Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Инспекция. Число Ревекки

Покупка
Новинка
Артикул: 852880.03.99
Доступ онлайн
349 ₽
В корзину
ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
«Инспекция» и «Число Ревекки» — продолжение тетралогии «Тени прошлого». Первая часть книги продолжает начатую в романе «Виланд» историю молодого фон Тилла, охранника Дахау. Он продвинулся по карьерной лестнице, приехал с инспекцией в Аушвиц и общается с сослуживцами, пытаясь понять, в какой момент прекрасные мечты о реванше великой нации превратились в культ Молоха. «Число Ревекки» представляет происходящее с точки зрения возлюбленной Виланда — немецкой еврейки, узницы концлагеря. Оксана Кириллова потратила несколько лет на работу с архивами: придуманные ею персонажи взаимодействуют с реальными историческими фигурами. Книги цикла охватывают период с 1930-х годов по 1990-е, основные события происходят на территории Германии и России. Вместе с тем это не нагруженное сухими историческими фактами повествование, а захватывающая история трагической любви, развенчанных идеалов и неожиданных поворотов.
Кириллова, О. Инспекция. Число Ревекки : художественная литература / О. Кириллова. - Москва : Альпина нон-фикшн, 2024. - 497 с. - ISBN 978-5-00223-270-3. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2261785 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Число
Ревекки




 
Москва,  
Число
Ревекки
Оксана Кириллова


ISBN 978-5-00223-270-3
УДК 821.161.1-311.6
ББК 
84(2=411.2)6-442
 
К43
Редактор В К 
Кириллова О.
К43 Инспекция; Число Ревекки / Оксана Кириллова. — М. : Альпинанон-фикшн, 2024. — 492 с.
ISBN 978-5-00223-270-3
«Инспекция» и «Число Ревекки» — продолжение тетралогии «Тени прошлого». Первая часть книги продолжает начатую в романе «Виланд» историю молодого фон Тилла, охранника Дахау. Он продвинулся по карьерной 
лестнице, приехал с инспекцией в Аушвиц и общается с сослуживцами, 
пытаясь понять, в какой момент прекрасные мечты о реванше великой 
нации превратились в культ Молоха. «Число Ревекки» представляет происходящее с точки зрения возлюбленной Виланда — немецкой еврейки, 
узницы концлагеря.
Оксана Кириллова потратила несколько лет на работу с архивами: 
придуманные ею персонажи взаимодействуют с реальными историческими 
фигурами. Книги цикла охватывают период  с 1930-х годов по 1990-е, 
основные события происходят на территории Германии и России. Вместе 
с тем это не нагруженное сухими историческими фактами повествование, 
а захватывающая история трагической любви, развенчанных идеалов 
и неожиданных поворотов.
УДК 821.161.1-311.6
ББК 84(2=411.2)6-442
© О. Кириллова, 2024
©  Художественное оформление, макет.
 
ООО «Альпина нон-фикшн», 2024
Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена 
в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для 
частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца 
авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru


роман




 

— Пепел на грузовиках вывозим к Висле и сбрасываем, 
течением уносит. Зимой посыпаем им дороги, весной удобряем поля и теплицы в Райско. Когда позволяет время, дробим 
кости и продаем одной местной фирме, они уже перерабатывают в суперфосфат и перепродают дороже — как удобрение. 
Только в этом году отправили им без малого восемьдесят тонн. 
Выкручиваемся в  общем-то.
Я окинул взглядом огромную территорию, обнесенную 
высокой бетонной стеной с колючей проволокой, затем снова 
посмотрел на говорившего.
— В целом устройство несложное, — продолжил роттенфюрер, — совсем скоро будете ориентироваться здесь как дома, 
гауптштурмфюрер. Лагерь поделен на зоны, каждая окружена 
забором. Заключенным из одной зоны строго запрещен доступ 
в другую без специального разрешения или сопровождения. 
Весь периметр огорожен забором и двумя рядами проволоки, 
под напряжением только внутренний ряд. На караульных вышках мощные прожекторы — когда горят все,  ночью светло как 
днем. Увидите, пробивают каждый закоулок. К забору нельзя 
подходить не только снаружи, но и внутри. Если  какая-то 
полосатая собака вздумает подойти ближе чем на три метра, 
с вышки стреляют без предупреждения. Бараков много, в одном 
только Биркенау почти двести штук, но все равно не хватает, 
продолжаем достраивать. Сортиры, душевые, всё как и везде…
— Сколько душевых приходится на каждый барак? — спросил я.
— По одному сортиру и душевой на девять- десять бараков. Не по норме, конечно, но сейчас везде не по норме. Вот 


