Имперская идея - духовная сила России
Имперская идея как духовный вектор развития России: анализ монографии Я.В. Матвеевой
В монографии Я.В. Матвеевой «Имперская идея — духовная сила России» (под ред. И.И. Кального) предпринимается попытка осмыслить исторический путь российского государства через призму имперской идеи как фундаментальной системы общественных координат. В условиях глобальных трансформаций и поиска нового миропорядка автор обращается к философскому анализу человека, его истории и механизмов социализации, предлагая рассматривать имперскую идею не как политический архаизм, а как актуальный духовный фактор, способный обеспечить целостность и развитие страны.
Человек как субъект истории Фундамент исследования составляет философская антропология. Автор подчеркивает, что человек является «началом и завершением» истории, пограничным существом, чье становление происходит в единстве природного и социального. Матвеева критикует аналитическую раздробленность современного человекознания, настаивая на системном подходе. Ключевым фактором формирования «общественного человека» выступает труд, язык и культура. В этом контексте социализация рассматривается как сложный процесс трансформации индивида в личность, способную к самоосуществлению через волю к власти над собой, а не над другими.
Культура, цивилизация и система координат Особое внимание уделяется дихотомии культуры и цивилизации. Автор определяет культуру как накопленный опыт освоения мира, а цивилизацию — как способ трансляции этого опыта через технику и социальные институты. В монографии подчеркивается, что кризис современной государственности связан с исчерпанием потенциала «авторитета власти» (бюрократического аппарата) и необходимостью поиска новой системы координат. В качестве такой системы предлагается имперская идея, понимаемая не как инструмент насилия, а как духовная сила, способная объединить полиэтничное и конфессионально многообразное общество на основе соборности и ответственности.
Имперская идея: от теории к практике Центральная часть работы посвящена анализу имперской идеи как духовного стержня российской государственности. Автор прослеживает генезис этой идеи от античных прообразов до концепции «Москва — Третий Рим». Матвеева утверждает, что имперская идея в России исторически была связана с православным мировоззрением, которое выступало духовным регулятором общественной жизни. Несмотря на критику со стороны сторонников либеральных моделей, автор настаивает на том, что для России империя — это не столько форма территориального расширения, сколько способ организации пространства и духовного единства, позволяющий преодолеть «хаос социальной жизни».
Ответ на исторический вызов Завершая исследование, автор приходит к выводу, что современный исторический вызов требует от России не слепого копирования западных образцов, а возрождения собственной духовной идентичности. Имперская идея рассматривается как «духовная сила», способная стать альтернативой «мягкой силе» капитала, ведущей к дегуманизации и отчуждению. Монография призывает к пересмотру образовательных и воспитательных стратегий, направленных на формирование человека «Общего дела», осознающего свою ответственность перед Отечеством.
Таким образом, работа Я.В. Матвеевой представляет собой глубокое социально-философское исследование, в котором имперская идея предстает как проект будущего, основанный на синтезе исторического опыта, православной этики и необходимости сохранения суверенитета в условиях глобального передела мира. Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся вопросами философии истории, политологии и духовными основами российской государственности.
