Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Небо в алмазах : роман

Покупка
Новинка
Артикул: 883658.01.99
Доступ онлайн
379 ₽
В корзину
ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Третья книга серии о сыщике Василии Зайцеве, которому на этот раз предстоит расследовать убийство актрисы, чья слава гремела в недавно ушедшую эпоху немого кино. Что послужило мотивом: пропавшие драгоценности или тайные мемуары, в которых содержится компромат на многих известных современников кинозвезды? Как всегда у Яковлевой, захватывающий детективный сюжет — это лишь повод рассказать об эпохе, когда звезды звукового кино восходили, а немого — гасли и забывались. Это роман об утраченных иллюзиях и сломанных судьбах, о ленинградских коммуналках 30-х годов прошлого столетия и их жителях, а еще о новой советской элите: автор ловко вводит в книгу Утёсова, Орлову, Александрова и многие другие реальные исторические фигуры.
Яковлева, Ю. Небо в алмазах : роман : художественная литература / Ю. Яковлева. - Москва : Альпина нон-фикшн, 2024. - 321 с. - (Серия « Исторический детектив»). - ISBN 978-5-91671-359-6. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2261805 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Москва, 
Юлия Яковлева
НЕБО
В
АЛМАЗАХ
РОМАН


ISBN  978-5-00223-051-8
(Серия « Исторический детектив»)
ISBN 978-5-91671-359-6  
 УДК 821.621.111-312.4
ББК 84(2=411.2)6-445.77
 
Я47
Яковлева Ю.
Небо в алмазах: [роман] / Юлия Яковлева. — 
М. : Альпина нон-фикшн, 2024. —  317 с. — (Серия 
« Исторический детектив»).
ISBN  978-5-91671-359-6  
Третья книга серии о сыщике Василии Зайцеве, которому 
на этот раз предстоит расследовать убийство актрисы, чья слава 
гремела в недавно ушедшую эпоху немого кино. Что послужило 
мотивом: пропавшие драгоценности или тайные мемуары, в которых содержится компромат на многих известных современников 
кинозвезды? Как всегда у Яковлевой, захватывающий детективный 
сюжет — это лишь повод рассказать об эпохе, когда звезды звукового кино восходили, а немого — гасли и забывались. Это роман 
об утраченных иллюзиях и сломанных судьбах, о ленинградских 
коммуналках 30-х годов прошлого столетия и их жителях, а еще 
о новой советской элите: автор ловко вводит в книгу Утёсова, Орлову, Александрова и многие другие реальные исторические фигуры.
 УДК 821.621.111-312.4
ББК 84(2=411.2)6-445.7
Я47
Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение 
в сети интернет и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских 
прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru
© Ю. Яковлева,  2018
© Художественное оформление, макет.
 
ООО «Альпина нон-фикшн», 2024
Издательство благодарит Banke, 
Goumen & Smirnova Literary Agency
за содействие в приобретении прав


В 1933 году в Ленинграде были 
репрессированы 885 человек, 
115 впоследствии расстреляны. 
Эта книга посвящается памяти 
Николая Федоровича Загорского, 
просто человека из списка




 

«ОПАЛЫ ПРИНОСЯТ НЕСЧАСТЬЕ»
…Вакханки и гладиаторы дружно повернули головы, 
и даже Сашенька приподнялся из своего кресла. Так 
громко она крикнула. А засъемщик от неожиданности 
перестал вертеть ручку.
Она словно не заметила черно-белый Колизей, намалеванный за моей спиной. Шурша платьем, бухнулась на колени. Не из раболепия, конечно, а потому 
что ноги ее не держали.
— Вар… Вар… — стучали зубы. Я отцепила ее холодные пальцы от края туники. На подоле заметила 
кровь: она порезала руки о вышивку, но сама того даже 
не заметила. Мусю, горничную Верочки, била дрожь. 
Я кивнула Сашеньке, гневно разевавшему рот.
— Пять минут, — пыхнул он. Сашенька никогда 
не умел злиться на меня по-настоящему! С тех самых 
пор, как свою фирму в Москве открыл Ханжонков.
Вакханки уже набрасывали шали на плечи, покрывшиеся гусиной кожей. Гладиаторы спешно закуривали. С хлопком погас горящий фонарь. Глазам 
сразу стало непривычно темно от петербургского 
дневного света.


 
— Муся. Теперь по порядку.
Следовало, конечно, надавать ей по щекам. Она 
была в истерике.
— Сказали: только вас. Только вы.
Потащила меня к выходу. Я только и успела схватить со спинки кресла свой соболий палантин. Свою 
шляпу.
Я терялась в догадках. У Верочки не было повода 
меня любить. Более того, в ее ко мне высокомерном 
презрении я до сих пор была вполне уверена. Что же 
это вдруг? И почему она в Петербурге? Дело было, по 
всему, нешуточное. Что ж, решила я, — меня жгло любопытство, — Сашенька подождет. Ему не впервой. 
С тех пор как свою фирму в Москве открыл Ханжонков.
Мои ноги в трико тут же ужалил морозец. Я весело 
глядела на свои сандалии — на снег. Соболиный мех 
ласкал щеки.
— Извозчик… извозчик… — лепетала она.
И тут я все-таки дала ей пощечину.
Она захлопала глазами. Но заткнулась.
— Муся. Я еду с вами, даже толком не выяснив, 
в чем дело. Вижу только, что дело серьезное и личное.
Она закивала. Опять вцепилась в меня:
— Нельзя, чтобы видели. Нельзя!
Актрисы так называемых серьезных театров — 
жрицы искусства — помешаны на том, чтобы выглядеть весталками. А сейчас к тому же дело, похоже, 
было правда плохо, и Верочка дала горняше исчерпывающие инструкции. Я терялась в догадках.



