Небо в алмазах : роман
Покупка
Новинка
Тематика:
Современная российская литература
Издательство:
Альпина нон-фикшн
Автор:
Яковлева Юлия
Год издания: 2024
Кол-во страниц: 321
Возрастное ограничение: 18+
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование
ISBN: 978-5-91671-359-6
Артикул: 883658.01.99
ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД
ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Третья книга серии о сыщике Василии Зайцеве, которому на этот раз предстоит расследовать убийство актрисы, чья слава гремела в недавно ушедшую эпоху немого кино. Что послужило мотивом: пропавшие драгоценности или тайные мемуары, в которых содержится компромат на многих известных современников кинозвезды? Как всегда у Яковлевой, захватывающий детективный сюжет — это лишь повод рассказать об эпохе, когда звезды звукового кино восходили, а немого — гасли и забывались. Это роман об утраченных иллюзиях и сломанных судьбах, о ленинградских коммуналках 30-х годов прошлого столетия и их жителях, а еще о новой советской элите: автор ловко вводит в книгу Утёсова, Орлову, Александрова и многие другие реальные исторические фигуры.
Третья книга серии о сыщике Василии Зайцеве, которому на этот раз предстоит расследовать убийство актрисы, чья слава гремела в недавно ушедшую эпоху немого кино. Что послужило мотивом: пропавшие драгоценности или тайные мемуары, в которых содержится компромат на многих известных современников кинозвезды? Как всегда у Яковлевой, захватывающий детективный сюжет — это лишь повод рассказать об эпохе, когда звезды звукового кино восходили, а немого — гасли и забывались. Это роман об утраченных иллюзиях и сломанных судьбах, о ленинградских коммуналках 30-х годов прошлого столетия и их жителях, а еще о новой советской элите: автор ловко вводит в книгу Утёсова, Орлову, Александрова и многие другие реальные исторические фигуры.
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Москва, Юлия Яковлева НЕБО В АЛМАЗАХ РОМАН
ISBN 978-5-00223-051-8 (Серия « Исторический детектив») ISBN 978-5-91671-359-6 УДК 821.621.111-312.4 ББК 84(2=411.2)6-445.77 Я47 Яковлева Ю. Небо в алмазах: [роман] / Юлия Яковлева. — М. : Альпина нон-фикшн, 2024. — 317 с. — (Серия « Исторический детектив»). ISBN 978-5-91671-359-6 Третья книга серии о сыщике Василии Зайцеве, которому на этот раз предстоит расследовать убийство актрисы, чья слава гремела в недавно ушедшую эпоху немого кино. Что послужило мотивом: пропавшие драгоценности или тайные мемуары, в которых содержится компромат на многих известных современников кинозвезды? Как всегда у Яковлевой, захватывающий детективный сюжет — это лишь повод рассказать об эпохе, когда звезды звукового кино восходили, а немого — гасли и забывались. Это роман об утраченных иллюзиях и сломанных судьбах, о ленинградских коммуналках 30-х годов прошлого столетия и их жителях, а еще о новой советской элите: автор ловко вводит в книгу Утёсова, Орлову, Александрова и многие другие реальные исторические фигуры. УДК 821.621.111-312.4 ББК 84(2=411.2)6-445.7 Я47 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети интернет и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru © Ю. Яковлева, 2018 © Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2024 Издательство благодарит Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency за содействие в приобретении прав
В 1933 году в Ленинграде были репрессированы 885 человек, 115 впоследствии расстреляны. Эта книга посвящается памяти Николая Федоровича Загорского, просто человека из списка
«ОПАЛЫ ПРИНОСЯТ НЕСЧАСТЬЕ» …Вакханки и гладиаторы дружно повернули головы, и даже Сашенька приподнялся из своего кресла. Так громко она крикнула. А засъемщик от неожиданности перестал вертеть ручку. Она словно не заметила черно-белый Колизей, намалеванный за моей спиной. Шурша платьем, бухнулась на колени. Не из раболепия, конечно, а потому что ноги ее не держали. — Вар… Вар… — стучали зубы. Я отцепила ее холодные пальцы от края туники. На подоле заметила кровь: она порезала руки о вышивку, но сама того даже не заметила. Мусю, горничную Верочки, била дрожь. Я кивнула Сашеньке, гневно разевавшему рот. — Пять минут, — пыхнул он. Сашенька никогда не умел злиться на меня по-настоящему! С тех самых пор, как свою фирму в Москве открыл Ханжонков. Вакханки уже набрасывали шали на плечи, покрывшиеся гусиной кожей. Гладиаторы спешно закуривали. С хлопком погас горящий фонарь. Глазам сразу стало непривычно темно от петербургского дневного света.
— Муся. Теперь по порядку. Следовало, конечно, надавать ей по щекам. Она была в истерике. — Сказали: только вас. Только вы. Потащила меня к выходу. Я только и успела схватить со спинки кресла свой соболий палантин. Свою шляпу. Я терялась в догадках. У Верочки не было повода меня любить. Более того, в ее ко мне высокомерном презрении я до сих пор была вполне уверена. Что же это вдруг? И почему она в Петербурге? Дело было, по всему, нешуточное. Что ж, решила я, — меня жгло любопытство, — Сашенька подождет. Ему не впервой. С тех пор как свою фирму в Москве открыл Ханжонков. Мои ноги в трико тут же ужалил морозец. Я весело глядела на свои сандалии — на снег. Соболиный мех ласкал щеки. — Извозчик… извозчик… — лепетала она. И тут я все-таки дала ей пощечину. Она захлопала глазами. Но заткнулась. — Муся. Я еду с вами, даже толком не выяснив, в чем дело. Вижу только, что дело серьезное и личное. Она закивала. Опять вцепилась в меня: — Нельзя, чтобы видели. Нельзя! Актрисы так называемых серьезных театров — жрицы искусства — помешаны на том, чтобы выглядеть весталками. А сейчас к тому же дело, похоже, было правда плохо, и Верочка дала горняше исчерпывающие инструкции. Я терялась в догадках.