- ВО - Магистратура
- 46.04.01: История
- 46.04.03: Антропология и этнология
- 47.04.01: Философия
- Аспирантура
- 46.06.01: Исторические науки и археология
- 47.06.01: Философия, этика и религиоведение
ИМПЕРСКАЯ ИДЕЯ — ДУХОВНАЯ СИЛА РОССИИ Я.В. МАТВЕЕВА Москва ИНФРА-М 2027 МОНОГРАФИЯ Под научной редакцией доктора философских наук, профессора И.И. Кального
УДК 124+321.01+323(075.4) ББК 87 М33 Матвеева Я.В. М33 Имперская идея — духовная сила России : монография / Я.В. Матвеева; под науч. ред. д-ра филос. наук, проф. И.И. Кального. — Москва : ИНФРА-М, 2027. — 195 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/2255737. ISBN 978-5-16-022150-2 (print) ISBN 978-5-16-114871-6 (online) Грядет новый миропорядок. Никто не ведает, каким он будет, и никто не знает, каким будет статус человека в этом новом мире. Это и есть современный исторический вызов, ожидающий своего достойного ответа. Перед человеком вновь актуализируется дилемма: «Быть или не быть?» в условиях переформатирования старого и рождения нового мира. В монографии рассматриваются человек и его история; формирование оптимальной системы общественных координат; воспитание общественного человека; имперская идея и ее возможности. Книга адресована тем, кто размышляет о заявленных вопросах, кто живет ориентиром завтрашнего дня. УДК 124+321.01+323(075.4) ББК 87 Р е ц е н з е н т ы: Чемшит А.А., доктор политических наук, профессор, профессор кафедры социально-философских и политических наук Севастопольского государственного университета, г. Симферополь; Когай Е.А., доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой социологии, профессор Курского государственного университета, г. Курск; Чукин С.Г., доктор философских наук, профессор, профессор кафедры Балтийского государственного технического университета «ВОЕНМЕХ» имени Д.Ф. Устинова, г. Санкт-Петербург Монография подготовлена на кафедре «Социально-философские и политические науки» Института общественных наук и международных отношений ФГАОУ ВО «Севастопольский государственный университет» ISBN 978-5-16-022150-2 (print) ISBN 978-5-16-114871-6 (online) © Матвеева Я.В., 2026
Человек был и остается началом и завершением всей истории человечества. Предисловие За два тысячелетия понятие «империя», как результат объективации имперской идеи, обросло различными представлениями, разными оценками, а иногда и взаимоисключающими толкованиями. Несмотря на обилие литературы, концепт «империя» как один из вариантов системы общественных координат по обустройству жизни общества и жизнедеятельности общественного человека оказался практически невостребованным. Доподлинно неизвестно, какая причина обусловила появление имперской идеи, которая трансформировалась в Слово, а Слово в рождение новой реальности — империи. На практике идея заявила о себе в различных исторических формах проявления. Похоже, что интерес к этому вопросу возрастает не только с возникновением в научно-исследовательской работе такого направления, как «империология». Вот уже появляются интересные версии, в том числе и о том, что в возникновение и становление империи как одного из вариантов политической организации общества свой вклад внесла и христианская культура. Доминирует мнение о том, что имперский тип государственности больше соответствует доиндустриальным обществам с их ценностными ориентирами. В условиях индустриального общества на базе парадигмы антропоцентризма разговоры о государстве-империи уступают место размышлениям о государственации либерального вектора. Новый исторический вызов побудил интерес к имперской идее и империи как одному из возможных вариантов системы общественных координат в условиях глобализации мира и поиска нового миропорядка. При подготовке книги принимался во внимание наработанный опыт теории и практики по заявленной проблеме, что объясняет не только преемственность, но и неизбежность повтора некоторых известных положений.
Автор выражает сердечную благодарность своему научному руководителю доктору политических наук, профессору Александру Александровичу Чемшиту и глубокую признательность доктору философских наук, профессору Игорю Ивановичу Кальному за их мудрые замечания и советы. Автор благодарен Севастопольскому государственному университету, в аудиториях которого складывалась и оттачивалась заявленная концепция.
