Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Имперская идея - духовная сила России

Покупка
Новинка
Основная коллекция
Артикул: 879235.01.01
Доступ онлайн
от 252 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 547 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽
Грядет новый миропорядок. Никто не ведает, каким он будет, и никто не знает, каким будет статус человека в этом новом мире. Это и есть современный исторический вызов, ожидающий своего достойного ответа. Перед человеком вновь актуализируется дилемма: «Быть или не быть?» в условиях переформатирования старого и рождения нового мира. В монографии рассматриваются человек и его история; формирование оптимальной системы общественных координат; воспитание общественного человека; имперская идея и ее возможности. Книга адресована тем, кто размышляет о заявленных вопросах, кто живет ориентиром завтрашнего дня.

Имперская идея как духовный вектор развития России: анализ монографии Я.В. Матвеевой

В монографии Я.В. Матвеевой «Имперская идея — духовная сила России» (под ред. И.И. Кального) предпринимается попытка осмыслить исторический путь российского государства через призму имперской идеи как фундаментальной системы общественных координат. В условиях глобальных трансформаций и поиска нового миропорядка автор обращается к философскому анализу человека, его истории и механизмов социализации, предлагая рассматривать имперскую идею не как политический архаизм, а как актуальный духовный фактор, способный обеспечить целостность и развитие страны.

Человек как субъект истории Фундамент исследования составляет философская антропология. Автор подчеркивает, что человек является «началом и завершением» истории, пограничным существом, чье становление происходит в единстве природного и социального. Матвеева критикует аналитическую раздробленность современного человекознания, настаивая на системном подходе. Ключевым фактором формирования «общественного человека» выступает труд, язык и культура. В этом контексте социализация рассматривается как сложный процесс трансформации индивида в личность, способную к самоосуществлению через волю к власти над собой, а не над другими.

Культура, цивилизация и система координат Особое внимание уделяется дихотомии культуры и цивилизации. Автор определяет культуру как накопленный опыт освоения мира, а цивилизацию — как способ трансляции этого опыта через технику и социальные институты. В монографии подчеркивается, что кризис современной государственности связан с исчерпанием потенциала «авторитета власти» (бюрократического аппарата) и необходимостью поиска новой системы координат. В качестве такой системы предлагается имперская идея, понимаемая не как инструмент насилия, а как духовная сила, способная объединить полиэтничное и конфессионально многообразное общество на основе соборности и ответственности.

Имперская идея: от теории к практике Центральная часть работы посвящена анализу имперской идеи как духовного стержня российской государственности. Автор прослеживает генезис этой идеи от античных прообразов до концепции «Москва — Третий Рим». Матвеева утверждает, что имперская идея в России исторически была связана с православным мировоззрением, которое выступало духовным регулятором общественной жизни. Несмотря на критику со стороны сторонников либеральных моделей, автор настаивает на том, что для России империя — это не столько форма территориального расширения, сколько способ организации пространства и духовного единства, позволяющий преодолеть «хаос социальной жизни».

Ответ на исторический вызов Завершая исследование, автор приходит к выводу, что современный исторический вызов требует от России не слепого копирования западных образцов, а возрождения собственной духовной идентичности. Имперская идея рассматривается как «духовная сила», способная стать альтернативой «мягкой силе» капитала, ведущей к дегуманизации и отчуждению. Монография призывает к пересмотру образовательных и воспитательных стратегий, направленных на формирование человека «Общего дела», осознающего свою ответственность перед Отечеством.

Таким образом, работа Я.В. Матвеевой представляет собой глубокое социально-философское исследование, в котором имперская идея предстает как проект будущего, основанный на синтезе исторического опыта, православной этики и необходимости сохранения суверенитета в условиях глобального передела мира. Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся вопросами философии истории, политологии и духовными основами российской государственности.

Текст подготовлен языковой моделью и может содержать неточности.