Махнула рукой Мишелю. Он тотчас опустил на глаза очки — больше для форсу. Загремел мотор моей «Изотты». Такая машина цвета шампанского была только у меня. Сашенька был щедр. С тех пор как Ханжонков открыл свою фирму в Москве. Горняша побелела. Если только можно было побледнеть еще больше. Глядела на машину словно на дракона. — Нельзя!.. Она в опасности! Жизнь или смерть. Все должно быть в тайне. «Подпольный аборт?» — подумала я, ставя ногу на ступеньку. Значит, поэтому она и прикатила из Москвы — к петербургскому абортмахеру. Шито-крыто. Дело плохо. — Вот что, Муся. Я продела булавку в шляпку. Накинула на колени меховой плед. — Если увидят, как я тащусь куда-то на извозчике, об этом будет говорить весь Петербург. Нет. Только авто! Она мешкала. — Чтобы никто ничего не заметил, положи это на самое видное место. Горничная тупо смотрела. Не понимала, что я говорю. — …Полезайте же! Я стукнула в спину Мишелю. Горняша плюхнулась, потеряв равновесие, на подушки из шкуры белого медведя. И моя «Изотта» понеслась. Мы пролетели мимо Петропавловской крепости. Потом по мосту. На Невском Мишелю пришлось
давить грушу гудка изо всех сил. Наконец оказались на Морской. Муся потащила меня к черному ходу. Я решительно шагнула к парадной двери. Ее уже распахивал швейцар. Если надо сохранить визит в тайне — не прячься! Верочка сразу бросилась ко мне. Вне сцены она казалась бледнее и старше. Морщины вокруг глаз, губ, да и на лице как-то многовато лишней кожи. Что поделать, театральный грим старит быстрее, если не предпринимать особых усилий. — Варенька! Вы одна мое спасение! И взмахнула руками: — Не спрашивайте, не спрашивайте. Лоб в испарине. Крови было не видно. Пока не видно. — Едем, — быстро приказала я. В таких случаях нужно действовать быстро. Быстро и решительно. Верочка запихнула в ридикюль черный замшевый мешочек. Муся накинула на нее шубу. Приколола шляпу. — Я не могла одна… Туда, — лепетала она в авто. Я держала ее горячую руку. Вынула из рукава платок, промокнула ее лоб. — Я никого не могла просить. Такое сомнительное дело… Только вас. Ведь вам нечего терять… К тому же вам не поверят. «Спасибо, милый комплимент», — но я не дала своей руке остановиться — промокала ее лоб. Похоже,
в горячке она не соображала, что несет, — выкладывала то, что было на уме. — А он… Она дернулась, будто я приложила к ее лбу не батист с кружевами, а каинову печать. Я даже выронила платочек. Он исчез где-то у нас под ногами. Я не спрашивала: «знает». Ясно, что не знает. — Не должен знать… Он необыкновенный человек. Даже за бурчанием мотора было слышно, как клацают ее зубы. Ох уж эти артистки драмы! У них все необыкновенно. Адрес был мне незнаком. Кто же ее любовник? Если такая деликатность, такая конфиденциальность. Невский, мост, Петропавловка, особняк Мали Кшесинской промелькнули в обратном порядке. Адрес был фешенебельный: на Каменноостровском, в одном из этих модных гигантов, снабженных всем, вплоть до грузовых лифтов и электрических картофелечисток. Щегольская секретарша провела нас в приемную. Доктор оказался французом. Верочку увели. Я смотрела вниз сквозь двойное стекло — на Каменноостровский проспект: на поток извозчиков, шляпы дам, конки, мешанину прохожих. Скоро здесь будет теснее, чем на Невском. — А вы? Я обернулась. Секретарша улыбалась рекламной улыбкой. И это деликатность? — Мне кофе. Благодарю, — холодно приказала я. — О!..
Она вернулась с кофе. И опять выжидающе засияла. Я взяла чашечку с подноса. — Ваш бюст выглядит превосходно, — заговорила она. — Но смею заметить, что нет предела совершенству и пышности. В таком месте тебя неизбежно примут за содержанку. А может, дрянь просто позавидовала моей шубе. Она раскрыла передо мной брошюру. Я не глядела, куда показывал ее наманикюренный пальчик. На что там глядеть? Стадии развития плода? Увольте. А потом опять заговорила. Я не поверила своим ушам: — Свиной — что? Но тут уже вышла Верочка. Она старалась не глядеть на доктора. Тот ухмылялся — я бы сказала «сально», но не люблю дешевые каламбуры. — Все превосходно. Небольшое воспаление, не более того. — А если они… опять? — Я выровнял форму и размер. Никакого беспокойства. Теперь можем считать дело завершенным. И многозначительная пауза. Верочка не глядя подала ему замшевый мешочек. Доктор ловкими пальцами тут же развязал тесемку. — Надеюсь, этого довольно, — бормотала Верочка; похоже, все обошлось, и теперь ей явно не терпелось уйти отсюда. А у доктора в горсти сверкнуло.