, по целому ряду об'ек-тивных причин, не успел тогда же обслужить и всю кодорскую часть, почему в сборник и вошли в подавляющем большинстве (88 на 13) песни бзыбских абхазцев. В этом году мне удалось уже более тщательно исследовать народное творчество кодорцев, и в настоящем сборнике я даю в большинстве их песни: 34 кодорских на 11 бзыбских и батумских. (О последних подробно скажу ниже).
3) Я мог бы назвать материалы этого сборника просто „абхазскими народными песнями", но не сделал этого умышленно. Дело в том, что некоторые песни, входящие в настоящее собрание, вызывают сомнение в чистоте их абхазского происхождения и до некоторой степени напоминают своим гармоническим сочетанием и витиеватостью мелодий песни мингрельцев.
Не привести же все эти песни во втором сборнике я счел невозможным по той простой причине, что считаю себя не в праве не отразить полностью все элементы народного творчества, элементы, составляющие культуру кодорских абхазцев.
Четвертый раздел настоящего сборника я посвящаю песням бзыбских абхазцев. Эти девять песен являются дополнением к изданному уже сборнику, и о них, кроме того, что я скажу, когда буду давать этнографические справки, сказать, пожалуй, больше нечего.
В пятом разделе я помещаю две песни батумских абхазцев, случайно найденные мною в абхазских селениях, окружающих Батум, где я был по делам, никак не относящимся к собиранию песен.
Батумские абхазцы—это никто иные, как те же абхазцы, что находятся и в самой Абхазии. „Батумскими" они были названы совсем недавно и просто случайно. Правильно эти абхазцы называются „махаджири", что
Запись песен в сел. Ткварчелы.
в переводе на русский язык означает изгнанники 9- Изгнали же их из родной Абхазии в 1877 году жесточайшими репрессиями со стороны царского правительства, вызванными крупнейшим восстанием абхазцев в 1866 году в селении Лыхны (тогдашней столице Абхазии) и беспрерывно продолжавшимися в течение 11 лет.
Абхазцы, находящиеся сейчас в Батуме, это те абхазские бедняки, которые материально не осилили переезда вместе с другими абхазцами в Турцию и остановились у батумских берегов, где постепенно обосновались на жительство.
Песни же, унесенные ими из Абхазии, я считаю чистейшими абхазскими песнями, судя и по их строению, и по их этнографическому значению, и потому еще, что, кроме исключительно старинных, никаких других абхазских песен батумские абхазцы унести с собой не могли.
Множество всяких причин не позволило мне в предыдущем сборнике подробно изложить этнографические данные о песнях, остановиться на об'яснениях тех или других бытовых явлений, выявить сущность обычаев, обрядов и т. д. По возможности я стараюсь исправить этот пробел в настоящем сборнике, который, собственно, и является как бы продолжением предыдущего.
Приводимые здесь образцы песенного и музыкального творчества абхазцев являются точной записью напевов и инструментального исполнения песен трудовыми крестьянами, ни в коей мере не прикрашенные какими бы то ни было гармоническими придатками. Что взял я у певших и игравших мне крестьян, то в точности передаю читателю.
Говоря об обычаях и обрядах абхазцев, об их быте, я разделяю нацию на князей, дворян и крестьян, при чем в отношении последних (крестьян) я говорю исключительно о том трудовом большинстве, которое под знойным солнцем добывает себе кусок мамалыги лишь собственными руками.
Сухум, 1929 г.
К. Ковач.
*) Три „песни изгнанников" см. в сборнике „101 абх. народи, песня".
I. ПЕСНИ ИСТОРИЧЕСКИЕ.
Борьба за независимость Кавказа.
В Кодорском уезде Абхазии еще вспоминают (правда, только в песнях) о тяжелых для горцев временах покорения Кавказа „огнем и мечом". Может быть, теперь и не нашлось бы абхазца или вообще горца, вспоминающего тяжелую борьбу за национальную независимость, если бы последствия этой борьбы не выразились бы в суровой политике царского правительства в отношении покоренных народов. И надо полагать, что именно это обстоятельство заставляло абхазцев всегда с гордостью и с сожалением вспоминать героев прошедшей борьбы.