 
те бараки — КБ *, санчасть, — продолжил он, — больничка 
и амбулатория, но туда лучше не ходить. Тиф, дизентерия, 
чесотка — этого добра навалом. В разгар эпидемии косит целые 
бараки. К сожалению, иной раз и наших парней может зацепить. Может, слышали, недавно скончалась жена штурмбаннфюрера Цезаря, который руководит сельскохозяйственным 
отделом. А сейчас и сам он в больнице. Говорят, шансов мало, 
вряд ли выкарабкается, да. — Он замолчал, давая мне осознать всю серьезность положения, затем добавил: — Так что вы 
уж сделайте укол против брюшного тифа, крайне рекомендую.
Я кивнул. Мы продолжили обход лагеря.
— В бараках стараемся четко разделять: арийцы из рейха, 
в основном политические и уголовники, — отдельно, поляки — 
отдельно, евреи — отдельно. У баб, конечно, бардак знатный, 
все впереме шку, но у этих порядка никогда не было, там нечего 
и пытаться. Бараки стандартные, разделены на дневную 
и спальную части, в спальной — нары в три яруса. Положено, 
конечно, по одному телу на настил, но нам их прут столько, 
что блоковым ** приходится распихивать по двое-трое в лучшем случае. Норма одеял, естественно, прежняя — на одного. 
В бараки мы тоже без надобности не суемся — хоть и не больничка, но заразы тоже достаточно, а нет, так вшей точно подцепишь. Там блоковые и без нас отлично справляются.
Резкий порыв холодного ветра заставил меня поднять 
воротник плаща — перед поездкой я сдал его в мастерскую, 
чтобы мне подбили его дополнительно мехом. Благоразумно, 
как оказалось, — несмотря на отсутствие снега, морозило здесь 
уже нещадно. Из-за угла деревянного барака появилась женская колонна: лысые, в тонких полосатых обносках, треплющихся на ветру, женщины семенили друг за другом по пять 
в ряд, уставившись в землю.
КБ (от нем. Krankenbau, KB) — больничный блок. — Здесь и далее примечания автора.
** Блоковой — старший по бараку.



— Что на них за тряпье? Неужели нельзя выдать  что-то 
лучше? — спросил я, вспомнив вполне приличную одежду, 
которую мы выдавали в Дахау зимой.
— А что  лучше-то? Здесь же ничего не списывается, тряпье ходит по кругу.
— Как это по кругу?
— Раз в несколько мес… недель… в общем, как придется, 
забираем у них белье и одежду, отправляем в наши швейные 
мастерские, там это приводят в порядок, латают, подшивают, 
потом везут в дезинфекцию на прожарку, вшей подкоптить, — 
он усмехнулся, — после снова выдаем заключенным.
— А стирка?
— Нет такого, — он пожал плечами. — Иначе окончательно 
развалится.
Я посмотрел на высокую кучу мусора, сваленную возле 
одного из бараков. От него несло кислой капустой. В этой куче 
копошились несколько заключенных.
Провожатый проследил за моим взглядом.
— Лагерная кухня. Гоняем, конечно, но некоторые дошли 
уже до такой стадии, что ни палкой, ни дулом не отгонишь. 
Скотина, что с них взять? Смотреть тошн о. —  Он сплюнул 
и растер грязным растоптанным сапогом.
Мы прошли дальше. Бараки заключенных напоминали 
конюшни: длинные, серые, без окон.
— Это штабной, внутри канцелярия, но там вы, кажется, 
уже были.
Я кивнул.
Прямо перед окнами канцелярии приседали заключенные. 
Рядом стоял эсэсовец, в руках у него был хлыст, которым он 
стегал тех, кто, по его мнению, не проявлял достаточного усердия.
— Сели! Встали! Выше! Сели! — И он снова стегнул очередного арестанта. — Жаба! Ниже жопу!
Движения заключенных действительно напоминали лягушачьи прыжки. Несколько стариков уже валялись в стороне 


 
без сознания. Они были настолько измучены, что даже удары 
хлыста не могли привести их в чувство. Остальные, судя 
по всему, были на пределе. Глаза многих уже закатывались, 
красные напряженные лица блестели от пота, из последних сил 
они выпрыгивали с места, стараясь удовлетворить надзирателя 
взятой высотой. В этот момент очередной заключенный завалился на спину. Раскинув руки, он судорожно хватал липкими 
губами воздух. Эсэсовец уже двинулся в его сторону, а у того 
не было сил даже попытаться увернуться от хлыста. Щелчок — 
и черная кожаная полоса рассекла лицо и грудь лежавшего 
на земле. Он взвыл от боли.
— Бергер не дает спуску этой швали, у него не забалуешь, — усмехнулся мой сопровождающий.
Он подошел к надзирателю и перекинулся с ним парой 
слов, затем вернулся и сообщил:
— Одного из этой команды поймали, когда он болтал 
с  кем-то из женского через проволоку. Ничего, вся команда 
за него попрыгает, в следующий раз и близко не подойдет 
к заграждению. По-другому они не понимают.
Мы дошли до автомобиля.
— Как раз вовремя, — мой спутник посмотрел на низкое 
серое небо, — скоро дождь начнется. Это уж надолго.
Он открыл передо мной дверь, затем быстро оббежал 
машину и сел за руль. Мы поехали в основной лагерь, который находился километрах в пяти от Биркенау, но не стали 
заезжать в него, а обогнули и выехали на дорогу, идущую вдоль 
берега Солы.
— В ту сторону, — роттенфюрер махнул рукой вперед, — 
город. А там, — он кивнул в противоположную, — деревня Райско, там тоже наши подсобные хозяйства. Моновиц будет 
километрах в семи отсюда.
Рядом с местом, где мы остановились, была установлена 
большая табличка: «Зона концентрационного лагеря “Аушвиц”. 
Вход воспрещен. Стреляют без предупреждения». С шоссе был 
виден роскошный комендантский дом, окруженный садом, 


Доступ онлайн
349 ₽
В корзину