Матвеева, Я. В. Имперская идея — духовная сила России : монография / Я. В. Матвеева ; под науч. ред. И. И. Кального. — Москва : ИНФРА-М, 2027. — 195 с. — (Научная мысль). - ISBN 978-5-16-022150-2. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2255737 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ИМПЕРСКАЯ ИДЕЯ — 
ДУХОВНАЯ СИЛА 
РОССИИ
Я.В. МАТВЕЕВА
Москва
ИНФРА-М
2027
МОНОГРАФИЯ
Под научной редакцией доктора философских наук, 
профессора И.И. Кального


УДК  124+321.01+323(075.4)
ББК  87
	
М33
Матвеева Я.В.
М33	 	
Имперская идея — духовная сила России : монография / Я.В. Матвеева; под науч. ред. д-ра филос. наук, проф. И.И. Кального. — Москва : 
ИНФРА-М, 2027. — 195 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/2255737.
ISBN 978-5-16-022150-2 (print)
ISBN 978-5-16-114871-6 (online)
Грядет новый миропорядок. Никто не ведает, каким он будет, и никто 
не знает, каким будет статус человека в этом новом мире. Это и есть современный исторический вызов, ожидающий своего достойного ответа.
Перед человеком вновь актуализируется дилемма: «Быть или не быть?» 
в условиях переформатирования старого и рождения нового мира.
В монографии рассматриваются человек и его история; формирование 
оптимальной системы общественных координат; воспитание общественного человека; имперская идея и ее возможности.
Книга адресована тем, кто размышляет о заявленных вопросах, кто живет ориентиром завтрашнего дня.
УДК  124+321.01+323(075.4)
ББК  87
Р е ц е н з е н т ы:
Чемшит А.А., доктор политических наук, профессор, профессор 
кафедры социально-философских и политических наук Севастопольского государственного университета, г. Симферополь;
Когай Е.А., доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой социологии, профессор Курского государственного университета, г. Курск;
Чукин  С.Г., доктор философских наук, профессор, профессор кафедры Балтийского государственного технического университета 
«ВОЕНМЕХ» имени Д.Ф. Устинова, г. Санкт-Петербург
Монография подготовлена
на кафедре «Социально-философские и политические науки» 
Института общественных наук и международных отношений 
ФГАОУ ВО «Севастопольский государственный университет»  
ISBN 978-5-16-022150-2 (print)
ISBN 978-5-16-114871-6 (online)
©  Матвеева Я.В., 2026


Человек был и остается
началом и завершением всей истории человечества.
Предисловие
За два тысячелетия понятие «империя», как результат объективации имперской идеи, обросло различными представлениями, 
разными оценками, а иногда и взаимоисключающими толкованиями. 
Несмотря на обилие литературы, концепт «империя» как один из вариантов системы общественных координат по обустройству жизни 
общества и жизнедеятельности общественного человека оказался 
практически невостребованным. Доподлинно неизвестно, какая причина обусловила появление имперской идеи, которая трансформировалась в Слово, а Слово в рождение новой реальности — империи. 
На практике идея заявила о себе в различных исторических формах 
проявления.
Похоже, что интерес к этому вопросу возрастает не только с возникновением в научно-исследовательской работе такого направления, 
как «империология». Вот уже появляются интересные версии, в том 
числе и о том, что в возникновение и становление империи как одного 
из вариантов политической организации общества свой вклад внесла 
и христианская культура. Доминирует мнение о том, что имперский 
тип государственности больше соответствует доиндустриальным 
обществам с их ценностными ориентирами. В условиях индустриального общества на базе парадигмы антропоцентризма разговоры 
о государстве-империи уступают место размышлениям о государственации либерального вектора.
Новый исторический вызов побудил интерес к имперской идее 
и империи как одному из возможных вариантов системы общественных координат в условиях глобализации мира и поиска нового 
миропорядка.
При подготовке книги принимался во внимание наработанный 
опыт теории и практики по заявленной проблеме, что объясняет 
не только преемственность, но и неизбежность повтора некоторых 
известных положений.