Когда же я просил стариков вспомнить эти песни, они с удивлением смотрели на меня и ясно давали понять, что вспоминать времена порабощения теперь, в эпоху полного освобождения национальностей, как бы вовсе некстати и не ко времени. Но я оправдывал свою настойчивость научными надобностями, и старики соглашались петь, причем кое-что и рассказывали.
1. Песня о Шамиле^
Эта песня ничего общего не имеет с современным „танцем Шамиля". Мелодия этой песни, безусловно, принадлежит абхазскому народному творчеству, но слова, очевидно, позаимствованы у других горских народов, при чем в абхазском народном стихосложении, естественно, получили, так сказать, свою окраску.
Кто из солдатских черепов сделал крепость г), Накрыв ее крышей из офицерских ребер а); Не позволявший птичке садиться на ветку, А сыновьям—воспитываться у матери;
Кто царскому войску не давал отдохнуть,—
Тот сам оказался выгнанным как эпидемия ³).
Далее речь идет уже о другом герое, очевидно, также участнике в борьбе за независимость Кавказа, так как слова о нем поются в песне сейчас же после слов о Шамиле.
’) В дословном переводе с абхазского языка это будет означать: каменная стена.
²) Речь идет о русских командирах.
³) Абхазцам известно было, что всякая эпидемия изгоняется упорной и продолжительной борьбой. Сравнивая изгнание Шамиля с изгнанием эпидемии, они вероятно и имели в виду продолжительность и упорство борьбы Шамиля.
Пятачковый молодой эфенди Махамед J)
Героем был сам.
Но лучшей шашкой ²) ему отсекли голову, А кровь его черпали серебряным ковшем.
Голову отсеченную он держал под левой рукой, А правой рукой до конца рубил.
Песня эта записана в селении Беслахуба, Кодорского уезда.
2. Песня о молодом черкесе Махмеде.
Здесь должно бы казаться неожиданным, почему бы это вдруг абхазцам петь о черкесе Махмеде. Но об'ясняется это весьма просто. Особенно острых национальных трений между абхазцами и другими горскими племенами не существовало до окончательного покорения Кавказа. Создавались же национальные осложнения, национальный антагонизм искусственно уже впоследствии политикой царского правительства, требовавшей ослабления мощи каждого горского племени в отдельности. А до этого имевшие все же место национальные неурядицы не достигали особенно крупных размеров даже и тогда, когда абхазцы устраивали набеги на убыхов и черкесов, а последние—на абхазцев ³), ибо набеги эти как с той, так и с другой стороны составляли основное ремесло привилегированной части племени. Материальная выгода этого ремесла состояла в том, что совершивший набег брал пленных, угонял скот и как за тех, так и за других получал выкуп. Если же выкуп не вносился, пленные люди продавались в рабство в Турцию и Египет, а скот становился собственностью победителя.
Эти набеги обоюдно рассматривались так: сегодня черкесы взяли у нас, завтра—мы возьмем у них. И никто на это особенно не обижался.
Моральная сторона этого занятия маскировалась распространением „славы** о бесстрашии и „героизме“ лиц, совершавших набег. Конечно, больше всего страдавшему от этих набегов трудовому крестьянству не становилось легче от этого, и я остановлюсь на данном моменте более подробно в следующем разделе.
Черкес Махмед был героем, и этого было вполне достаточно для того, чтобы абхазская народная мудрость сложила о нем песню, ибо абхазцы высоко чтят героев, к какой бы национальности они не принадлежали.
В этой песне простым изложением, или вернее „своими словами**, рассказывается о том, что случилось с Махмедом, и что пела потом его жена.
Не только в своем ауле, но и далеко за аулом Махмед считался хорошим героем и джигитом. Героизм его не поколебался даже и тогда, когда на другое утро после женитьбы к нему приехали товарищи и сказали, что дела Шамиля плохи, что надо ехать ему помогать. Ни слова не сказав, Махмед поехал с ними. В первых же боях Махмед был убит и труп его,
9 „Пятачковый"—надо понимать: чрезмерно молодой юноша, о котором существовало мнение, оценивающее его пятачком.
