Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

XXI век: человек в «зеркалах» вечности-времени

Покупка
Новинка
Основная коллекция
Артикул: 868887.01.01
Доступ онлайн
от 340 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 976 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽

Собственные конкурсы:

  • АКАДЕМУС, 2025, Гуманитарные науки / Социальные науки, Лауреат
Монография посвящена изучению одной из «вечных» философских проблем: сущности и существованию человека, вечному и временному, сакральному и профанному в нем. Особый акцент делается на рассмотрении современного состояния человека через координаты «горизонтали» и «вертикали»; сквозь «призму» его душевной жизни, потребностей и долга, удовольствий и радости. Исследование является итогом многолетней работы автора, нашедшей отражение в книгах: «Генезис душевной жизни», «Душа: метафизика самоопределения», Homo nudes, «Сердцеанин», «Душа русской культуры». Адресована преподавателям, аспирантам и студентам, всем интересующимся метафизикой бытия русской культуры.

Человек в зеркалах вечности-времени: анализ монографии Е.Ф. Казакова

Монография Е.Ф. Казакова "XXI век: человек в «зеркалах» вечности-времени" представляет собой глубокое философско-культурологическое исследование сущности человека в контексте современных вызовов. Автор, опираясь на многолетний опыт и обширный корпус источников, рассматривает человека как сложную, многогранную сущность, чье бытие пронизано взаимодействием с различными "зеркалами" – как внешними, так и внутренними.

Человек как "Всезеркало-мера" и жизнь души

Центральным для исследования является понятие "всечеловек", трактуемое автором как идеал всесторонне развитой личности, стремящейся к совершенствованию и объединяющей в себе общечеловеческие ценности. Казаков анализирует антропоцентризм и теоцентризм как крайние полюса в осмыслении человека, противопоставляя им теоантропоцентризм, воплощенный в богочеловеке Иисусе Христе, как адекватную меру для познания мира и человека. Особое внимание уделяется душе как главному "автозеркалу" человека, чья жизнь, выраженная в искусстве, позволяет понять его внутреннее бытие. Автор выделяет первозданный и падший планы души, дифференцируя их на уровни, которые находят отражение в произведениях искусства.

Координаты бытия: вертикаль и горизонталь, профанное и сакральное

Исследование структурируется вокруг метафизических координат "вертикали" (духовное небо, демоническое небо) и "горизонтали" (земное небо), а также противопоставления профанного и сакрального. Казаков показывает, как эти координаты формируют различные типы человека: восходящей вертикали, нисходящей вертикали и горизонтального человека. Анализируется влияние этих координат на восприятие добра и зла, где абсолютное добро (Бог) противостоит относительному злу, а профанное зло (человекобожие) является лишь искажением.

"Зеркала" человеческой природы: эгоизм, антропотеизм, детство, война

Автор исследует различные "зеркала", искажающие или отражающие истинную природу человека. Эгоизм рассматривается как "зеркало-коверкало", а антропотеизм – как "черное зеркало", ведущее к расчеловечиванию. Человек в "туманном зеркале" вечного детства предстает как существо, потерявшее свою сущность, но стремящееся к ней через возвращение к своим истокам. Война, как перманентное состояние послеэдемского мира, анализируется в контексте борьбы добра и зла, где духовные войны предшествуют материальным.

Русская душа и ее "зеркала"

Особое место в монографии занимает анализ русской души через призму образов "русского Бога" и Богородицы. Казаков прослеживает эволюцию понятия "русский Бог", связывая его с идеями всечеловечности, мессианства и соборности. Образ Богородицы рассматривается как важнейший архетип русской ментальности, воплощающий в себе сострадание, смирение и жертвенность. Автор подчеркивает, что в русской традиции образ Богоматери является не только символом небесной красоты, но и отражением народной души, ее стремлений и переживаний.

Заключение

Монография Е.Ф. Казакова предлагает комплексный взгляд на человека XXI века, анализируя его через призму вечности-времени. Автор показывает, как человек, стремясь к самопознанию и самосовершенствованию, оказывается в сложном взаимодействии с различными "зеркалами" своего бытия. Исследование подчеркивает важность духовных ценностей, морального долга и соборности для сохранения человеческого в человеке и построения гармоничного общества.

Текст подготовлен языковой моделью и может содержать неточности.