Глава 1. ЧЕЛОВЕК И ЕГО ИСТОРИЯ 1.1. ОТ ЖИВОТНОГО К ПРОТОЧЕЛОВЕКУ Без усилий философской и социальной антропологии проблема человека витает в догадках, ибо сохраняет свою неопределенность по вопросам происхождения, становления и развития человека. Исследование связей «человек и природа», «человек и общество» позволяет конкретизировать вопросы и обеспечить поиск на них достойных ответов. Современное человекознание нуждается в освобождении от принципов и установок, которые сложились в прошлом, когда предмет исследования человека сводился либо к абстракции, либо к функции, либо к аналитической раздробленности. Абстрактным подходом к исследованию человека отличалась вся философия, начиная с античной, которая рассматривала человека в качестве «микрокосмоса», первокирпичика бытия мира. Редукцией человека до социальной функции грешила философия марксизма. Аналитическая раздробленность человека в статусе предмета исследования присуща практически всей философии Нового времени. Возрастающая информация о человеке, поступающая из биологии, медицины, химии, физики, физиологии, создает иллюзию особой продвинутости науки и философии в изучении человека как особого предмета. Увы, рост количества информации и ее специализация только усугубили проблемную ситуацию. Медицина, разделившая человека на сферы узкоспециализированного профиля, стала перед фактом бессилия лечить человека с позиции системного подхода взаимосвязи, взаимодействия и взаимообусловленности всех элементов системы. Тенденция аналитического расчленения объекта исследования проникла в науку и философию. Появились знатоки узкой специализации, отказавшиеся от анализа с ориентиром на синтез, проверки на практике с выходом на обобщение. Только тандем философской и социальной антропологии, освободившись от «идолов» — призраков, создающих ложные представления и искажающих подлинный лик природы и человека, может реанимировать объект исследовательской практики, возродив полноценную идею человека и ее осуществление в статусе общественного человека. Следствия идола «аналитической раздробленности» уже сказываются на практике. Похоже, он будет развенчан до конца, но не менее опасен и другой идол — «успех любой ценой», который игнорирует
предел возможного, меру реального, хрупкость и уязвимость человеческого организма. Опасность таит и идол в формате попытки создать своеобразную модель познания человека, опираясь на успехи естествознания, не принимая во внимание принципиальное отличие человека от косной материи и от животного мира. Феномен человека в качестве объекта исследования нельзя объяснить исключительно объективными причинами. Он не укладывается в матрицу единообразия. Сущность человека проявляется в диапазоне многих состояний и уровней. Человек постоянно демонстрирует свою неудовлетворенность и незавершенность, что требует особой методологии, не сводимой к моделированию, учитывая полисущность человека: природное, духовное, социальное, родовое, космическое существо с набором модусов специфического проявления каждой сущности. Традиционно познание человека как объекта исследования начинается с его природной сущности, но не должно завершаться. Уже на уровне взаимосвязи природного и социального просматриваются достаточно сложные отношения, свидетельствующие о том, что природа обеспечивает только возможность человека и только в определенной социальной среде эта возможность превращается в действительность индивида с заявкой на свое становление и развитие. Такой вывод не исключает проблемный вопрос о духовной сущности человека. Это то, что незримо присутствует в самой природе, обеспечивая ее жизненную энергетику, или нечто привнесенное культурой уже сложившегося общества, даже на уровне протокультуры общины? Почему одни люди «зависают» на уровне проявления воли к жизни своего организма, другие эту волю трансформируют в волю к власти над другими людьми, и только некоторые проявляют волю к власти над собой, преодолевая недостатки, приумножая достоинства? Казалось бы, стартовые возможности, полученные от природы, равновелики, а проявление их в реальности разное. Может, человек не имеет своей природы? Может, она всего лишь условие рождения его жизни, а жизнь будет иметь свою историю подлинного человека с выходом на свою социальность, духовность, родственность и зависимость от циклов Вселенной? Историю становления и развития человека, похоже, может адекватно осилить только тандем философской и социальной антропологии. Перед этим тандемом стоит человек, за которым просматривается совокупность усилий состояться и выжить, взяв от природы не только средства, но и аналог решения жизненных проблем, что не исключает, а даже предполагает поиск иных возможностей, выходящих за пределы природы. Сложившаяся двойная детерминация усложняет процесс познания человека как объекта исследования. Исследователь сталкивается с природно-импульсивными действиями и индивидуальным творчеством человека.
