Инспекция. Число Ревекки
Покупка
Новинка
Тематика:
Современная российская литература
Издательство:
Альпина нон-фикшн
Автор:
Кириллова Оксана
Год издания: 2024
Кол-во страниц: 497
Возрастное ограничение: 18+
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование
ISBN: 978-5-00223-270-3
Артикул: 852880.03.99
ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД
ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
«Инспекция» и «Число Ревекки» — продолжение тетралогии «Тени прошлого». Первая часть книги продолжает начатую в романе «Виланд» историю молодого фон Тилла, охранника Дахау. Он продвинулся по карьерной лестнице, приехал с инспекцией в Аушвиц и общается с сослуживцами, пытаясь понять, в какой момент прекрасные мечты о реванше великой нации превратились в культ Молоха. «Число Ревекки» представляет происходящее с точки зрения возлюбленной Виланда — немецкой еврейки, узницы концлагеря. Оксана Кириллова потратила несколько лет на работу с архивами: придуманные ею персонажи взаимодействуют с реальными историческими фигурами. Книги цикла охватывают период с 1930-х годов по 1990-е, основные события происходят на территории Германии и России. Вместе с тем это не нагруженное сухими историческими фактами повествование, а захватывающая история трагической любви, развенчанных идеалов и неожиданных поворотов.
«Инспекция» и «Число Ревекки» — продолжение тетралогии «Тени прошлого». Первая часть книги продолжает начатую в романе «Виланд» историю молодого фон Тилла, охранника Дахау. Он продвинулся по карьерной лестнице, приехал с инспекцией в Аушвиц и общается с сослуживцами, пытаясь понять, в какой момент прекрасные мечты о реванше великой нации превратились в культ Молоха. «Число Ревекки» представляет происходящее с точки зрения возлюбленной Виланда — немецкой еврейки, узницы концлагеря. Оксана Кириллова потратила несколько лет на работу с архивами: придуманные ею персонажи взаимодействуют с реальными историческими фигурами. Книги цикла охватывают период с 1930-х годов по 1990-е, основные события происходят на территории Германии и России. Вместе с тем это не нагруженное сухими историческими фактами повествование, а захватывающая история трагической любви, развенчанных идеалов и неожиданных поворотов.
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Число Ревекки
Москва, Число Ревекки Оксана Кириллова
ISBN 978-5-00223-270-3 УДК 821.161.1-311.6 ББК 84(2=411.2)6-442 К43 Редактор В К Кириллова О. К43 Инспекция; Число Ревекки / Оксана Кириллова. — М. : Альпинанон-фикшн, 2024. — 492 с. ISBN 978-5-00223-270-3 «Инспекция» и «Число Ревекки» — продолжение тетралогии «Тени прошлого». Первая часть книги продолжает начатую в романе «Виланд» историю молодого фон Тилла, охранника Дахау. Он продвинулся по карьерной лестнице, приехал с инспекцией в Аушвиц и общается с сослуживцами, пытаясь понять, в какой момент прекрасные мечты о реванше великой нации превратились в культ Молоха. «Число Ревекки» представляет происходящее с точки зрения возлюбленной Виланда — немецкой еврейки, узницы концлагеря. Оксана Кириллова потратила несколько лет на работу с архивами: придуманные ею персонажи взаимодействуют с реальными историческими фигурами. Книги цикла охватывают период с 1930-х годов по 1990-е, основные события происходят на территории Германии и России. Вместе с тем это не нагруженное сухими историческими фактами повествование, а захватывающая история трагической любви, развенчанных идеалов и неожиданных поворотов. УДК 821.161.1-311.6 ББК 84(2=411.2)6-442 © О. Кириллова, 2024 © Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2024 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru
роман
— Пепел на грузовиках вывозим к Висле и сбрасываем, течением уносит. Зимой посыпаем им дороги, весной удобряем поля и теплицы в Райско. Когда позволяет время, дробим кости и продаем одной местной фирме, они уже перерабатывают в суперфосфат и перепродают дороже — как удобрение. Только в этом году отправили им без малого восемьдесят тонн. Выкручиваемся в общем-то. Я окинул взглядом огромную территорию, обнесенную высокой бетонной стеной с колючей проволокой, затем снова посмотрел на говорившего. — В целом устройство несложное, — продолжил роттенфюрер, — совсем скоро будете ориентироваться здесь как дома, гауптштурмфюрер. Лагерь поделен на зоны, каждая окружена забором. Заключенным из одной зоны строго запрещен доступ в другую без специального разрешения или сопровождения. Весь периметр огорожен забором и двумя рядами проволоки, под напряжением только внутренний ряд. На караульных вышках мощные прожекторы — когда горят все, ночью светло как днем. Увидите, пробивают каждый закоулок. К забору нельзя подходить не только снаружи, но и внутри. Если какая-то полосатая собака вздумает подойти ближе чем на три метра, с вышки стреляют без предупреждения. Бараков много, в одном только Биркенау почти двести штук, но все равно не хватает, продолжаем достраивать. Сортиры, душевые, всё как и везде… — Сколько душевых приходится на каждый барак? — спросил я. — По одному сортиру и душевой на девять- десять бараков. Не по норме, конечно, но сейчас везде не по норме. Вот
