Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Царь велел тебя повесить : роман

Покупка
Новинка
Артикул: 860359.02.99
Доступ онлайн
349 ₽
В корзину
ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Мир полон воображаемых вещей и людей, говорит один из героев этой книги, у некоторых даже за гробом хмуро идут воображаемые друзья. В сущности, все, что у нас есть, говорит другой, это вещи на грани подарка и одолжения, и то, что мы считаем своим, — телесную силу, любовь или, скажем, мирное время — забирают у нас безо всяких церемоний, просто снимают со стен, оставляя гвозди и невыцветшие квадраты обоев. Начинающий режиссер, задумавший дерзкий, разрушительный фильм, и русский писатель, попавший за убийство в тюрьму, встретятся спустя много лет и поймут, что прошлое забыть невозможно, как невозможно избыть содеянное зло. Что корни войны уходят в почву страха, но память — это чернозем, плодородный гумус, без него дерево войны не вырастет так быстро, не раскинет ветви так широко. Что способность любить может стать крепостью, а умение прощать — оружием.
Элтанг, Л. Царь велел тебя повесить : роман : художественная литература / Л. Элтанг. - Москва : Альпина нон-фикшн, 2024. - 441 с. - ISBN 978-5-00139-991-9. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2261812 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Царь велел
тебя повесить




Москва,  
р
о
м
а
н
Царь велел
тебя повесить


ISBN 978-5-00139-991-9
© Л. Элтанг, 2017
© Художественное оформление, макет.
ООО «Альпина нон-фикшн», 2024
УДК 821.161.1-311.1
ББК 84(2=411.2)6-444
 
Э5
Редактор  В К
Элтанг Л.
Э51 Царь велел тебя повесить : [роман] / Лена Элтанг. — М. : Альпина нон-фикшн , 2024. — 438 с.
ISBN 978-5-00139-991-9
 Мир полон воображаемых вещей и людей, говорит один из героев этой 
книги, у некоторых даже за гробом хмуро идут воображаемые друзья. 
В сущности, все, что у нас есть, говорит другой, это вещи на грани подарка 
и одолжения, и то, что мы считаем своим, — телесную силу, любовь или, 
скажем, мирное время — забирают у нас безо всяких церемоний, просто 
снимают со стен, оставляя гвозди и невыцветшие квадраты обоев.
Начинающий режиссер, задумавший дерзкий, разрушительный 
фильм, и русский писатель, попавший за убийство в тюрьму, встретятся 
спустя много лет и поймут, что прошлое забыть невозможно, как невозможно избыть содеянное зло. Что корни войны уходят в почву страха, 
но память — это чернозем, плодородный гумус, без него дерево войны 
не вырастет так быстро, не раскинет ветви так широко. Что способность 
любить может стать крепостью, а умение прощать — оружием.
УДК 821.161.1-311.1
ББК 84(2=411.2)6-444
Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена
в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было сред ствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для 
частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца 
авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru.



СОДЕРЖАНИЕ





Глава первая. Schweinerei...............................9

Глава вторая. Суп усталой лошади.......................66

Глава третья. Тавромахия..............................132

Глава четвертая. Фалалей..............................198

Глава пятая. Другие барабаны..........................257

Глава шестая. Похороны трески.........................316

Глава седьмая. napavoia...............................381


Вообразите себе общество, состоящее из таких людей, что
каждый любит только одного себя, а других только в той
мере, насколько они с ним составляют одно, — и увидите,
что любовь их та же, что между ворами...
С* 
*    Перевод А.Н. Аксакова.




Глава первая
Schweinerei
Утром я впервые в жизни побрился ножом у ручья. Давно хотел 
это сделать. Вода была родниковая, ледяная, но я выкупался, 
натянул свитер и выпил кофе из маленького красного термоса, 
который сунул мне в руки хозяин кафе «Канто», когда я сказал, 
что ударяюсь в бега. Встретив его недоверчивый взгляд, я добавил, что он может взять себе дверные ручки, уцелевшие при пожаре, каминные решетки и все, что найдет там полезного. Если 
поймают, накинут еще год к твоим четырем, сказал хозяин кафе, 
а то и три.
Я думал об этом, стоя на обочине шоссе E, еще не просохшего от ночного дождя. Если поймают, то выйду я нескоро, 
на европейских купюрах будет нарисован  кто-то другой, может статься, самой Европы уже не будет, и вполне вероятно, что 
не будет бумажных денег вообще. Я не так долго сидел, чтобы запаршиветь, но успел пропитаться сырым тюремным отчаянием, 
придется просушить его в дороге, на апрельском ветру.
Все беглецы попадаются рано или поздно, если хотят сообщить о себе друзьям или семье. У меня нет ни друзей, ни семьи, 
думал я, поднимая большой палец и улыбаясь водителям, так что 
я не попадусь. В семь часов меня подобрал грузовик, направляв
шийся на север, так что я сошел возле Карвалейры, когда солнце 
еще не достигло зенита. До испанской границы оставалось полдня пути.
Я нашел укромное место за кустами можжевельника, собрал 
ветки и развел небольшой костер, чувствуя себя солдатом, отбившимся от роты в глухом лесу, нет, скорее —  новобранцем, проснувшимся на опустевшем биваке, где еще не успела остыть зола. 
Недоумение, которое поселилось во мне зимой, все еще холодило 
мне ребра, но страх и тревожность меня покинули. С тех пор, как 
я увидел обгорелые стропила и почуял запах погубленного жилья 
и жирной земли. С тех пор, как во мне поселилась ярость.
Согревшись, я выложил все, что было в карманах, на траву 
и перебрал свое имущество. Что у меня в дорожной сумке, я и так 
знал: две рубашки, компьютер, бритвенный помазок, футболка 
с надписью «Azuis e Brancos» и фаянсовая кукольная голова. Когда 
за мной пришли, сестра набила сумку чем попало, хотя торопиться 
было некуда, полицейские спокойно ждали, когда я буду готов.
В карманах обнаружился паспорт убитого друга, две сотенные купюры, спички, разбитый телефон и нож, который я присвоил вчера на кухне мотеля.
В Лиссабон я больше не вернусь, а бежать лучше всего налегке. Вот сидеть —  другое дело. В камере каждая вещь, карандаш или обмылок, становится знаком, подтверждающим существование свободы. Пачка оберточной бумаги, на которой 
я писал в сетубальской тюрьме, была украдена, когда соседям 
по камере передали рассыпной табак. Все свое носи с собой!
За зиму я многое понял про тюремную жизнь. Если ты думаешь, что тебя заперли, попробуй открыть дверь. Не переставай говорить вслух, а то забудешь, кто ты такой. Если ты сидишь 
в тюрьме, это не значит, что ты совершил преступление.
* * *
Когда они пришли за мной в первый раз, все произошло как 
в фильме братьев Люмьер: быстро, в черно- белом мерцании. 
Паровоз летел мне в лицо, я задыхался, наглотавшись угольной 
пыли, а статисты прохаживались по квартире, будто носильщики 
по перрону. Я ждал их уже давно, и вот они пришли.


Доступ онлайн
349 ₽
В корзину