В ряду заявленных (отмеченных) проблем особое место занимает противоречие между потребностями, интересами индивида (человека) и структурно организованным сообществом ему подобных людей, где у каждого свои потребности и свои интересы. Реальное противоречие усложняет проблему перехода человека в ипостась социального существа, затрудняет его познание в качестве объекта исследовательской практики, оставляя открытым вопрос: кто в состоянии вразумительно объяснить, из каких источников черпает человек силы, осуществляя преобразование своей собственной природы, проявляя творчество в создании искусственной природы? На этот, как и на другие вопросы, ответ можно дать только при условии ответственного отношения к понятиям: человек, индивид, личность, индивидуальность, совокупный человек, историческая личность, лидер, статистическая единица, рабочий, чиновник, врач, учитель, пенсионер и т.д., избегая в каждом случае отождествления термина с понятием, отдавая отчет об информационной значимости понятия как пролога суждения и умозаключения по каждому вопросу в статусе заявленной проблемы. Чтобы избежать субъективных погрешностей, следует освоить истоки человеческой истории, познать и понять процесс эволюции человека от биологического существа к состоянию проточеловека, объединив возможности антропогенеза и социогенеза. Антропосоциогенез изначально предстает как взаимодействие реального природного и возможного социального факторов, что усложняет ретроспективный взгляд на проблему происхождения человека, но не перечеркивает исследовательский вектор. К этому следует добавить и то, что реальные предпосылки процесса движения (развития) от животного состояния к проточеловеку исчезли за давностью. Реконструкцию можно осуществить по результату, который несет на себе только «следы» предпосылок этого процесса, не говоря о том, что в формате реконструкции возрастает доля субъективности, от которой зависит мера соотношения реального и предполагаемого. Затрудняет поиск ответа на вопрос происхождения человека и проблема промежуточного звена между природной и социальной сущностью человека. Это звено должно быть, а может, его и не было. Если оно было, то какой след оставило? Поиск ответа и на эти вопросы сопровождается «шлейфом» версий, гипотез, догадок. Нельзя закрывать глаза и на интерпретацию осуществляемой реконструкции. Очередное поколение человечества, уходя все дальше от своих истоков, будет все настойчивее обращаться к проблеме собственного происхождения. Кто не знает своего прошлого, может только гадать о своем будущем. Прошлое, настоящее и будущее тесно взаимосвязаны. В прошлом затаились знаки будущего, но их мало открыть, нужно еще и адекватно интерпретировать. Это уже трудности того поколения, которое
проходит по реестру живущих в настоящее время, но с надеждой и тревогой ожидающих свое будущее. Поскольку заявленная авторская попытка приблизиться к разгадке происхождения человека не последняя, хочется порекомендовать очередному соискателю с карандашом в руках предварительно почитать сочинение Фрэнсиса Бэкона «Новый Органон, или Истинные указания для истолкования природы». Это пример той классики, которая не увядает. Возможно, знакомство с идолами (призраками) рода, пещеры, площади и театра поможет отредактировать субъективность искателя в поисках ответа на вопрос о происхождении человека. Существует список версий о происхождении человека в диапазоне от божественного творения до результата эволюции природы в формате действия закона естественного отбора. Общим местом для всех версий является заключение о том, что человек — «чело своего века» и в каждую историческую эпоху это «чело» уникальное и неповторимое. Человек вышел из природы. Это уже не животное, но связь с природой он не потерял, о чем свидетельствует его воля к жизни, осуществляемая через обмен веществ организма с окружающей природной средой. Чтобы не повторить «подвиг» тех соискателей, которые либо потерялись в поиске адекватного ответа на вопрос о происхождении человека, либо примкнули к одной из версий, автор этой книги разделяет мысль академика Д.К. Беляева о том, что, помимо специфических предпосылок перехода человека из животного состояния в ипостась проточеловека, основную роль сыграл стресс, причиной которого, вероятно, были мощные катаклизмы на Земле, поставившие многообразие животного мира перед выбором: исчезнуть или выжить, приспособившись к изменениям природной среды обитания. Человек в состоянии «двуногого животного с мягкой мочкой, но без перьев» избрал путь приспособления с последующим преобразованием природной среды в искусственную социальную среду. Психоэмоциональный стресс обнажил наследственную изменчивость, включив механизм отбора того, что помогало выжить. Изменение системы нейрогормональной регуляции влекло изменение функций предшествующей жизни человека как животного [6, с. 75– 76]. В результате существенное изменение получили функции, обеспечивающие жизнь животного: подобие труда и язык как средство общения и сигнала. Подобие труда уступило место труду, включившему способность создавать и использовать орудия труда, а также решать проблему общения и совместных усилий, направленных на преобразование природной среды. Совместный труд — основание коллектива, а коллектив — уже не «стая» и не «стадо» животных. Первые шаги той эволюции, которая обеспечила происхождение проточеловека, закреплялись в условиях воспроизводства с ориентиром на постоянное