Автор выражает сердечную благодарность своему научному руководителю доктору политических наук, профессору Александру 
Александровичу Чемшиту и глубокую признательность доктору 
философских наук, профессору Игорю Ивановичу Кальному за их 
мудрые замечания и советы.
Автор благодарен Севастопольскому государственному университету, в аудиториях которого складывалась и оттачивалась заявленная 
концепция.


Глава 1. 
ЧЕЛОВЕК И ЕГО ИСТОРИЯ
1.1. ОТ ЖИВОТНОГО К ПРОТОЧЕЛОВЕКУ
Без усилий философской и социальной антропологии проблема 
человека витает в догадках, ибо сохраняет свою неопределенность 
по вопросам происхождения, становления и развития человека. 
Исследование связей «человек и природа», «человек и общество» 
позволяет конкретизировать вопросы и обеспечить поиск на них 
достойных ответов. Современное человекознание нуждается в освобождении от принципов и установок, которые сложились в прошлом, 
когда предмет исследования человека сводился либо к абстракции, 
либо к функции, либо к аналитической раздробленности.
Абстрактным подходом к исследованию человека отличалась вся 
философия, начиная с античной, которая рассматривала человека 
в качестве «микрокосмоса», первокирпичика бытия мира. Редукцией 
человека до социальной функции грешила философия марксизма. 
Аналитическая раздробленность человека в статусе предмета исследования присуща практически всей философии Нового времени. 
Возрастающая информация о человеке, поступающая из биологии, 
медицины, химии, физики, физиологии, создает иллюзию особой 
продвинутости науки и философии в изучении человека как особого 
предмета. Увы, рост количества информации и ее специализация 
только усугубили проблемную ситуацию. Медицина, разделившая 
человека на сферы узкоспециализированного профиля, стала перед 
фактом бессилия лечить человека с позиции системного подхода 
взаимосвязи, взаимодействия и взаимообусловленности всех элементов системы.
Тенденция аналитического расчленения объекта исследования 
проникла в науку и философию. Появились знатоки узкой специализации, отказавшиеся от анализа с ориентиром на синтез, проверки 
на практике с выходом на обобщение.
Только тандем философской и социальной антропологии, освободившись от «идолов» — призраков, создающих ложные представления 
и искажающих подлинный лик природы и человека, может реанимировать объект исследовательской практики, возродив полноценную 
идею человека и ее осуществление в статусе общественного человека.
Следствия идола «аналитической раздробленности» уже сказываются на практике. Похоже, он будет развенчан до конца, но не менее 
опасен и другой идол — «успех любой ценой», который игнорирует 


предел возможного, меру реального, хрупкость и уязвимость человеческого организма. Опасность таит и идол в формате попытки 
создать своеобразную модель познания человека, опираясь на успехи 
естествознания, не принимая во внимание принципиальное отличие 
человека от косной материи и от животного мира. Феномен человека 
в качестве объекта исследования нельзя объяснить исключительно 
объективными причинами. Он не укладывается в матрицу единообразия.
Сущность человека проявляется в диапазоне многих состояний 
и уровней. Человек постоянно демонстрирует свою неудовлетворенность и незавершенность, что требует особой методологии, 
не сводимой к моделированию, учитывая полисущность человека: 
природное, духовное, социальное, родовое, космическое существо 
с набором модусов специфического проявления каждой сущности.
Традиционно познание человека как объекта исследования начинается с его природной сущности, но не должно завершаться. Уже 
на уровне взаимосвязи природного и социального просматриваются 
достаточно сложные отношения, свидетельствующие о том, что природа обеспечивает только возможность человека и только в определенной социальной среде эта возможность превращается в действительность индивида с заявкой на свое становление и развитие. Такой 
вывод не исключает проблемный вопрос о духовной сущности человека. Это то, что незримо присутствует в самой природе, обеспечивая 
ее жизненную энергетику, или нечто привнесенное культурой уже 
сложившегося общества, даже на уровне протокультуры общины? 
Почему одни люди «зависают» на уровне проявления воли к жизни 
своего организма, другие эту волю трансформируют в волю к власти 
над другими людьми, и только некоторые проявляют волю к власти 
над собой, преодолевая недостатки, приумножая достоинства? Казалось бы, стартовые возможности, полученные от природы, равновелики, а проявление их в реальности разное. Может, человек не имеет 
своей природы? Может, она всего лишь условие рождения его жизни, 
а жизнь будет иметь свою историю подлинного человека с выходом 
на свою социальность, духовность, родственность и зависимость 
от циклов Вселенной? Историю становления и развития человека, 
похоже, может адекватно осилить только тандем философской и социальной антропологии. Перед этим тандемом стоит человек, за которым просматривается совокупность усилий состояться и выжить, 
взяв от природы не только средства, но и аналог решения жизненных 
проблем, что не исключает, а даже предполагает поиск иных возможностей, выходящих за пределы природы. Сложившаяся двойная 
детерминация усложняет процесс познания человека как объекта исследования. Исследователь сталкивается с природно-импульсивными 
действиями и индивидуальным творчеством человека.