Казаков, Е. Ф. XXI век: человек в «зеркалах» вечности-времени : монография / Е. Ф. Казаков. — Москва : ИНФРА-М, 2027. — 263 с. — (Научная мысль). - ISBN 978-5-16-021648-5. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2233284 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
XXI ВЕК
ЧЕЛОВЕК В «ЗЕРКАЛАХ» 
ВЕЧНОСТИ-ВРЕМЕНИ
Е.Ф. КАЗАКОВ
Москва
ИНФРА-М
2027
Федеральное государственное
бюджетное образовательное учреждение высшего образования
«Кемеровский государственный университет»
МОНОГРАФИЯ


УДК 130.2(075.4)
ББК 87 
 
К14
Казаков Е.Ф.
К14  
XXI век: человек в «зеркалах» вечности-времени : монография / 
Е.Ф. Казаков. —  М осква : ИНФРА-М, 2027. — 263 с. — (Научная 
мысль). —  DOI 10.12737/ 2233284.
ISBN 978-5-16-021648-5 (print)
ISBN 978-5-16-114434-3 (online)
Монография посвящена изучению одной из «вечных» философских 
проблем: сущности и существованию человека, вечному и временному, 
сакральному и профанному в  нем. Особый акцент делается на рассмотрени и современного состояния человека через координаты «горизонтали» 
и «вертикали»; сквозь «призму» его душевной жизни, потребностей и долга, удовольствий и радости. Исследование является итогом многолетней 
работы автора, нашедшей отражение в книгах: «Генезис душевной жизни» , «Душа: метафизика самоопределения» ,  Homo nudes , «Сердцеанин», 
«Душа русской культуры».  
 Адресована преподавателям, аспирантам и студентам, всем интересующимся метафизикой бытия русской культуры.
УДК 130.2(075.4) 
ББК 87 
Р е ц е н з е н т ы:
Золотухин В.М. — доктор философских наук,  профессор, профессор кафедры истории, философии и социальных наук  Кузбасского 
государственного технического университета имени Т.Ф. Горбачева; 
Бикметов Р.С. — доктор исторических наук, доцент , профессор кафедры истории, философии и социальных наук  Кузбасского государственного технического университета имени Т.Ф. Горбачева
ISBN 978-5-16-021648-5 (print)
ISBN 978-5-16-114434-3 (online)
© Казаков Е.Ф., 2026


Введение
Одна из важных особенностей человека — интенция к самопознанию, стремление ответить на вопросы: кто я? какой я? как я выгляжу? чем я отличаюсь от другого? Человек издревле стремился 
посмотреть на себя со стороны; одним из первых автопортретов были 
ладони, нарисованные краской на стенах пещер1, силуэты фигуртеней. Человек пытался разглядеть себя, рассматривая свое отражение 
в воде (первое естественное зеркало?)2, и в первых искусственных 
зеркалах, сделанных из отшлифованного обсидиана (вулканического 
стекла) и горного хрусталя, из полированного металла (меди, олова).
Эпохой зеркал можно назвать конец XVII—XVIII вв. В конце 
XVII в. в Версале появился Зеркальный зал, и человек впервые 
оказался в окружении зеркал, попав в плен к ним3. Оказавшись 
в кругу зеркал, человек уже стал принадлежать не себе, а своему отражению. Внешний облик становится главным, самодостаточным, 
единственным. Человек начинает служить своему отражению4. 
Говоря языком христианским, зеркало можно назвать игрушкой 
Люцифера, подброшенной человеку для его искушения. Ведь в зеркало не видно самого главного, что есть у человека — его души. 
А если ее не видно, то значит ее и нет, или как бы нет. А если ее 
(как бы) нет, то незачем о ней и заботиться, она — пустяк, или — 
ничто. Есть только внешний облик, он – исчерпывает человека полностью, он лишь и важен, о нем только и нужно заботиться. В результате Люцифер скрытно, за бесценок (точнее, просто даром), 
забирает душу человека, совершая сделку с  убийственной прибылью: получая «золотые прииски души», в обмен за зеркальную 
«стекляшку»5. Происходит переход от внутреннего человека светлого Средневековья — к внешнему человеку Нового времени6. 
1	
Оказывается, они — разные у людей. См., напр.: отпечатки ладоней в пещере Вади Сура (Египет).
2	
Что нашло отражение, в мифе о Нарциссе, не сумевшем оторвать взгляд 
от своего отражения в воде; и умершем от жажды, склонившись над ручьем 
(одно из первых предупреждений о том, к чему может привести безмерная 
влюбленность в свое отражение). 
3	
Тенденция достигает пика в Галантный век (конец XVIII в.), когда жизнь 
аристократического общества превратилась в театр и маскарад.
4	
Это напоминает самую страшную сказку Г.Х. Андерсена «Тень»: только 
в данном случае не тень стала господином человека, а его отражение в зеркале (тень и отражение в зеркале — однопорядковые явления).
5	
Так колонизаторы в Америке обменивали у индейцев стеклянные бусы 
на золотые изделия.
6	
Развитие этой тенденции пыталась приостановить эпоха Реформации, 
но в Новейшее время она продолжилась (вплоть до наших дней).