совершенствование. Так складывалась первокультура, заложившая традиции и обычаи, накопления и хранения первого житейского опыта, который превращался в фактор (силу) социализации человека и делал его жизнь принципиально иной, чем жизнь животного. Более того, трудовой фактор не только существенно изменял среду обитания человека, он изменял и самого человека. В «Феноменологии» Г. Гегель уделяет особое внимание самопорождению человека через опредмечивание и распредмечивание. В каждом последующем процессе человек преобразуется в условиях его собственного труда. Он становится человеком [9]. Рассматривая генезис ноосферы Земли как «сферы разума», В.И. Вернадский высказал мысль, что эта сфера является итогом эволюции наших предков, а биосфера Земли стала колыбелью формировавшегося человечества. Человечество превратило биосферу Земли в объект преобразования и удовлетворения своих потребностей, сохранив за собой статус «родного ребенка» Земли [8]. Проточеловек — особенное животное, способное создавать орудия труда, приумножая свою биологическую силу. Вероятно, не случайно Аристотель в своем трактате «Политика» называет человека «политическим животным», хотя это уже была жизнь не рода, а общины, за которой тянулся «хвост» далекого прошлого [4]. В ходе трудовой деятельности по преобразованию природной среды обитания и созидания искусственной социальной среды жизнедеятельности человека эволюционировали, изменялись все части его тела (организма), включая руки, череп и мозг. Эволюция не носила характер одномоментности. Это была дорога не одного поколения, это было развитие (движение) от менее совершенного состояния к более совершенному. В формате реконструкции перехода от животного к проточеловеку напрашивается сравнение с трудным становлением ребенка от состояния грудного младенца до школьника. Только мать (я мать своих детей) может не только почувствовать, но и еще раз пережить это становление, в ходе которого изменяется тело, просыпается душа. Об этом свидетельствуют первые неуверенные шаги и нечленораздельная речь. Повторение и воспроизведение — школа первого учения. Нечто подобное происходило на стыке природной и искусственной сред, где уже доминировали труд, язык и совокупный (коллективный) человек не «стада», а человеческой общности, где складывалась первая система общественных координат — власть авторитета. Рассматривая эволюцию человека от животного состояния к проточеловеку, нельзя не вернуться еще раз к трудовому фактору. Труд заслуживает не одной «оды» в свой адрес, но при этом хранит собственную тайну. Констатируя эволюцию труда от его состояния в далеком прошлом и до сегодняшних дней, знакомясь с обоснованием
значения трудового фактора в становлении и развитии человека, невольно задумываешься о том, что и человек, и его труд сложились в процессе антропосоциогенеза, но не совсем ясно, кто и кому обязан своим происхождением. Есть еще одна проблема, рождающая вопросы. Труд как фактор представляет собой единство материального и идеального, природного и той незримой духовности, которая рождает идею, слово, идеал, проект, а потом уже и его осуществление в качестве продукта труда. Как это мог осуществить человек, если его мозг, как и весь его организм, пребывал еще в состоянии несовершенства и нуждался в длительной эволюции? Похоже, что ответ и на этот вопрос можно и нужно искать через анализ взаимосвязи потребности проточеловека и возможности ее осуществления. Не случайно первоначальным средством труда оказался камень разного размера и разной прочности. Камень, как правило, всегда рядом и в достаточном количестве, а методом проб и ошибок можно найти все, что нужно: и будущее средство решения насущной проблемы, и тот «отбойник» — рубило, с помощью которого можно довести первый камень до уровня средства (орудия), усиливающего физические возможности человека. Более того, это примитивное орудие не только решало проблему охоты, добычи, но и выступало фактором обратного влияния на тело (организм) человека, повышало ловкость руки, укрепляло силу пальцев. Изготовление и применение орудий труда сопровождались становлением мышления и творческого воображения, развитием воли и устремленности осуществить желаемую цель. Как правило, реконструкцию истоков истории человека связывают с трудом по созданию и применению орудий, усиливающих возможности своего существования, а также с языком — средством межиндивидуального общения и скрепами протообщности людей. Был еще один фактор своеобразной социализации человека — огонь. Для животных — прямая опасность, а для проточеловека — спасительная сила, еще один фактор эволюции человека, его тела и его разума. Огонь продлил возраст жизни, совершенствовал труд и досуг, облегчал участь человека переходного периода. Поскольку огонь не только помогал, но и таил опасность, то это требовало постоянного за ним наблюдения и напряжения разума с ориентиром на готовность принять меры защиты от этой «волшебной силы» природы, укротив и заставив ее служить человеку. Совокупность труда, языка и огня вызвала к жизни и возможность кооперации усилий. Кооперация обусловила элементарную организованность, ответственность, регламент, координацию и необходимость контролирующего органа — власти авторитета. Это уже не стадо, а складывающаяся община с заявкой на формирование самобытного этноса. Процесс формирования социальной общности