От земли обетованной к небесам обетованным (очерки о судьбах библейских крылатых выражений)
Покупка
Новинка
Тематика:
Русский язык
Издательство:
ФЛИНТА
Год издания: 2026
Кол-во страниц: 260
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
ВО - Магистратура
ISBN: 978-5-9765-1617-5
Артикул: 619300.02.99
В книге прослеживаются пути проникновения библейских крылатых выражений в русский литературный язык. Особое внимание автор уделяет четырём посредникам освоения ветхозаветных и новозаветных сверхсловных единиц: проповеднической деятельности вождей Раскола 2-й половины XVII в. Ивана Неронова и протопопа Аввакума; духовным стихам, имевшим широкое хождение в дореволюционной России; творчеству выдающихся русских прозаиков и поэтов, а также современному кинематографу.
Книга адресована специалистам в области фразеологии и крылатологии, а также всем, кого интересует история русского языка.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Магистратура
- 45.04.01: Филология
- 45.04.02: Лингвистика
- Аспирантура
- 45.06.01: Языкознание и литературоведение
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
С.Г. Шулежкова От земли обетованной к небесам обетованным Очерки о судьбах библейских крылатых выражений Москва Издательство «ФЛИНТА» 2026 3-е издание стереотипное
УДК 811.161.1'373
ББК 81.411.2-3
Ш95
Р е ц е н з е н т ы :
д-р филол. наук, проф. Челябинского государственного педагогического
университета Л.А. Глинкина;
д-р филол. наук, проф. Киевского национального
университета им. Т.Г. Шевченко Л.П. Дядечко
УДК 811.161.1'373
ББК 881.411.2-3
© Издательство «ФЛИНТА», 2013
ISBN 978-5-9765-1617-5
© Шулежкова С.Г., 2013
Ш95
Шулежкова С. Г.
От земли обетованной к небесам обетованным (очерки о
судьбах
библейских
крылатых
выражений) /
С.Г. Шулежкова. — 3-е изд., стер. — Москва : ФЛИНТА,
2026. — 260 с. — ISBN 978-5-9765-1617-5. — Текст :
электронный.
В книге прослеживаются пути проникновения библейских
крылатых выражений в русский литературный язык. Особое
внимание
автор
уделяет
четырём
посредникам
освоения
ветхозаветных
и
новозаветных
сверхсловных
единиц:
проповеднической деятельности вождей Раскола 2-й половины XVII
в. Ивана Неронова и протопопа Аввакума; духовным стихам,
имевшим
широкое
хождение
в
дореволюционной
России;
творчеству выдающихся русских прозаиков и поэтов, а также
современному кинематографу.
Книга адресована специалистам в области фразеологии и
крылатологии, а также всем, кого интересует история русского
языка.
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие
Глава I. Роль вождей Раскола 2-й половины XVII в.
в обогащении русского языка библеизмами
14
§ 1. Бием одолевай! (штрихи к языковому портрету Ивана
Неронова)
16
§ 2. Рабы Христовы, адресаты житий протопопа Аввакума
и старца Епифания
32
§ 3. Новая жизнь библеизмов в творчестве протопопа
Аввакума
54
Глава II. Роль духовных стихов в освоении библеизмов 71
§ 1. Духовный фольклор как источник изучения библеизмов 71
§ 2. Библеизмы в духовных стихах XIX в.