9 Такая шашка называется у абхазцев „афрангь*. Это не просто шашка и, кскда говорят .афрангь" — надо понимать, что речь идет о шашке, всем известной высоким качеством какой-то особенной стали. (По всей вероятности, это—дамасский клинок).
³) Несмотря на эти набеги, многие абхазцы и черкесы ходили друг к другу в гости через перевал, а во время покорения Абхазии черкесы активно помогали абхазцам бороться с царскими генералами.
вопреки обычаю ¹), не был доставлен домой. Когда молодая жена узнала о смерти мужа, не дождавшись его трупа, она пела:
Нежели целая сотня, которая с тобой была, Лучше, если бы был с тобой один—сын Беслана Хаджи-Келамат. Если бы он не привел тебя живым, Он труп твой принес бы непременно.
Черкеску красную, которую надела
На тебя, когда ты уходил—не вижу...
Плакать—людей стыжусь,
Не плакать—сердце разрывается ²).
Записана песня в сел. Беслахуба, Кодорского уезда.
Вот все то, что мне удалось разыскать из материалов о тех моментах эпохи покорения Кавказа, которые отражены в народном творчестве абхазцев.
Русско-турецкая война (1877—78 гг.).
С первых же дней этой войны на берега Абхазии высадились с турецких военных кораблей абхазские махаджири, т. е. абхазцы, раньше ушедшие из Абхазии под давлением русского царизма. Махаджири эти явились звеном, связующим абхазское население с турецким десантом и вдохновителями к вооруженному восстанию.
Стонавшие под пятой русских поработителей абхазцы поголовно восстали и, не поняв предательской политики турецких пашей, помогали турецким войскам в их борьбе на территории Абхазии.
На ряду с организованными восстаниями были случаи, когда отдельные лица по собственному почину подбирали себе достойных товарищей и совершали набеги на русские части.
3. Песня о Мыстафе Чолокуа.
Одним из таких лиц в кодорской части Абхазии был Мыстаф Чолокуа. В своей общине он завербовал пятнадцать смельчаков и ушел с ними в бой. Однажды группа Мыстафа в течение пяти суток сражалась против сильного отряда противника. Видя, что ему не победить, Мыстаф пустился на хитрость, об’явив о временном перемирии. Части русских были утомлены и думая, что имеют дело с крупной боевой единицей, на перемирие согласились. Но когда русский отряд устроился на обед, Мыстаф налетел на них и создал панику, во время которой несколько русских солдат были убиты, а остальные разбежались. Один из них успел скрыться в ближайших скалах, и, когда абхазцы двинулись обратно, он выстрелом тяжело ранил Мыстафа в живот.
Бодрясь, Мыстаф направился пешком домой, но пройдя верст пять, сильно ослабел, и остальной путь к дому товарищи несли его на бурке. Мать встретила раненого Мыстафа причитаниями, в которых пела ³):
Сын, сын. Я тебе говорила,
Что слово „молодец¹¹ губит человека, А совесть—укорачивает черкеску...
*) У горских племен принято труп убитого обязательно доставлять домой. Делают этотоварищи убитого. Те же, которые не сумели принести труп товарища, считаются плохими друзьями, плохими соратниками.
²) У черкесов, так же как и у абхазцев, жена (как и муж) покойного не должна оплакивать его в присутствии людей и даже родственников.
³) Абхазские женщины, причитая над ранеными или покойниками, всегда поют.
no
Все это излагают теперь старики в своей песне. Записана она в сел. Поквеши, Кодорского уезда.
Примечание: Под словом „совесть" в причитаниях матери надо понимать—совестливость. Дело в том, что ради этой совестливости абхазцы принимают, поят и кормят всех, кто бы к ним ни пришел, и это, естественно, разоряет крестьян. Поэтому двусмысленно говорится, что у того, кто всех принимает, черкеска становится для него самого короткой. В данном же случае надо понимать, что мать считала участие Мыстафа в бойне делом необязательным (с ее точки зрения), а только лишь делом совести свободного горца.