В ряду заявленных (отмеченных) проблем особое место занимает 
противоречие между потребностями, интересами индивида (человека) и структурно организованным сообществом ему подобных 
людей, где у каждого свои потребности и свои интересы. Реальное 
противоречие усложняет проблему перехода человека в ипостась 
социального существа, затрудняет его познание в качестве объекта 
исследовательской практики, оставляя открытым вопрос: кто в состоянии вразумительно объяснить, из каких источников черпает человек силы, осуществляя преобразование своей собственной природы, 
проявляя творчество в создании искусственной природы? На этот, 
как и на другие вопросы, ответ можно дать только при условии ответственного отношения к понятиям: человек, индивид, личность, 
индивидуальность, совокупный человек, историческая личность, 
лидер, статистическая единица, рабочий, чиновник, врач, учитель, 
пенсионер и т.д., избегая в каждом случае отождествления термина 
с понятием, отдавая отчет об информационной значимости понятия 
как пролога суждения и умозаключения по каждому вопросу в статусе 
заявленной проблемы.
Чтобы избежать субъективных погрешностей, следует освоить 
истоки человеческой истории, познать и понять процесс эволюции 
человека от биологического существа к состоянию проточеловека, 
объединив возможности антропогенеза и социогенеза. Антропосоциогенез изначально предстает как взаимодействие реального природного и возможного социального факторов, что усложняет ретроспективный взгляд на проблему происхождения человека, но не перечеркивает исследовательский вектор. К этому следует добавить и то, что 
реальные предпосылки процесса движения (развития) от животного 
состояния к проточеловеку исчезли за давностью. Реконструкцию 
можно осуществить по результату, который несет на себе только 
«следы» предпосылок этого процесса, не говоря о том, что в формате реконструкции возрастает доля субъективности, от которой 
зависит мера соотношения реального и предполагаемого. Затрудняет 
поиск ответа на вопрос происхождения человека и проблема промежуточного звена между природной и социальной сущностью человека. Это звено должно быть, а может, его и не было. Если оно было, 
то какой след оставило? Поиск ответа и на эти вопросы сопровождается «шлейфом» версий, гипотез, догадок. Нельзя закрывать глаза 
и на интерпретацию осуществляемой реконструкции. Очередное 
поколение человечества, уходя все дальше от своих истоков, будет все 
настойчивее обращаться к проблеме собственного происхождения. 
Кто не знает своего прошлого, может только гадать о своем будущем. 
Прошлое, настоящее и будущее тесно взаимосвязаны. В прошлом 
затаились знаки будущего, но их мало открыть, нужно еще и адекватно интерпретировать. Это уже трудности того поколения, которое 