82
Глава III. Судьбы библеизмов в истории русского языка 98
§ 1. Библейские обороты с компонентом ветхий и их
освоение русской языковой системой
98
§ 2. К истории библеизма отрясать / отрясти прах от
ног своих
106
§ 3. К истории библеизмов Довлеет дневи злоба его и
злоба дня
113
Глава IV. Библейские корни авторских крылатых
выражений
122
§ 1. Происхождение крылатого выражения живой труп
122
§ 2. Происхождение крылатого выражения чадо праха
138
Глава V. Метаморфозы библеизмов в контексте русской культуры § 1. От блудного сына к блудному отцу 158 § 2. Судьбы крылатых выражений, связанных с кинематографом 165 § 3. От сладкой жизни к сладкой парочке (к истории возникновения крылатых выражений с компонентом сладкий) 179 § 4. «Мы крылья и стрелы попросим у Бога…» (библеизмы в творчестве В.С. Высоцкого) 197 Литература 227 Источники 250 Сокращённые наименования книг Священного Писания 256 Список сокращений 257 Список иллюстраций 259
Предисловие «Есть книга, коей каждое слово истолковано, объяснено, проповедано во всех концах земли, применимо к всевозможным обстоятельствам жизни и происшествиям мира; из коей нельзя повторить ни единого выражения, которого не знали бы все наизусть, которое не было бы уже пословицею народов; она не исключает уже для нас ничего неизвестного <…> и такова её вечная прелесть, что если мы, пресыщенные миром или удручённые унынием, случайно открываем её, то уже не в силах противиться её сладостному увлечению и погружаемся духом в её божественное красноречие», – писал в 1836 г. А.С. Пушкин в отклике на сочинение Сильвио Пеллико «Об обязанностях людей» [Пушкин т. 5, 1994: 388]. Гениальный русский поэт имел в виду вторую часть Библии – Новый Завет, но эти слова вполне можно отнести ко всему Священному Писанию, важнейшие части которого начали проникать в Киевскую Русь после Крещения. Библия превратилась в неисчерпаемый источник афоризмов, сентенций, образных слов и выражений славянских языков. Судя по дошедшим до наших дней ономастиконам, приточникам, славяно-русским словарям и азбуковникам, библеизмы постепенно сформировали один из самых мощных пластов складывавшегося в древнерусском, а затем и в современном русском языке фонда крылатых единиц (КЕ). Начиналось освоение библеизмов в глубокой древности, с того времени, когда русичи овладевали знаниями о христианской вере через старославянские книги. Уже в рукописях X–XI вв. можно обнаружить корни множества библеизмов, которые вошли в золотой фонд лексико-фразеологического состава современного русского литературного языка и других славянских языков. Библеизмы, подобно другим КЕ, являются вербализаторами «понятий, суждений и оценок, которые санкционируются данной общностью людей и входят в её язык потому, что существует коммуникативная потребность именно в таких знаках понятий и суждений. Национальные и общественные традиции, нужды, ожидания устанавливают круг
релевантных для данной культуры текстов-источников, из которых вычленяются соответствующие этим нуждам и ожиданиям фразы – конденсаты понятий и идей, приобретающие в дискурсе крылатость <…> Именно поэтому анализ таких конденсатов – подмножеств крылатых единиц – может привести к реконструкции тех (нередко скрываемых или неосознаваемых) понятий и понятийных систем, иерархий ценностей, стереотипов, мифов, культурных парадигм, которые в данной общности сообразуются и сопровождаются крылатыми единицами и которыми создаётся языковой автопортрет нации» [Chlebda 2005: 526]. Нельзя сказать, что процессы освоения библеизмов в русском языке и в языках других христианизированных народов остались вне поля зрения славистов. Однако большинство крылатологов или фразеологов сосредоточивают свои усилия на проблемах лексикографирования библеизмов. Из монографических исследований последних десятилетий следует отметить работу «Фразеологизмы с библейскими именами (в русском и английском языках)» [Бетехтина 1999], главу «Biblizmy jako skrzydlate jednostki polszczyzny» в фундаментальной монографии «Szkice o skrzydlatych słowach. Interpretacje lingwistyczne» польского учёного В. Хлебды [Chlebda 2005], монографию «Русская библейская фразеология в контексте культуры» [Григорьев 2006] и написанную в научно-популярном ключе книгу «Библейские фразеологизмы в русской и европейской культуре» [Дубровина 2012]. Известный исследователь библейских фразеологизмов А.В. Григорьев, указывая на то, что большинство библейских выражений «появляется ещё в византийской книжности, начиная с первых веков возникновения христианства», называет следующие «источники» «заимствования подобных выражений: богослужебные, толковые и экзегетические тексты, созданные Отцами Церкви, а также апокрифы» [Григорьев 2007: 79]. В качестве посредников проникновения библейских фразеологизмов в русский язык он называет также «литургическую практику» [Там же: 75], «славянские сочинения авторов-паломников в Святую Землю» и «иконописные изводы» [Там же: 79].