Махнула рукой Мишелю. Он тотчас опустил на 
глаза очки — больше для форсу. Загремел мотор моей 
«Изотты». Такая машина цвета шампанского была 
только у меня. Сашенька был щедр. С тех пор как Ханжонков открыл свою фирму в Москве.
Горняша побелела. Если только можно было побледнеть еще больше. Глядела на машину словно на 
дракона.
— Нельзя!.. Она в опасности! Жизнь или смерть. 
Все должно быть в тайне.
«Подпольный аборт?» — подумала я, ставя ногу на 
ступеньку. Значит, поэтому она и прикатила из Москвы — к петербургскому абортмахеру. Шито-крыто. 
Дело плохо.
— Вот что, Муся.
Я продела булавку в шляпку. Накинула на колени 
меховой плед.
— Если увидят, как я тащусь куда-то на извозчике, об 
этом будет говорить весь Петербург. Нет. Только авто!
Она мешкала.
— Чтобы никто ничего не заметил, положи это на 
самое видное место.
Горничная тупо смотрела. Не понимала, что я говорю.
— …Полезайте же!
Я стукнула в спину Мишелю. Горняша плюхнулась, потеряв равновесие, на подушки из шкуры белого медведя. И моя «Изотта» понеслась.
Мы пролетели мимо Петропавловской крепости. Потом по мосту. На Невском Мишелю пришлось 


 
давить грушу гудка изо всех сил. Наконец оказались 
на Морской.
Муся потащила меня к черному ходу. Я решительно шагнула к парадной двери. Ее уже распахивал швейцар. Если надо сохранить визит в тайне — 
не прячься!
Верочка сразу бросилась ко мне. Вне сцены она казалась бледнее и старше. Морщины вокруг глаз, губ, 
да и на лице как-то многовато лишней кожи. Что поделать, театральный грим старит быстрее, если не предпринимать особых усилий.
— Варенька! Вы одна мое спасение!
И взмахнула руками:
— Не спрашивайте, не спрашивайте.
Лоб в испарине. Крови было не видно.
Пока не видно.
— Едем, — быстро приказала я. В таких случаях 
нужно действовать быстро. Быстро и решительно.
Верочка запихнула в ридикюль черный замшевый мешочек. Муся накинула на нее шубу. Приколола 
шляпу.
— Я не могла одна… Туда, — лепетала она в авто. 
Я держала ее горячую руку. Вынула из рукава платок, 
промокнула ее лоб.
— Я никого не могла просить. Такое сомнительное 
дело… Только вас. Ведь вам нечего терять… К тому же 
вам не поверят.
«Спасибо, милый комплимент», — но я не дала 
своей руке остановиться — промокала ее лоб. Похоже, 



в горячке она не соображала, что несет, — выкладывала то, что было на уме.
— А он…
Она дернулась, будто я приложила к ее лбу не батист с кружевами, а каинову печать. Я даже выронила 
платочек. Он исчез где-то у нас под ногами.
Я не спрашивала: «знает». Ясно, что не знает.
— Не должен знать… Он необыкновенный человек.
Даже за бурчанием мотора было слышно, как клацают ее зубы. Ох уж эти артистки драмы! У них все 
необыкновенно. Адрес был мне незнаком. Кто же ее 
любовник? Если такая деликатность, такая конфиденциальность.
Невский, мост, Петропавловка, особняк Мали Кшесинской промелькнули в обратном порядке. Адрес 
был фешенебельный: на Каменноостровском, в одном 
из этих модных гигантов, снабженных всем, вплоть до 
грузовых лифтов и электрических картофелечисток.
Щегольская секретарша провела нас в приемную. 
Доктор оказался французом. Верочку увели.
Я смотрела вниз сквозь двойное стекло — на Каменноостровский проспект: на поток извозчиков, 
шляпы дам, конки, мешанину прохожих. Скоро здесь 
будет теснее, чем на Невском.
— А вы?
Я обернулась. Секретарша улыбалась рекламной 
улыбкой. И это деликатность?
— Мне кофе. Благодарю, — холодно приказала я.
— О!..


 
Она вернулась с кофе. И опять выжидающе засияла.
Я взяла чашечку с подноса.
— Ваш бюст выглядит превосходно, — заговорила 
она. — Но смею заметить, что нет предела совершенству и пышности.
В таком месте тебя неизбежно примут за содержанку. А может, дрянь просто позавидовала моей 
шубе.
Она раскрыла передо мной брошюру. Я не глядела, 
куда показывал ее наманикюренный пальчик. На что 
там глядеть? Стадии развития плода? Увольте.
А потом опять заговорила. Я не поверила своим 
ушам:
— Свиной — что?
Но тут уже вышла Верочка. Она старалась не 
глядеть на доктора. Тот ухмылялся — я бы сказала 
«сально», но не люблю дешевые каламбуры.
— Все превосходно. Небольшое воспаление, не 
более того.
— А если они… опять?
— Я выровнял форму и размер. Никакого беспокойства. Теперь можем считать дело завершенным.
И многозначительная пауза.
Верочка не глядя подала ему замшевый мешочек. 
Доктор ловкими пальцами тут же развязал тесемку.
— Надеюсь, этого довольно, — бормотала Верочка; 
похоже, все обошлось, и теперь ей явно не терпелось 
уйти отсюда. А у доктора в горсти сверкнуло.


Доступ онлайн
379 ₽
В корзину