Если говорить в переносном смысле, то «зеркалами» человека 
являются все те явления мира, с которыми он взаимодействует, 
и которые в результате этого несут на себе его «след», «отпечаток». 
Это — попавшие в поле его действия природные явления; все люди 
(ближние и дальние), с которыми он так или иначе общается; и наконец, все/всегда/видящее «Зеркало зеркал» — Бог. Существуют 
не  только внешние, но  и  внутренние «зеркала» (главным из  которых и является Бог). «Зеркалом» самого себя предстает и человек, осуществляющий процесс саморефлексии, самооценивания, 
самопознания. Nosce te ipsum — говорили древние греки — познай 
себя. Эта идиома имеет разные продолжения. «Познай себя, и ты 
познаешь вселенную и богов», — говорил Хилон. Логика здесь простая: дети похожи на родителей, если человек рожден Вселенной 
и богами, он не может не нести в себе их «отпечатки». Человек, Вселенная, боги — это «зеркала», направленные друг на друга. Можно, 
вглядываясь в человека как «зеркало», лучше понять Вселенную1; 
а можно, вглядываясь во Вселенную как «зеркало», лучше понять 
человека2. Божественным «следом» в человеке можно назвать те 
качества, которые есть только у людей: это, например: стремление 
к совершенству (совершенному знанию, совершенной красоте, совершенной справедливости); и далее — ко всесовершенству (христиане называют это мотивирующее к совершенствованию качество 
«образом Бога» в человеке). 
Начавший «антропологическую революцию», Сократ, разворачивает «зеркало» познания во внутренний мир человека: «Познай 
себя, чтобы стать счастливым». В самом человеке заложены «золотые ключи» к его счастью: это — задатки, способности, таланты, 
развивая которые, человек раскрывает свою судьбу, выполняя собственное предназначение, что и  является важнейшим условием 
для счастья. Акмэ — возраст духовной зрелости, когда человек прозревает свою судьбу3; а прозрев, он пытается ее реализовать (или 
не пытается по самым разным причинам). 
Как бывает сложно и неприятно жить среди зеркал, говорящих 
тебе правду, в том числе и нелицеприятную: «Свет мой, зеркальце! 
Скажи да всю правду доложи»4. Но, когда наивное зеркальце говорит всю правду, его разбивают. Поэтому появляется потребность 
1	
Тело человека создано из звездной пыли, т.е. по химическому составу человеческого тела можно изучать химический состав Вселенной. 
2	
Так, звезды соотносимы с нейронами; молнии — с синапсами.
3	
Он может наступить в 12, 30, 60 лет, а может вообще не наступить, когда 
человек так и не понял, зачем он живет.
4	
А.С. Пушкин «Сказка о Мертвой царевне и о семи богатырях»..


в кривых зеркалах1, зеркалах-перевертышах (в которых черное выглядит как белое; злое — как доброе; уродливое — как красивое; 
ложное — как истинное). Ведь как было бы удобно для нерадивых 
и  порочных, если бы у  людей исчезло «зеркало» совести; ведь 
тогда никто не назовет вора вором, а клеветника — клеветником. 
Но «внутренний моральный закон» (И. Кант) впечатан в человека 
с такой силой, что никакое стихийное бедствие, никакая эпидемия, 
никакой тиран выбить его из души не в состоянии. Всегда найдется 
ребенок-чистоглазик, который назовет ложь ложью, а  дурака  — 
дураком2; всегда найдется человек, которого запугать, подкупить, 
сломить не удается3; всегда найдется тот, кто вопреки будет стоять 
за «зеркало» правды-матки. 
Вот так человек и живет в окружении естественных и искусственных; природных, человеческих и  божественных; внешних 
и внутренних «зеркал». Будто — в окружении множества видимых 
и невидимых «глаз», непрерывно смотрящих на него, все запоминающих и отпечатывающих на страницах «Зеркальной книги» — 
Книги Памяти.
1	
См.: кинофильм «Королевство кривых зеркал» (по сказке В. Губарева).
2	
Как мальчик из  сказки Г.Х.  Андерсена «Новое платье короля», крикнувший, вопреки всеобщей лжи: «А король-то голый!» Как одноименный 
герой фильма «Сережа» (по повести В. Пановой), назвавший циничного 
взрослого тем словом, которого он заслуживает.
3	
Как главный герой романа А.И. Солженицына «Раковый корпус» с нарицательной фамилией Костоглотов — он будто кость проглотил: согнуть, подчинить, заставить его предать свои принципы было невозможно.