Конечно, это неполный перечень посредников освоения библеизмов; их судьбы в русском языке нуждаются в дополнительных исследованиях. Особенно это касается сверхсловных КЕ библейского происхождения. В славистических кругах неоднократно поднимался вопрос о количественном составе библеизмов в русском языке. Назывались цифры – от 300 [Николаюк 1998] до 800 [Колесов 1994: 24]. В «Энциклопедическом словаре библейских фразеологизмов» К.Н. Дубровиной содержится 500 словарных статей [Дубровина 2010]. Авторы «Толкового словаря библейских выражений и слов» В.М. Мокиенко, Г.А. Лилич и О.И. Трофимкина представили 2-тысячный корпус единиц, причисленных ими к библеизмам [МЛТ 2010]. Такой «разнобой» в подсчёте не случаен. Редко кто из крылатологов не писал о зыбких границах корпуса библейских единиц. Анализируя пласты библеизмов польского языка, В. Хлебда говорит о том, что поле «библейности» обладает структурой, которая аналогична полю «крылатости». Оно имеет своё ядро (centrum), состоящее из считаемого круга собственно библейских единиц (созданных на основе цитат из Священного Писания) и широкого круга единиц, созданных из дериватов и парафраз. Ядро (centrum) плавно переходит в обширные периферийные пространства связанных разнохарактерными библейскими связями и отношениями «кладовых» «Библии народной» [Chlebda 2005: 213]. Быть может, замечает В. Хлебда по поводу части единиц периферии, это библеизмы только sensu largo, но в известном смысле, собственно, они представляют в поле библеизмов «наиинтереснейшую группу», потому что в ней наиболее отчётливо слышится vox populi, творящий собственные вариации на библейские темы [Там же]. Сравнивая «библейскую составляющую» справочников 1880–1980-х годов с перечнем единиц, описанных в «Толковом словаре библейских выражений и слов», приходишь к выводу о поразительной устойчивости ядра поля библеизмов: почти все зафиксированные лексикографами в указанное время библейские единицы прошли через столетие и продолжают использоваться в различных стилях современного русского языка. В
XVIII и XIX вв. их потеснили, но не вытеснили крылатые единицы, восходящие к художественной литературе. Как и в конце XX в., в начале XXI в., несмотря на появление множества новых источников КЕ, библеизмы составляют около 20% фонда КЕ русского языка [Шулежкова 2002: 47–69]. По нашим наблюдениям, в русском литературном языке функционирует около 1000 библейских слов и выражений. Отличительной особенностью библеизмов является «генетический довесок» – тот ассоциативный фон, который напоминает носителю языка о породившем каждую крылатую единицу источнике. Это могут быть притчи, легенды, персонажи Библии или исторические события, а также чудесные явления, описанные в Священном Писании. Библия у восточных славян, как и у других христианизированных народов, превратилась в один из стержней культуры. Её сюжетами, идеями на протяжении более тысячелетия питаются поэзия, живопись, музыка, театр, скульптура, архитектура, различные вербальные и синтетические виды искусства, охватывающие не только церковную, но и светскую сферу. Здесь «обкатываются» многие библейские микротексты, приобретающие новые (обобщённые, переносные или символические) значения; рождаются устойчивые словесные комплексы (УСК), лексически и структурно оформленные вне Священного Писания, хотя и «подсказанные», «навеянные» ветхозаветными или новозаветными текстами. Здесь же известные библейские КЕ «обрастают» вариантами, синонимами, антонимами, переживают всевозможные структурные и семантические метаморфозы, становясь полноправными элементами языковой системы. Для библейских КЕ, прошедших через горнило вербального или синтетического искусства, характерна многослойность ассоциаций, связанная с их жизнью в произведениях художников, композиторов, поэтов, прозаиков (ср., напр., зрительные ассоциации у крылатых выражений (КВ) явление Христа народу и блудный сын, музыкальные – у КВ страсти по Матфею, песенные – у КВ Мир дому твоему и Кто был никем, тот станет всем, литературные – у КВ хождение по мукам и власть тьмы).