проходит по реестру живущих в настоящее время, но с надеждой 
и тревогой ожидающих свое будущее. Поскольку заявленная авторская попытка приблизиться к разгадке происхождения человека 
не последняя, хочется порекомендовать очередному соискателю с карандашом в руках предварительно почитать сочинение Фрэнсиса 
Бэкона «Новый Органон, или Истинные указания для истолкования 
природы». Это пример той классики, которая не увядает. Возможно, 
знакомство с идолами (призраками) рода, пещеры, площади и театра 
поможет отредактировать субъективность искателя в поисках ответа 
на вопрос о происхождении человека.
Существует список версий о происхождении человека в диапазоне 
от божественного творения до результата эволюции природы в формате действия закона естественного отбора. Общим местом для всех 
версий является заключение о том, что человек — «чело своего века» 
и в каждую историческую эпоху это «чело» уникальное и неповторимое. Человек вышел из природы. Это уже не животное, но связь 
с природой он не потерял, о чем свидетельствует его воля к жизни, 
осуществляемая через обмен веществ организма с окружающей 
природной средой. Чтобы не повторить «подвиг» тех соискателей, 
которые либо потерялись в поиске адекватного ответа на вопрос 
о происхождении человека, либо примкнули к одной из версий, автор 
этой книги разделяет мысль академика Д.К. Беляева о том, что, помимо специфических предпосылок перехода человека из животного 
состояния в ипостась проточеловека, основную роль сыграл стресс, 
причиной которого, вероятно, были мощные катаклизмы на Земле, 
поставившие многообразие животного мира перед выбором: исчезнуть или выжить, приспособившись к изменениям природной 
среды обитания. Человек в состоянии «двуногого животного с мягкой 
мочкой, но без перьев» избрал путь приспособления с последующим 
преобразованием природной среды в искусственную социальную 
среду. Психоэмоциональный стресс обнажил наследственную изменчивость, включив механизм отбора того, что помогало выжить. 
Изменение системы нейрогормональной регуляции влекло изменение 
функций предшествующей жизни человека как животного [6, с. 75–
76]. В результате существенное изменение получили функции, обеспечивающие жизнь животного: подобие труда и язык как средство 
общения и сигнала.
Подобие труда уступило место труду, включившему способность 
создавать и использовать орудия труда, а также решать проблему 
общения и совместных усилий, направленных на преобразование 
природной среды. Совместный труд — основание коллектива, а коллектив — уже не «стая» и не «стадо» животных. Первые шаги той 
эволюции, которая обеспечила происхождение проточеловека, закреплялись в условиях воспроизводства с ориентиром на постоянное 


совершенствование. Так складывалась первокультура, заложившая 
традиции и обычаи, накопления и хранения первого житейского 
опыта, который превращался в фактор (силу) социализации человека и делал его жизнь принципиально иной, чем жизнь животного. 
Более того, трудовой фактор не только существенно изменял среду 
обитания человека, он изменял и самого человека. В «Феноменологии» Г. Гегель уделяет особое внимание самопорождению человека 
через опредмечивание и распредмечивание. В каждом последующем 
процессе человек преобразуется в условиях его собственного труда. 
Он становится человеком [9].
Рассматривая генезис ноосферы Земли как «сферы разума», 
В.И. Вернадский высказал мысль, что эта сфера является итогом 
эволюции наших предков, а биосфера Земли стала колыбелью формировавшегося человечества. Человечество превратило биосферу Земли 
в объект преобразования и удовлетворения своих потребностей, сохранив за собой статус «родного ребенка» Земли [8]. Проточеловек — 
особенное животное, способное создавать орудия труда, приумножая 
свою биологическую силу. Вероятно, не случайно Аристотель в своем 
трактате «Политика» называет человека «политическим животным», 
хотя это уже была жизнь не рода, а общины, за которой тянулся 
«хвост» далекого прошлого [4].
В ходе трудовой деятельности по преобразованию природной 
среды обитания и созидания искусственной социальной среды жизнедеятельности человека эволюционировали, изменялись все части его 
тела (организма), включая руки, череп и мозг. Эволюция не носила 
характер одномоментности. Это была дорога не одного поколения, это 
было развитие (движение) от менее совершенного состояния к более 
совершенному. В формате реконструкции перехода от животного 
к проточеловеку напрашивается сравнение с трудным становлением 
ребенка от состояния грудного младенца до школьника. Только мать 
(я мать своих детей) может не только почувствовать, но и еще раз 
пережить это становление, в ходе которого изменяется тело, просыпается душа. Об этом свидетельствуют первые неуверенные шаги 
и нечленораздельная речь. Повторение и воспроизведение — школа 
первого учения. Нечто подобное происходило на стыке природной 
и искусственной сред, где уже доминировали труд, язык и совокупный 
(коллективный) человек не «стада», а человеческой общности, где 
складывалась первая система общественных координат — власть 
авторитета.
Рассматривая эволюцию человека от животного состояния к проточеловеку, нельзя не вернуться еще раз к трудовому фактору. Труд 
заслуживает не одной «оды» в свой адрес, но при этом хранит собственную тайну. Констатируя эволюцию труда от его состояния в далеком прошлом и до сегодняшних дней, знакомясь с обоснованием 