I. Между зеркальем и зазеркальем
I.I. ВСЕЧЕЛОВЕК КАК «ВСЕЗЕРКАЛО-МЕРА»
Исходное понятие «всечеловек». Понятие «всечеловек»1 — многоуровневое, имеющее различные трактовки, как религиозные, так 
и светские. Всечеловек соотносим с понятием «богочеловек» (так, 
Ф.М. Достоевский называет всечеловеком Христа) [Достоевский 
1973: 142]. В философии всеединства всечеловек предстает итогом 
развертывания всемирно-исторического процесса; соотносимым 
с понятиями «всеединый человек», «соборный человек», «симфоническая личность» (В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, Л.П. Карсавин). 
Всечеловеческое связывается с мессианской миссией России: объединить народы на  основе христианской любви и  духовности 
(С.П. Шевырев, Н.Я. Данилевский). Всечеловек — это «подлинный 
христианин», преодолевающий границы культур через  любовь 
и служение. 
Всечеловек  — «направляющая идея» человека, идеал всесторонне развитой личности, «благообразно сформированный человек» (в котором нуждается Бог), стремящийся к совершенствованию [Шелер 2022: 83]. Всечеловек — это «системообразующее 
свойство планетарного бытия», где технологии служат духовному 
развитию; не подавляющему никакие культуры, но, напротив, сберегающему их  как драгоценное достояние всех [Смирнов 2019: 
209]. Понятие «всечеловек» используется и для определения человека будущего, предстающего синтезом собственно человеческого 
и искусственного; преодолевающего биологические ограничения, 
делающего его «всемогущим, вездесущим и бессмертным» [Эпштейн 2017: 108]. 
Всечеловек несет в себе полноту человеческого бытия. Это — 
человек, как человечество, соединяющий в  себе «единичное» 
(индивидуальное), «особенное» (этническое), «общее» (общечеловеческое); предстающий уникальным выражением общего (индивидуализацией всеединства) [Казаков 2017: 46]. В указанной ин1	
Понятие «всечеловек» ввел в оборот Ф.М. Достоевский в речи о Пушкине; 
всечеловек способен воспринять и выразить дух разных народов; ему свойственно стремление ко всечеловечности, всемирности. Писатель называл 
всечеловеком не только великого поэта, но и Адама, Христа, Франциска 
Ассизского, доктора Гинденбурга, князя Мышкина, старцев Макара Долгорукого и Зосиму [Ф.М. Достоевский 1973: 367—369].


терпретации, этот конструкт несет в себе то общее, что объединяет 
его религиозные и светские трактовки: общечеловеческие ценности. 
Всечеловек, таким образом, предстает как аксиочеловек, для которого ценностные ориентиры (духовность, гармония с природой, созидательность, ответственность за общее благо) предстают основой 
существования [Смирнов 2025]. 
Если на начальном этапе сакральной (эдемской) и профанной 
(первобытнообщинной) истории доминировал синкретизм 
(единство человеческого, природного и метафизического миров); 
то на последующих этапах мир раскалывается (по разным основаниям) на контрарные «полюса». Антропный мир начинает обособляться от природного и метафизического, все более замыкаясь 
на себе. «Антропологический поворот» («антропологическая революция») связывается обычно с именем Сократа1. Познание разворачивается извне — к человеку. Субъект познания становится 
важнейшим предметом познания; мир в конечном счете предстает 
«зеркалом» для всматривания человека в себя2.
Антропологический поворот актуализирует антропоцентризм, 
наиболее отчетливо выраженный в формуле Протагора: «человек 
есть мера всех вещей, существующих, что они существуют, не существующих, что они не существуют» [Платон 2023: 194]. Оформляется идея субъективности и относительности истины, носящей 
антропоморфный характер. Взгляд на  мир оказывается изменчивым, неоднозначным, многовекторным (в результате чего единственная, устойчивая истина отсутствует).
Человек не может не воспринимать мир по-человечески. Даже 
если он использует различные инструменты познания, то в конце 
концов осмысливает результаты посредством человеческих способностей, связанных с определенным уровнем и качеством образования, предпочтением тех или иных авторитетов, выбором опре1	
«Познай себя, чтобы стать счастливым», — говорил Сократ. То есть необходимо познание не природы, не космоса, не богов, а своей души (Сократ: «человек не есть душа и тело, человек есть душа»), в которую боги вкладывают 
судьбу; только поняв и реализовав ее, можно обрести счастье. Хотя фраза 
nosce te ipsum, выбитая на фронтоне храма Аполлона в Дельфах, была известна раньше (Хилон: «познай себя, и ты познаешь Вселенную и богов»). 
Шекспир в «Гамлете» эту мысль выразил так: «Я повернул зрачок вовнутрь 
своей души». 
2	
Точнее было бы сказать, что человек (микрокосм) и Вселенная (макрокосм) — «зеркала», повернутые друг в друга. См., напр.: «Мировой дух создает человека, чтобы посмотреть в его сознание, как в зеркало, и увидеть 
в нем самого себя» (Г. Гегель).