те бараки — КБ *, санчасть, — продолжил он, — больничка и амбулатория, но туда лучше не ходить. Тиф, дизентерия, чесотка — этого добра навалом. В разгар эпидемии косит целые бараки. К сожалению, иной раз и наших парней может зацепить. Может, слышали, недавно скончалась жена штурмбаннфюрера Цезаря, который руководит сельскохозяйственным отделом. А сейчас и сам он в больнице. Говорят, шансов мало, вряд ли выкарабкается, да. — Он замолчал, давая мне осознать всю серьезность положения, затем добавил: — Так что вы уж сделайте укол против брюшного тифа, крайне рекомендую. Я кивнул. Мы продолжили обход лагеря. — В бараках стараемся четко разделять: арийцы из рейха, в основном политические и уголовники, — отдельно, поляки — отдельно, евреи — отдельно. У баб, конечно, бардак знатный, все впереме шку, но у этих порядка никогда не было, там нечего и пытаться. Бараки стандартные, разделены на дневную и спальную части, в спальной — нары в три яруса. Положено, конечно, по одному телу на настил, но нам их прут столько, что блоковым ** приходится распихивать по двое-трое в лучшем случае. Норма одеял, естественно, прежняя — на одного. В бараки мы тоже без надобности не суемся — хоть и не больничка, но заразы тоже достаточно, а нет, так вшей точно подцепишь. Там блоковые и без нас отлично справляются. Резкий порыв холодного ветра заставил меня поднять воротник плаща — перед поездкой я сдал его в мастерскую, чтобы мне подбили его дополнительно мехом. Благоразумно, как оказалось, — несмотря на отсутствие снега, морозило здесь уже нещадно. Из-за угла деревянного барака появилась женская колонна: лысые, в тонких полосатых обносках, треплющихся на ветру, женщины семенили друг за другом по пять в ряд, уставившись в землю. КБ (от нем. Krankenbau, KB) — больничный блок. — Здесь и далее примечания автора. ** Блоковой — старший по бараку.
— Что на них за тряпье? Неужели нельзя выдать что-то лучше? — спросил я, вспомнив вполне приличную одежду, которую мы выдавали в Дахау зимой. — А что лучше-то? Здесь же ничего не списывается, тряпье ходит по кругу. — Как это по кругу? — Раз в несколько мес… недель… в общем, как придется, забираем у них белье и одежду, отправляем в наши швейные мастерские, там это приводят в порядок, латают, подшивают, потом везут в дезинфекцию на прожарку, вшей подкоптить, — он усмехнулся, — после снова выдаем заключенным. — А стирка? — Нет такого, — он пожал плечами. — Иначе окончательно развалится. Я посмотрел на высокую кучу мусора, сваленную возле одного из бараков. От него несло кислой капустой. В этой куче копошились несколько заключенных. Провожатый проследил за моим взглядом. — Лагерная кухня. Гоняем, конечно, но некоторые дошли уже до такой стадии, что ни палкой, ни дулом не отгонишь. Скотина, что с них взять? Смотреть тошн о. — Он сплюнул и растер грязным растоптанным сапогом. Мы прошли дальше. Бараки заключенных напоминали конюшни: длинные, серые, без окон. — Это штабной, внутри канцелярия, но там вы, кажется, уже были. Я кивнул. Прямо перед окнами канцелярии приседали заключенные. Рядом стоял эсэсовец, в руках у него был хлыст, которым он стегал тех, кто, по его мнению, не проявлял достаточного усердия. — Сели! Встали! Выше! Сели! — И он снова стегнул очередного арестанта. — Жаба! Ниже жопу! Движения заключенных действительно напоминали лягушачьи прыжки. Несколько стариков уже валялись в стороне
без сознания. Они были настолько измучены, что даже удары хлыста не могли привести их в чувство. Остальные, судя по всему, были на пределе. Глаза многих уже закатывались, красные напряженные лица блестели от пота, из последних сил они выпрыгивали с места, стараясь удовлетворить надзирателя взятой высотой. В этот момент очередной заключенный завалился на спину. Раскинув руки, он судорожно хватал липкими губами воздух. Эсэсовец уже двинулся в его сторону, а у того не было сил даже попытаться увернуться от хлыста. Щелчок — и черная кожаная полоса рассекла лицо и грудь лежавшего на земле. Он взвыл от боли. — Бергер не дает спуску этой швали, у него не забалуешь, — усмехнулся мой сопровождающий. Он подошел к надзирателю и перекинулся с ним парой слов, затем вернулся и сообщил: — Одного из этой команды поймали, когда он болтал с кем-то из женского через проволоку. Ничего, вся команда за него попрыгает, в следующий раз и близко не подойдет к заграждению. По-другому они не понимают. Мы дошли до автомобиля. — Как раз вовремя, — мой спутник посмотрел на низкое серое небо, — скоро дождь начнется. Это уж надолго. Он открыл передо мной дверь, затем быстро оббежал машину и сел за руль. Мы поехали в основной лагерь, который находился километрах в пяти от Биркенау, но не стали заезжать в него, а обогнули и выехали на дорогу, идущую вдоль берега Солы. — В ту сторону, — роттенфюрер махнул рукой вперед, — город. А там, — он кивнул в противоположную, — деревня Райско, там тоже наши подсобные хозяйства. Моновиц будет километрах в семи отсюда. Рядом с местом, где мы остановились, была установлена большая табличка: «Зона концентрационного лагеря “Аушвиц”. Вход воспрещен. Стреляют без предупреждения». С шоссе был виден роскошный комендантский дом, окруженный садом,