значения трудового фактора в становлении и развитии человека, 
невольно задумываешься о том, что и человек, и его труд сложились в процессе антропосоциогенеза, но не совсем ясно, кто и кому 
обязан своим происхождением. Есть еще одна проблема, рождающая 
вопросы. Труд как фактор представляет собой единство материального и идеального, природного и той незримой духовности, которая 
рождает идею, слово, идеал, проект, а потом уже и его осуществление 
в качестве продукта труда. Как это мог осуществить человек, если 
его мозг, как и весь его организм, пребывал еще в состоянии несовершенства и нуждался в длительной эволюции? Похоже, что ответ 
и на этот вопрос можно и нужно искать через анализ взаимосвязи 
потребности проточеловека и возможности ее осуществления. Не случайно первоначальным средством труда оказался камень разного 
размера и разной прочности. Камень, как правило, всегда рядом 
и в достаточном количестве, а методом проб и ошибок можно найти 
все, что нужно: и будущее средство решения насущной проблемы, 
и тот «отбойник» — рубило, с помощью которого можно довести 
первый камень до уровня средства (орудия), усиливающего физические возможности человека. Более того, это примитивное орудие 
не только решало проблему охоты, добычи, но и выступало фактором 
обратного влияния на тело (организм) человека, повышало ловкость 
руки, укрепляло силу пальцев. Изготовление и применение орудий 
труда сопровождались становлением мышления и творческого воображения, развитием воли и устремленности осуществить желаемую 
цель.
Как правило, реконструкцию истоков истории человека связывают с трудом по созданию и применению орудий, усиливающих 
возможности своего существования, а также с языком — средством 
межиндивидуального общения и скрепами протообщности людей. 
Был еще один фактор своеобразной социализации человека — огонь. 
Для животных — прямая опасность, а для проточеловека — спасительная сила, еще один фактор эволюции человека, его тела и его 
разума. Огонь продлил возраст жизни, совершенствовал труд и досуг, 
облегчал участь человека переходного периода. Поскольку огонь 
не только помогал, но и таил опасность, то это требовало постоянного 
за ним наблюдения и напряжения разума с ориентиром на готовность 
принять меры защиты от этой «волшебной силы» природы, укротив 
и заставив ее служить человеку.
Совокупность труда, языка и огня вызвала к жизни и возможность кооперации усилий. Кооперация обусловила элементарную 
организованность, ответственность, регламент, координацию и необходимость контролирующего органа — власти авторитета. Это уже 
не стадо, а складывающаяся община с заявкой на формирование 
самобытного этноса. Процесс формирования социальной общности 


Доступ онлайн
от 252 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 547 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