деленных методов познания, постановкой определенных гипотез. 
«Призрак рода» не может не оказывать влияния на результат познания мира. «Ум человека уподобляется неровному зеркалу, которое, примешивая к природе вещей свою природу, отражает вещи 
в искривленном и обезображенном виде» [Бекон 2021: 84]. 
В формуле Протагора не  говорится, что каждый «человек 
есть мера…»1. Но ведь нет человека вообще, есть конкретный человек, поэтому любой может поставить на место человека вообще 
себя. И слова Протагора превращаются на уровне «единичного» 
в идиому: я есть мера всех вещей. В результате каждый может мерить другого человека по себе: если он не такой, как «я» (внешность, взгляды, ценности, религия, традиции, поведение), то он заслуживает осуждения, отторжения, презрения. В результате рождается ксенофобия, приводящая к межличностным конфликтам2.
На место человека вообще, на уровне «особенного», можно поставить тот или иной народ, обосновав (по тем или иным основаниям) его превосходство над другим народом (народами), наделяющего первый правом быть его мерой (меря его относительно 
себя как более высокой, совершенной точки отсчета, обусловливающей высокомерное, презрительное отношение к другому народу)3. 
В данном случае антропоцентризм превращается в расизм, нацизм, 
фашизм, результатом чего становятся геноцид, колониальные, мировые войны.
На место человека вообще может быть поставлено на уровне 
профанного «общего» человечество, превозносящее себя над при1	
Это вполне могло подразумеваться, но в суждении «сколько людей, столько 
и мнений» есть слишком широкое обобщение, выходящее за рамки допустимого (иначе придется признать, что на Земле сейчас 8 млрд мнений). 
Конечно, мнения людей по самым разным основаниям (религиозным, национальным, политическим, бытовым…) объединяются в большие группы. 
И  вообще, иметь оригинальный неповторимый взгляд на  какие-то существенные проблемы не так-то легко, и далеко не для всех, возможно 
(и нужно). 
2	
Войны людей («война каждого против каждого» (Платон)) нередко превращаются в войны богов (я прав = мой бог прав), делающие уверенность 
в своей правоте абсолютной, а конфликты — бескомпромиссными. Так как 
человек внутренне расколот, что является основанием для «войны каждого с самим собой» (Платон), то можно говорить о субъединичном звене 
в  выделенной категориальной цепочке (находящем выражение в  дифференциации человека на несколько «я», вызывающей внутренние конфликты).
3	
Например, противопоставление Глобального Севера — Глобальному Югу, 
«европейского сада» — «джунглям».