Вторичные (культурные) ассоциации по-разному сказываются на судьбах библейских КЕ и на взаимоотношениях библеизмов с породившим их Священным Писанием. Так, 1) чаще всего связь с библейским текстом постоянно актуализируется, легенды из Священного Писания оживают вновь и вновь благодаря, напр., живописным полотнам или другим произведениям искусства (ср. КВ иудин поцелуй, изгнание из рая, всемирный потоп, ноев ковчег, кающаяся Магдалина, Иов на гноище, возвращение блудного сына, валтасаров пир и др.); 2) реже первичные ассоциации постепенно уходят на задний план, вытесняемые вторичными культурными ассоциациями, и связь с Библией ослабевает (ср., напр., КВ Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет, которое носители русского языка связывают не с Христом, а с князем Александром Невским; или оборот Кто не с нами, тот против нас, который воспринимается как лозунг советской эпохи, рождённый коммунистической пропагандой, а не как один из фрагментов Послания апостола Павла к Фессалоникийцам); 3) в ряде случаев высокая частотность употребления библеизма способствует переходу его в разряд безымянных языковых единиц (ср. хам, вдохнуть новую жизнь в кого / во что, все как один и др.). При этом сверхсловные библеизмы иногда переживают этап фразеологической серийности, способствующей отрыву оборота от источника (ср. библеизм страсти по Матфею и возникшую на его основе модель «страсти + по + существительное в дат. падеже» – страсти по Варваре, страсти по Джону Леннону, страсти по Ираку, страсти по Интернету, страсти по ГОСТам, страсти по ЕГЭ, страсти по мобильникам и т. д.). Способность библеизмов сохранять библейские ассоциации зависит от множества факторов, в том числе лингвистических: • от наличия в их составе «библейски маркированных» компонентов, напр., коннотативных антропонимов и топонимов, а также образованных от них слов (ср. вавилонское столпотворение; Давид и Голиаф; Каин, где брат твой Авель; ка
инова печать; Мафусаилов век; Содом и Гоморра; содомский грех; соломоново решение и пр.); • от присутствия специфических старославянских или церковнославянских черт – фонетических, морфемных, лексико-семантических, структурно-грамматических (ср. Вкушая, вкусих мало меду, и се аз умираю; Врачю, исцелися сам; земля обетованная; несть числа кому / чему; ничтоже сумняшеся; овца заблудшая; пещь огненная; царствие небесное; На земли мир, в человецех благоволение; чающие движения воды и пр.). Свою роль в этом сложном процессе могут играть и экстралингвистические факторы: • отношение к Священному Писанию властей предержащих; • степень популярности библейских притч и легенд, породивших крылатые единицы, в самом социуме; • характер знакомства с Ветхим и Новым Заветом носителей языка и уровень образованности последних; • масштаб таланта мастеров культуры, использующих в своём творчестве библейские сюжеты, символы и выражения. Священное Писание в нашей стране вновь стало одной из самых читаемых книг, что является залогом сохранения и умножения в русском языке библейских КЕ. Освоение библеизмов древними русичами, затем носителями старорусского языка и, наконец, современного русского языка можно условно назвать многовекторным. У истоков этого сложного, масштабного процесса была христианская церковь, с её иерархией, многочисленными монастырями, где переписывались и хранились священные христианские книги; с соборами, церквями, служители которых опекали верующих, объединённых территориально в приходы. Старославянские, затем церковнославянские тексты Священного Писания служили материалом для будничных и праздничных церковных служб. Образные выражения из Ветхого и Нового заветов включались в проповеди, с которыми религиозные наставники напрямую обращались к пастве. Они звучали во время обрядов, сопровождавших земной путь каждого православного человека на Руси, – крещения, венчания, погребения. С древнейших вре