ФЕОДАЛИЗМ.
4. Усыпальная песня.
Далее я привожу „усыпальную" песню в качестве исторического документа, руководствуясь лишь следующими соображениями:
Эта песня имела „особое" назначение. Абхазские князья, окончательно распоясавшись в использовании своего привилегированного положения, довели в свое время трудовое крестьянство буквально до рабского состояния. Они использовали своих крепостных крестьян и их труд не только на своих полях, в своих виноградниках, при своих табунах,—они эксплоатировали крестьян даже и тогда, если им просто не спалось. В такие моменты князья созывали крепостных, сажали их в соседней с опочивальней комнате и заставляли играть на апхерца х) и петь вот эту „усы-пальную" песню. Под действительно баюкающую мелодию этой песни князь „блаженно" засыпал.
Старики называют эту песню „княжеской". Записана она в сел. Поквеши, Кодорского уезда.
РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СОБЫТИЯ.
5. Походная песня.
С незапамятных времен эта песня считается у абхазцев „походной песней" или „песней войска". (Она называется по-абхазски „Ар-рашя"). И раньше, и сейчас, куда бы абхазцы не шли или не ехали бы группами, они обязательно поют эту песню.
Я отношу эту песню к разделу исторических потому, что на сегодня она является уже именно исторической песней, к тому же связанной с революционными событиями в Абхазии.
Дело в том, что в 1905 году эту песню пели восставшие против царского режима абхазцы во время схваток с полицией и стражниками; в 1914 году ее пели абхазцы, отправлявшиеся, будучи спровоцированными, добровольно на фронт. А в 1918—21 гг. эту песню пел вооруженный „Кераз". О последнем считаю нужным дать краткую историческую справку.
В отдаленные времена „керазом" назывались группы вооруженных .людей, посылавшиеся владетельными князьями Абхазии к крестьянам для выполнения экзекуций за провинности—неплатеж податей и т. п.
>) „Апхерца"—двухструнный смычковый абхазский инструмент. (Подробное описание см. (в сборнике К. Ковач „101 абх. народи, песня").
Затем „керазом" (или „уйахура") был назван старинный абхазский обычай общинной трудовой взаимопомощи, когда все ближайшие поселковые соседи группами безвозмездно обрабатывают друг у друга кукурузные поля, когда эти поля также безвозмездно обрабатываются для вдов, сирот, больных и т. п.; когда дом того или другого абхазца строится при дружной рабочей помощи всех соседей.
А так как в принципе слово „кераз“ означает—об'единение, то им, в дни борьбы против меньшевистского владычества в Абхазии (1918—21 гг.), была названа боевая дружина гудаутских большевиков, бесстрашно бившихся под руководством т. Н. Лакоба за установление советской власти против целых полчищ меньшевистско-генеральских войск.
В настоящее же время в некоторых абхазских селениях колхозы называют „Ачаг-Кераз“.
Записана песня в сел. Ткварчелы (по-абхазски—Ткуарчал), Кодорского уезда.
6. Походная песня.
Это, собственно, та же песня, что и предыдущая, только несколько в другом варианте, при чем поется она под аккомпанимент аченгура. Последний представляет собой четырехструнный инструмент (изображен на обложке) на подобие гитары. Играют на нем в большинстве женщины и девушки. Аченгур так и считается у абхазцев женским инструментом. Струны его делаются из шелковых ниток, причем это также считается женским занятием. Играть на нем принято с пристукиванием одним пальцем в такт песне по верхней деке.
Строй его таков:
4-я струна
3-я струна
2-я струна
1-я струна
но в большинстве случаев вторая струна строится так:
Полный об‘ем его простирается
Но всей полнотой об‘ема аченгура абхазцы никогда не пользуются.
Аченгур нельзя считать абхазским национальным инструментом, так как он является лишь привившимся у абхазцев инструментом, позаимствованным из Мингрелии.
Записана эта песня в сел. Мокви, Кодорского уезда.