родой, мерящее ее собой; превращающее ее из «храма» в «мастерскую», в материал (только объект), с которым можно делать что 
угодно. Человечество противопоставляет себя не только ближней, 
но и дальней природе (космосу), пытаясь и ее мерить собой, тем 
самым выводя экологический кризис за  границы планеты1. Антропоцентризм превращается в антропоэгоизм (антропоприродоэгоизм).
На место человека вообще может быть поставлен на  уровне 
профанно-сакрального «общего» человекобог. С нарастанием светского мировосприятия в эпоху Возрождения и Просвещения, приведшего к самопревознесению человека, «умиранию Бога», происходит логическое завершение эволюции антропоцентризма от антропоэгоизма  — к  антропотеизму [Казаков 2015: 162]. Человек 
пытается стать мерой всего, вместо Бога, мерой самого Бога, «богом 
над Богом»2. Став «победителем» Бога и природы, человек нивелирует все иные меры, оставаясь единственной мерой, мерой всех 
мер. «Историю пишут победители» (А. Дрекслер); что есть истина, 
решают победители; и человек сам становится этой истиной (в том 
числе добром и красотой), что можно определить как антропоаксиологический абсолютизм. А так как эта мера — не всесовершенна, 
ущербна, отсюда и ущербность получаемых с ее помощью результатов. 
В результате актуализации данной тенденции антропологическая революция превращается в антропологическую контрреволюцию3, результатом чего стала антропологическая катастрофа 
[Волкова 2014: 119]4. Проявлением ее предстала потеря человеческого в человеке, разрушение «смысловых оснований его бытия», 
1	
Примерами этого являются космический мусор, перенесение гонки вооружений в космос; планы атомных взрывов на Марсе для создания там 
условий, более пригодных для жизни.
2	
Для приближения к Богу нужно стать равновеликим Ему; или сделать Его 
равножалким себе. Человек идет вторым путем, низводя Бога до себя… 
и ниже; делая тем самым себя способным «победить» и «измерить» Его. 
В развертывании этой тенденции, говоря языком христианским, актуализируется антрополюциферизм.
3	
В данном контексте под антропологической революцией понимается процесс 
вочеловечивания человека, а под антропологической контрреволюцией — 
процесс его расчеловечивания.
4	
Антропологическая катастрофа в священной истории была идентифицирована Творцом намного раньше, чем в  профанной истории: «И  раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем. 
И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил» 
(Быт. 6:5—22). 


превращение его буквально в «говорящее животное», озабоченное 
лишь «все большим удовлетворением материальных потребностей» 
[Мамардашвили 2011: 128]. Антропологическая катастрофа предстает как антропоаксиологическая катастрофа. Превращаясь 
из меры (исходящей из Истины) в саму «Истину», человек оказывается во  многом квазимерой. Антропоцентризм (гуманизм 
без  Христа) выливается в  конечном счете в  кризис гуманизма, 
в симулякр гуманизма («гуманизм» без человека), проявившийся 
прежде всего в обесценивании человеческой жизни. 
Промежуточный вывод. Мир — человекомерен, что доказывается 
способностью человека познавать мир от себя, через себя, для себя, 
находя выражение в его способности выживать, ориентироваться 
в мире, встраиваясь в него и встраивая его в себя. Мир — нечеловекомерен, что доказывается неспособностью человека познать мир 
в его бесконечности, однозначности и полноте. И сам человек — нечеловекомерен, он не себетождественен, не способен с достаточной 
степенью определенности отрефлексировать себя. 
Мера, чтобы быть мерой, должна быть достаточно точной, 
а человек — неоднозначен, неточен (иначе взгляд на него точных 
наук был бы достаточным, исчерпывающим); человек  — точнонеточное (в  чем-то сверхточное) существо. Неопределенностью 
нельзя определить неопределенность; неизвестное не определяется 
через неизвестное; незавершенность (несовершенность) не может 
дать завершенное определение ни себе, ни миру. Человек  — это 
перманентный кризис антропоидентичности. Антропотеоцентризм 
(антропотеизм) поставил человека выше Бога, выше абсолютного 
морального закона; приведя к торжеству своеволия, вседозволенности, безответственности, безнаказанности1. Утверждаются идеи, 
обесценивающие человеческую жизнь, расчеловечивающие человека; что нашло наиболее очевидное выражение в мировых войнах. 
Природа человека (с точки зрения христианства) искажена страстями и грехом, поэтому он предстает ложной мерой; адекватной 
мерой он может быть, только пребывая в Боге.
Теоцентризм. Богочеловек. Контрарный антропоцентризму, теоцентричный «полюс» оформляется в идиоме Платона «Бог есть 
мера всех вещей» [Платон 2020: 192]2. Здесь актуализируется идея 
1	
См.: «Если Бога нет, значит, все дозволено» (Ф.М. Достоевский).
2	
Если в протагоровской идиоме говорится о человеке вообще (не имеющем 
ни религиозной, ни национальной, ни социальной принадлежности), то 
в платоновской идиоме говорится о боге вообще (это не Зевс, не Саваоф, 
не Христос).


Доступ онлайн
от 340 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 976 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